Stan

Забегая в комнату, где уже началась трансляция, Чимин останавливается возле дверей. Он мгновенно находит камеру, установленную в паре метров от ребят, и встречается взглядом с безмолвным оператором, выглядывающим из-за штатива. Приветственно машет ладонью и отработанным жестом закидывает длинные пряди челки набок, открывая лоб. Оператор улыбается немного в сторону, избегая ещё одной встречи взглядом с Чимином, и выдает этим, что появление того произвело определенный эффект. А значит, скорее всего, произвело его и на зрителей, ради которых все и затевалось. Чимин улыбается ярко и упругой походкой приближается к камере впритык. Наклоняется к объективу так, что в итоге кадр захватывает самое большее — его по обыкновению слегка припухшие глаза, и здоровается. — Арми, — произносит чуть ли не шепотом, лениво и немного грубовато, в лучших традициях родного пусанского диалекта. — Привет, это Чимин. — И Чонгук, — доносится вместе с хохотом такой же пусанский акцент в исполнении Чонгука. — Ты уже здоровался, Чонгук-и! — Хосок накидывает на голову Чонгука капюшон и затягивает завязки под его шеей, имитируя удушение. Чимин располагается на подушках, рассыпанных по полу, оказываясь в ногах у Намджуна, Сокджина и Хосока, занявших диван. Потягивается, осматривает компанию и выслушивает жалобы Тэхёна на то, что ему уже пришлось по просьбе арми спеть партию Чимина в «I need you». — Это было не так плохо, хён! — Чонгук выглядывает из-под капюшона и смотрит на Тэхёна с неподдельной искренностью, на что тот только закатывает глаза. А Чимин внутренне радуется. Тэхён, конечно же, может многое, но вот заменить Чимина у него шансов нет. Впрочем, в обратную сторону это тоже работает. Он теребит отросшие локоны Тэхёна, протягивает руку за его спину и сжимает плечо Чонгука. Проглатывая чувство вины за умышленное опоздание, разворачивается к сидящим на диване. Намджун выглядит так, будто устал смертельно и может взорваться в любой момент. В момент, который, очевидно, только приближает появившийся не ко времени на их совместный лайв Чимин. Лидер вздыхает и обращается к камере. — Ну вот, теперь мы все в сборе. Чимин, наверное, дописывал свою часть лирики к новому проекту. Да, Чимин? Хотя Намджун даже не попытался скрыть пассивную агрессию в этом выпаде, Чимин точно знает, что по-настоящему Намджун на него не злится. Сокджин, видимо, тоже воспринимает ситуацию с юмором. Он округляет глаза, как будто очень впечатлен небывалой резкостью лидера, и протяжное «воу-воу-воу» переключает на себя внимание раздраженного Намджуна. Джин похлопывает лидера по бедру, а у того явно расслабляется лицо. Вот она — магия в действии. Взаимодействия этих двух хёнов всегда завораживали Чимина и вызывали в нем трепетные ассоциации. В их, зачастую даже молчаливом, общении всегда сквозит совершенно особое понимание. Все в них кажется правильным и уместным: правильно, что Сокджин старше Намджуна, как и всех остальных в группе, и только он способен успокаивать лидера так естественно. Не перенаправляя гнев, а развеивая его как горсть песка на ветру. Вот он был в ладони — и вот его нет. Совсем расслабившийся Намджун заглядывает в планшет и ищет глазами интересный вопрос в чате. — «Чимин-оппа», «Чимин-оппа такой красивый» и так далее, — Намджун зачитывает и протягивает планшет ближе к Сокджину, заинтересованно заглядывающему в него. — Ого, Чимин, люди действительно рады, что ты явился… — Джин утрированно удивляется и подмигивает Намджуну, — в