Сделан из стали

Писк медицинских приборов. Скелет лежал на операционном столе, а возле него было несколько докторов, которым помогают несколько медсестёр и медбратьев. Всё-таки проявление, а тем более операция на душе очень сложный и опасный процесс. За дверьми операционной на лавочке сидела взволнованная женщина-скелет, которая здесь с самого начала операции, в то время как два скелета-подростка возле неë пришли недавно, но были взволнованы не меньше. Была напряжённая тишина, которую разрезали различные звуки роботы врачей за дверью. Никто не начинал разговор, так как не считали его уместным. Через достаточно долгий промежуток времени из операционной вышел медбрат. Все три скелета резко перевели взволнованные взгляды на него. Работник, посмотрев на женщину, сменил серьëзный взгляд на расслабленный и кивнул. Взрослая скелет встала и прошла за помощником врача в операционную. Оставшиеся два скелета-подростка переглянулись и немного успокоились. Вскоре из-за двери вышла их знакомая и сказала, что всë хорошо и они могут идти домой. Молодые скелеты предложили свою помощь, от которой отказались, и они со спокойной душой пошли домой.

Следующий день

Дверь в палату со скрипом открылась и скелет, лежащий на койке, повернул голову. Посмотрев на пришедших, он отдалённо почувствовал радость. Никто не успел ничего и произнести, как маленький скелетик подбежал к своему другу и заключил его в легкие объятия, так как не хотел навредить ему. –Инк, мы так волновались за тебя! Ты как? – Начал скелет в голубом шарфе и с голубыми глазами. –Блу, пожалуйста, не души Инка. – в шутливой форме попросил жëлтоглазый скелет с диадемой на голове. –Всё-таки пришли... – Тихо произнес заключенный в объятия скелет, отвечая на них.– Спасибо... –Ну конечно же мы пришли. Или ты думал, что мы так просто от тебя отстанем? – С усмешкой на лице произнес жëлтоглазый, подходя и заключая в объятия друга. –И не отставайте, – чувствуя как по телу разливается еле ощутимое тепло, попросил скелет. –Никогда, – тихо ответили хором двое скелетов. Они обнимались недолго и, нехотя разрывая объятия, продолжили диалог. –Ребят, как вы? – спросил парень с родимым пятном в виде кляксы на лице. –Нормально... было, пока ты не попал в аварию. – Честно ответил Дрим. –Ну простите, я не специально. – Наигранно начал оправдываться Инк. –Оо, узнаю Инка, – радостно воскликнул Блу. – Это ведь значит, что ты и возле нас чувствуешь эмоции? – спросил скелетик, а его зрачки приняли форму звёзд. –Хм, по всей видимости, да. Так что теперь есть причина, по которой я вам запрещаю меня оставлять одного. – В приказно-шутливом тоне сказал Чернильный. –Да мы и не собирались, – с улыбкой произнес Дрëма. – Ты нам так и не сказал, как ты себя чувствуешь. –Честно говоря, не очень. Голова и рука болят, но терпеть можно. –Не самое лучшее, что можно было услышать, но и не самое плохое. – Пожав плечами, ответил скелет с диадемой. Дрим и Блу недолго посидели с Инком, но их выгнали из палаты со словами: "Ему нужен отдых". Перед уходом они обещали другу, что завтра придут. Тот в ответ сказал, что будет ждать. Голубика и Дрëма ходили к Инку почти каждый день примерно месяц, пока его не выписали. Радужный был только рад, ведь теперь он почти всë время проводил с кем-то. Ему не нравилось... нет... Он ненавидел оставаться один. Чувствовать вместо эмоций пустоту внутри себя было противно. Было противно смотреть на себя. Ну, он не считал того, кого видел в зеркале собой. Он помнил, кем он был, и он ставал самим собой, когда дорогие люди находились возле него, но без них он становился бесчувственной, молчаливой, никому не нужной оболочкой без целей, без мечтаний, без желания жить...