Птица сомнительной нравственности

— Мама-а, — ребенок тянул мать за подол шали. — Это обязательно? Женщина держала в руках объемный сверток, бережно прижимая его к груди. — Так будет лучше…

***

Казалось, стон вырвался из груди раньше, чем первый осознанный выдох. В такие моменты сомневаешься в целесообразности существования ребер, позвоночника, да и вообще большинства костей. Зато голова на месте… После сна осталось липкое послевкусие. Приподнялась на локтях. Тугие повязки сдавливали ребра. Еще одна была на ноге. Кто бы ее сюда не притащил, очевидно, она была нужна им живой и относительно здоровой. Точнее, Рей очень и очень хотелось в это верить. Небольшое подсобное помещение пахло сыростью и пылью. Голые кирпичные стены усыпаны капельками конденсата. Из мебели — только грязный матрас, сплошь покрытый разводами и пятнами, занимавший почти всю свободную площадь комнаты, старая деревянная тумба и осколок зеркала на стене, который, видимо, не отвалился, когда основное зеркало разбилось. Из удобств — узкая щель, именуемая окном, под самым потолком, исполнявшая еще и роль единственного источника света. Снаружи безлюдный переулок, пожарная лестница и мусорные баки. Что ж, миленько… В зеркале тоже ничего радостного: короткие светлые волосы слиплись в неаккуратные пряди, усыпанные кровавыми разводами и грязью, а усталое лицо, на котором от ссадин живого места не было, и вовсе не внушало никакого доверия. — Уже очнулась? Это хорошо. Рей не услышала, как открылась дверь. Рука нервно дрогнула в ожидании атаки. В дверном проеме, облокотившись об косяк и скрестив руки на груди, замер ее недавний знакомый по бару. Инстинктивно отступила, крыльями ощутив стену позади. — Давай сразу проясним некоторые моменты, — он зажег небольшое пламя в правой руке и кивнул в его сторону. — Его температура больше тысячи градусов. Выводы сама сделаешь? Хотел — убил бы уже. Не глупая. Кивнула, но руку не опустила. Доверяй, но проверяй. Хотя, в данном случае, о доверии речи и не шло. — Хорошо. Значит, без глупостей, — он небрежно махнул рукой в сторону матраса. — Сядь. Нехотя, Рей вернулась и села. Внутри все сжалось. Рука нервно теребила драную ткань штанины чуть выше бинтов, а взгляд был прикован к приближающейся угрозе. — Молодец, птичка, — от его улыбки ее естество окончательно похолодело. — Поворачивайся. Сердце куда-то ухнуло и в ту же секунду мощным ударом отдалось во всех покалеченных ребрах. Рей забилась в самый угол, на сколько это вообще позволяло помещение. Под пальцами замерцали бессознательные, дикие вспышки, порожденные паникой. — Эй, мне казалось, мы договорились, — парень резким движением дернул ее за плечо, едва не впечатав Рей лицом в кирпич. Спиной она почувствовала жар огненной причуды. Дернулась. В глазах читалось отчаяние и животный страх. Подсознание моментально нарисовало самые худшие исходы, вызвав приступ тошноты и мурашек. Лучше бы убил… — У тебя ожог на спине… — Хочешь добавить? — съязвила Рей, отползая назад в темный угол. — Не веди себя как ребенок, поворачивайся, — раздраженно шикнув, он присел на край и достал из кармана плаща небольшой сверток. — Живей. Перспектива превратиться в уголек не радовала, но что-то подсказывало Рей, что упрямство приведет именно к такому исходу. Тихо шурша вздыбленными перьями аки недовольная сова, Рей переползла и обняла руками колени, уткнувшись в них носом. Слух сконцентрировался на шуршании пакета за спиной. В следующую секунду она вздрогнула от боли и неожиданности. По коже покатились холодные капли. Она хотела дернуться, но ее предусмотрительно держали за предплечье. — Это антисептик. По мне не скажешь, но я умею обрабатывать ожоги. Да, по тебе не скажешь… — Зачем? — А ты хочешь ходить с рубцом на всю спину? — Нет. Зачем я здесь? — Так надо, пти… — Мори. — Даби. Вот и познакомились… Наступила тишина, нарушаемая только звуком разрываемых упаковок и шуршанием ткани. — Я почти закончил, не дергайся. Задел сильнее, чем хотел. — Так ты ответишь? Черт. Это злило. Злила и неизвестность, и недосказанность. Она была готова к тому, что ее убьют, покалечат… Но не к похищению. Если все это ради выкупа… Из груди вырвался неконтролируемый смех, стянутые ребра снова отозвались болью. — Знаешь, вы за меня и йена не получите, ага. У меня никого нет. — Видимо еще и головой приложилась, — констатировал Даби, чуть приподняв бровь. Не без этого, конечно. — Ты напомнила мне мою сестру, — устало проговорил он, судя по ощущениям, заканчивая обрабатывать рану. — Не только внешне. Из всей моей дурацкой семейки убийц и сумасшедших, она одна похожа на нормального человека. Также пытается все починить, всех спасти или… Или помирить. Также безуспешно, кстати. Рей не видела, но костьми почувствовала усмешку. — Тем более, ты бы там просто сгорела. Считай это благодарностью за шот, — продолжил он. — К слову говоря, герои, пусть даже будущие, не работают в таких злачных местах, я не прав? Значит, в твоей жизни тоже что-то пошло не так. Мир не любит таких, как мы, и, если наш безумный лидер не убьет тебя… Что ж, возможно, когда-нибудь ты будешь на нашей стороне. — Это вряд ли. Рей обернулась. — Кто знает, кто знает, — он усмехнулся. Из-за шрамов это выглядело немного жутковато. — Все, можешь вставать. Да что с ним не так?! Его лицо не выражало буквально ничего. Спокойные, прямые черты лица, темные грубые волосы и ярко голубые глаза, такие же, как и его пламя. Даже местами свежие, темно-фиолетовые шрамы от ожогов на шее, подбородке, предплечьях, под глазами и один черт знает где еще, не вызывали отторжения. Когда живешь в мире, где шестьдесят процентов людей имеют визуальные мутации, встречаешь экземпляры и похуже. Рей чуть не подпрыгнула, когда в металлическую дверь кто-то интенсивно забарабанил снаружи. — Даби, заканчивай! Шигараки собирает всех, — известил женский голос.