конце концов. Хёны дают друг другу пять, и Намджун передает планшет Чонгуку с тем, чтобы он продолжил вместо него зачитывать комментарии. — «Расскажите, над чем вы сейчас работаете». — Хосок, расскажешь? — Намджун укладывает голову на подлокотник дивана. — Конечно! Сейчас мы много чего готовим, но в основном это секрет, — Хосок смеётся и активно жестикулирует. — Но самое важное, что мы работаем над своим стилем. Кое-что, чего лично я очень давно хотел… Сейчас мы делаем на этом упор. Какие же это новости без упоминания о Мин Юнги? Пусть и опосредованного, пусть и сказанного загадками. Больше всего Чимина забавляет то, что по поводу хип-хопа они консультируются не только с Юнги. Бан Ши Хёк с менеджером потрудились, чтобы окружить группу максимальным разнообразием рэперов разной школы и закалки, но по иронии судьбы Намджуну с Хосоком больше всего понравилось работать с персональным испытанием Чимина. Планшет переходит в руки Тэхёна. — Хм, как быстро здесь новые сообщения появляются. Чимин наклоняется к другу и тоже пытается рассмотреть что-то любопытное. — Найди что-нибудь про меня? Тэхён придвигает планшет ближе к лицу и озвучивает первое появившееся сообщение про Чимина. — Почему у Чимина, — резко замолкает. — Ой, я потерял его. — Верни! Что там было? Тэхён пытается равнодушным взглядом показать, что там не было ничего интересного, но в Чимине разгорается любопытство. Он нависает над Тэхёном, деловито скролля ленту, постоянно подкидывающую новые сообщения. «Почему у Чимина женское имя?» Сердце неожиданно сильно бьется в груди. Не самый приятный вопрос, в самом деле. — Мое имя не женское,* — произносит резче, чем стоило бы. Чувствует на себе осторожные взгляды и пытается реабилитироваться. — Уверен, в ваших странах тоже есть имена, которыми называют и девочек, и мальчиков. В этом нет ничего особенного. — Выдох. — Кстати, раз уж говорим об имени, наверное, вам будет интересно знать, — теплые ладони Намджуна сжимают плечи сидящего перед ним на полу Чимина, разминают напряженные мышцы под бледно-розовой пушистой кофтой, — что Чи Мин значит «амбициозный» и «мудрый». Нужно отдать должное прозорливости его родителей, правда? Чимин грустно жуёт пирожное, протянутое Тэхёном, мысленно ухмыляясь парадоксальности ситуации. Единственные угощения, приготовленные для этого лайва — калорийная выпечка, как будто для любого из них ничего не значит праздным делом зажевать парочку таких. Хосок вызывается продемонстрировать написание иероглифов ханча* в имени Чи Мин, возвращая тому улыбку. И как не восхищаться своими хёнами? Из его фрустрации только что незаметно сделали целую лекцию. Вот что значит натренированность в полном смысле — не только тела и голосовых связок, а готовность и умение переиграть любую ситуацию во благо себе и своим родным. — ВиГуки, — смешливо зачитывает Чонгук, хотя эффект от этого подобен грому среди ясного неба. Тэхён замирает, слишком медленно поворачивается к всё ещё улыбающемуся Чонгуку. — Что? — ВиГуки. — указывает на планшет Тэхёну. — Они нас с тобой так называют. Тэхён, конечно же, в курсе, что это значит. Он обводит Чонгука равнодушным взглядом и отворачивается обратно к Чимину. Взгляд у Чонгука — потерянный и расфокусированный, он зачем-то принимается стаскивать с левой ноги кроссовок. Чимин сомневается, что он даёт себе отчёт в этом. Что же касается Тэхёна… Что-то подсказывает Чимину, что когда они окажутся дома, тот будет в ярости. Иногда родные люди ведут себя как придурки.

***

Доказывая вселенский закон сохранения гармонии, в существовании которого Чимин убежден, он появляется в студии первым. Опоздание уравновешивается ранним приходом, как подавленное настроение уравновешивается словно из ниоткуда приходящей живостью и веселостью. Сегодня Чимин полон энергии, поэтому свой выходной решил провести за работой. По плану у него сегодня — записать вокал и закончить работу над лирикой для сольной песни. В звукозаписывающей студии ещё никого, и Чимин думает, что, возможно, это к лучшему, ведь он сможет немного поработать в тишине. Иногда этого сильно не хватает, чтобы адекватно оценить свои тексты. Как будто из-за шумов, звуков чужой активности и вечной толкотни написанные им слова ускользают от него самого. Изнутри командной комнаты дергается дверная ручка и через появившуюся щель доносятся голоса. Значит, поработать в одиночестве все же не выйдет. Чего Чимин точно не ожидал, так это увидеть грузную фигуру директора, покидающего комнату и теперь движущегося ему навстречу. — Чимин-ши, решил поработать сегодня? — Здравствуйте, Ши Хёк-саджаним! — Чимин кланяется и выпрямляется. — Да, сегодня с Намджун-хёном должны над моей лирикой поработать и записать несколько отрывков песни. Вот и приехал. — Это похвально, если отдыхать не забываешь. Там вон, — указывает в сторону двери, — ещё один такой же труженик сидит с самого утра. Когда Бан Ши Хёк покидает студию, Чимин заглядывает в командную комнату и видит склонившегося над пультами парня с торчащей шапкой-бини на голове. Даже в темноте ошибиться в том, кто это, невозможно. Когда Чимин обозначает свое присутствие покашливанием, Мин Юнги поворачивается к нему на кресле. — Почему ты так странно выглядишь сегодня? — вместо приветствия комментирует его внешний вид. — В смысле? — Хм. Обычно у тебя более мягкий образ. Образ Чимина сегодня — тотал блэк, начиная от черных джинсов и заканчивая такого же цвета водолазкой и кожанкой. Возможно, он действительно выглядит не совсем обычно для себя, но после утреннего инцидента он не смог прикоснуться ни к чему нежному и цветному в своем гардеробе. Неожиданно для себя самого Чимин взрывается: — Да, как хорошо сказано, хён! «Мягкий». Вот только после этого мне в лицо прилетает, что я выгляжу слишком феминно! — Если ты об этом волнуешься, то расслабься. Никогда ещё не встречал девушку с таким характером. Ничего общего. — Окидывает изучающим взглядом Чимина. — Почему тебя вообще это ебет? — А ты почему один хозяйничаешь в нашей студии? Не помню, чтобы тебя брали в штат агентства. — Вау. Я думал, что с предметами обожания общаются по-другому. Что? — Что? — Да брось. Ты приходил в мой клуб только чтобы посмотреть на меня. Чимину кажется, что он сейчас задохнётся от негодования, с такой силой самоуверенность Юнги оглушает его. В другой ситуации это он, Чимин, предположил бы, что кто угодно крутится вокруг, чтобы приблизиться к нему самому. Но слышать это от Юнги, который почему-то уверен, что Чимин от него без ума? Это странно, неуместно, но, что самое неприятное, вполне справедливо в данном случае. — По такой логике, остальных я тоже обожаю. Зачем он вообще ведётся на эту провокацию? — Кого «остальных»? — Остальных… рэперов в Honsool. — И как их зовут? — почти сочувствующая улыбка Юнги контрастирует с произнесенными словами. В эту секунду Чимин не может вспомнить ни одно имя. Наверное, если бы Юнги задал вопрос об именах собственных родителей, Чимин все равно не смог бы ответить. Время идет, а ответа нет. — Ты не понимаешь. Тогда я нуждался в этом! Дело не в каких-то особых чувствах… — Чимин замолкает, смутно ощущая, что сказал что-то не то. — Я и не говорил об особых чувствах, — брови рэпера удивлённо вздергиваются. — Но раз ты на этом настаиваешь… Окей, отрицанием он ничего не добьется. Нужно просто сменить акцентирование. — Чтобы знать, что я бывал там только на твоих выступлениях, ты должен был специально узнавать обо мне. — Верно. — Юнги улыбается, а Чимин совсем теряется в своих ощущениях от этого разговора. Юнги звучит резко, но смеётся как будто даже светло. — Почему ты никогда не показал, что