***

Иронично. Это оказался бар. Старый, потрепанный, заброшенный, но все же бар. Основное помещение тускло освещалось несколькими светильниками прямо над барной стойкой. Даби шел позади, крепко сжимая ее запястья, сведенные за спиной. В такие моменты как сейчас ясно осознаешь, как чувствует себя добыча в вольере со стаей волков… В зале находились, казалось, все члены небезызвестной Лиги. Если не все, то точно подавляющее большинство. Взгляд всех присутствующих был прикован к экрану телевизора. Боги… Сердце болезненно екнуло, отдавшись комом в горле, а колени подогнулись. Рей осела на пол подобно тряпичной кукле, безмолвно наблюдая за прилюдной экзекуцией, устроенной прессой… Качество трансляции было плохое, телевизор старый, зато слышно было достаточно хорошо. Зачем? Зачем он извиняется? Он… Никто из них ни в чем не виноват! Не виноват. Глаза стали влажными. Ногти до боли впились в кожу ладоней. — Зачем… Зачем так унижаться? — шепот вырвался как-то сам собой. Смотреть на экран было тяжело. Не только морально. Почти физически. Навязчивым роем в сознании крутились ужасающие догадки. Если бы она была сильнее, если бы сбежала, справилась… Сейчас бы академия не давла официальное заявление. Они считают меня похищенной? Или мертвой? Это все из-за меня… — Даби, ты из ума вышел? Зачем ты это притащил? — презрительно бросил Шигараки, опасно сократив расстояние и указывая на Рей рукой. Она подскочила как ошпаренная, спиной влетев в стоящего позади Даби. Сердце барабанило так, как никогда за последние несколько месяцев. И не удивительно. Одного прикосновения этого парня хватит, чтобы обратить ее в пыль. Без шума, грязи и крови. За несколько секунд. В данной ситуации Рей была бы рада любому щиту, любой стене между ней и этим человеком. За запястья дернули, отчего она чуть не упала назад. Впереди мелькнула темная фигура, вспыхнула едва заметная синяя вспышка, а после произошло что-то непонятное. Открывшееся по всей комнате туманные порталы разбросали виновников столкновения в разные стороны. — Хватит! — Убить ее было бы хорошей местью тому герою, — впервые Рей была рада, что в комнате есть один лишний злодей, который почему-то на ее стороне. Взгляд панически метался от Даби к Шигараки и обратно. Потирая освободившиеся запястья, Рей тихонечко отползала подальше от эпицентра бури. Хорошо, что Даби не намерен сдаваться: — Я на твоей стороне, но только из-за Пятна. Подчиняться тебе я не обязан. С ней я разберу… — А может вы все же заткнетесь, ублюдки?! — знакомый голос вывел из ступора. — А это убожество вы ради смеха похитили? Дьявол! Не думала, что буду рада его видеть…