знаешь, кто я? Не подошел. — А что мне это дало бы? Не хотел тебя смущать. Чимин смеётся. — Серьезно? А сейчас, значит, хочешь? Юнги смотрит на Чимина открыто, его ресницы подергиваются. — Я не встречаюсь с фанатами. Чимину хочется завыть или бросить что-нибудь в стену. Почему он говорит об этом? Чимин ведь не спрашивал, с кем он встречается или не встречается. С чего Юнги взял, что это уместная тема для разговора? Но Чимин не бросается предметами и не воет, отчаянно поражаясь мысли, что Юнги, хоть и перекручивает все произнесенные слова, но говорит именно то, что Чимину действительно хотелось бы знать. — Ты очень драматичный. — И что это должно значить? — У тебя вся мыслительная активность на лице отображается. — Я тоже не встречаюсь с фанатами. — Чимин зачем-то пытается отстоять свою честь именно таким образом. Юнги ухмыляется: — Наверное, ты хотел сказать, что не встречаешься в принципе. Вам же нельзя. Почему-то именно эти слова становятся последней каплей. — Хён… — Чимин пытается говорить ровно. — Я не понимаю, что сейчас происходит. Давай прекратим. — Черт. Юнги поднимается со стула и отходит на минуту, чтобы вернуться к Чимину с рулоном салфеток. — Да не нужны они мне. Хотя на самом деле нужны хотя бы для того, чтобы их запустить в Юнги. Настроение опять убито, а значит, равновесие восстановлено. Чимин получает сообщение от Намджуна о том, что тот сегодня не сможет приехать. Немного поколебавшись, он всё-таки решает следовать изначальному плану. Он готовит себе кофе, орудуя приборами на кухонном уголке студии. На секунду даже задумывается, не предложить ли напиток Юнги, но быстро отказывается от этой идеи. Над этой песней Чимин работает уже больше недели и считает это вызовом самому себе. Впервые он хочет записать что-то совсем свое, где все, от лирики до музыки, будет отвечать его внутренним потребностям. И дается это ему нелегко. Раньше он сочинял лирику, ориентируясь на готовую мелодию, таким образом текст укладывался в прочный фундамент, уже имеющий свою эмоциональную окраску. Но сейчас все иначе. Он пытается прислушиваться к своим чувствам, то накидывая строчку лирики, то придумывая несколько вариантов звучания мелодии. Чимин перечитывает все, что уже есть в его блокноте, делает глоток кофе и закрывает глаза. В голове навязчиво крутится как будто на повторе последний диалог с Мин Юнги. От своего притворства тошнит, но это состояние слишком хорошо укладывается в концепцию песни, ключевые слова которой «ложь», «пойман» и «помогите». «Это продолжается, даже если я убегаю. Я пойман на лжи.»* Из командной комнаты, где дверь все еще приоткрыта, доносятся звуки игры на синтезаторе. Мелодия текучая и медленно извивающаяся. «Не будь жертвой. Будь плавным, как змея.» Чимин смотрит вперед невидящим взглядом, облизывает губы. «Я — тот же, каким был когда-то, Но ложь растет и поглощает меня.» Чимин замечает, что мелодия оборвалась, когда Юнги покидает комнату и проходит мимо. Его присутствие здесь кажется очень странным, но студийная обстановка ему безумно к лицу. Лирика почти готова, по поводу музыки у Чимина тоже есть хороший вариант. Нужно только узнать у Юнги, что это было и можно ли это использовать. После — показать Намджуну и продюсеру. Словно услышав его мысли, Юнги присаживается рядом и утыкается в телефон. Их бедра соприкасаются, тепло расходится по телу от места контакта и выше. Чимин косится взглядом на него, но не сдвигается. — Хочешь прочитать? — он указывает на блокнот, лежащий перед ним на столе. — Давай.

_______________________________

*Имя Ji Min — действительно унисекс. Но все же у женщин сейчас оно встречается сильно чаще. *Ханча — китайские иероглифы, использующиеся в письменности корейского языка. В главе шла речь об имени Чи Мин, а оно имеет китайское происхождение, поэтому толкование значения имени возможно, если переводить иероглифы ханча, из которых состоит его имя. А ещё Хосок неплохо знает китайский, поэтому эту роль я доверила именно ему. *«Это продолжается, даже если я убегаю. Я пойман на лжи.» (и последующие отрывки тоже) — текст песни Lie. Именно ее пишет Чимин в этой главе.