Птица сомнительной нравственности

Поежившись, поглубже спрятала лицо в старый зимний шарф. Докатились… Хотя с каких пор холодное лето стало чем-то из ряда вон? Прижатые к спине крылья то и дело норовил раздуть околоураганный ветер, легонько качавший арматуру где-нибудь на ближайшей стройке. Отчего-то Рей была твердо убеждена, что, попытайся она сейчас полететь, ее тут же снесет и впечатает, аки птичку в лобовое стекло, в незримый купол академии. По сути, крылья — тот же парус Тяжело выдохнула. Ладно… Успокоив себя тем, что половина пути уже позади, новая анкета благополучно подана и осталось только вернуться в общежитие, не будучи случайно пришибленной какой-нибудь упавшей веткой, Рей настолько быстрым шагом, насколько это вообще было возможно, двинулась в сторону все еще более родного учительского корпуса. Да и не будь оно так, все равно весь остальной класс внезапно разъехался на длинные выходные, как, к слову, и часть учителей. Так, например, потратив почти сутки на безуспешный поиск Всемогущего ради одной несчастной подписи, только к глубокой ночи она выяснила, что он улетел, заодно прихватив с собой Мидорию, еще несколько дней назад.

***

Она мрачно смотрела на десяток небольших, весьма хлипких клеток, разбросанных по всей площади комнаты, и напряженно думала. Получалось плохо. Надо было продолжать наращивать количество одновременных конструкций, но коварные нити то и дело лопались, звоном обозначая очередной провал. Желание бросить это занятие крепло с каждой секундой, но Рей не сдавалась, усиленно срывая с пальцев все новые и новые пучки света. Можно подумать, что она окончательно сошла с ума. Да, она и сама понимала, как все это выглядит со стороны, но… Что-то слишком много всего навалилось даже по ее меркам. Замена дурацкого геройского имени, повлекшая за собой целую бюрократическую войну, обидевшаяся на это Ашидо, будь она неладна, сны, после которых хоть волком вой, хоть на стену лезь, Иоши, который уже неделю исправно не отвечает на звонки… Небось, живет на работе, чтобы Май не спустила с него три шкуры… Да, точно! Еще вот Айзава вчера пришел, и краем слова обмолвился о том, что скоро опять начнется геройская практика, которую, по хорошему, надо пройти в агентстве. Сразу же вспомнилось, как никто не хотел ее брать из-за ее отсутствия на спортивном фестивале. Мгм… Хороша перспектива, ничего не скажешь… Хотя с тех пор много что успело измениться, Рей все еще не доводилось публично заявить о себе, в отличии от большей половины класса. Устало прорычав, она откинулась спиной на ковер. Благо, комната большая, есть пространство для маневра. Даже крылья разложить можно, при большом желании. Страдальчески посмотрела на потолок. С момента получения ею лицензии прошло четыре дня, которые были неимоверно скучными. Айзава днями и ночами пропадал то в участке, то по поручениям от академии. Из-за резко сократившегося количества учителей, на оставшихся навалилась львиная доля их работы. Возвращался Шота чаще всего поздно ночью, можно сказать, почти под утро, сильно потрепанный и уставший даже по его обычным меркам. Сразу с порога он шел в душ, пропадая там примерно на час. Сердце было не на месте. Она терпеливо ждала его, заставляла съесть хотя бы что-нибудь, и только после этого они ложились спать. Просыпалась она одна, спустя четыре-пять часов, когда его снова не оказывалось рядом. Когда именно он уходил, Рей могла только догадываться. Первые дни она проводила время за не очень успешными тренировками и прогулками по территории, за неимением возможности самостоятельно ее покинуть. А когда погода окончательно испортилась, обнаружив рядом с собой пустое место, она снова забывалась беспокойным сном. Как открылась входная дверь она не услышала, но отчетливо различила шаги. Приподнявшись на локте, она обнаружила застывшего в пороге Айзаву, который уже в следующую секунду, быстро пересеча комнату, оказался рядом: — Все в порядке? Что-то болит? Мысленно порадовалась, что сегодня он вернулся еще до того, как успело стемнеть. — Нет, — виновато покачала головой и, медленно приняв относительно вертикальное положение, постаралась перевести тему. — Как твой день? Не то что бы она надеялась на какой-то подробный ответ… Хотя бы на какой-то. Обычно времени на подобный разговор просто не хватало. — В общем, — он устало рухнул на диван. Воспользовавшись моментом положила голову ему на колено. От костюма веяло чуть ощутимым запахом дыма. — Есть хорошие новости и не очень. Из хорошего — тем двоим суд вынес решение. По двенадцать лет. Плюс штраф. — А Ямашита? — не заметила, как затаила дыхание. — А тут уже вести похуже, — он устало потер сухие покрасневшие глаза. Боги, сколько он сегодня пользовался причудой?.. — Пока я был в участке, туда приехал помощник Цукаучи. Помнишь же его? Конечно, я помню те милые усики… — Мгм. — Так вот, он приехал забрать Ямашиту, так как тот пошел на сделку по другому делу, о притонах, — продолжил Айзава, легко поглаживая ее по голове. — После почти часа нам удалось дого… — Постой, — неожиданно даже для самой себя она прервала его на полуслове, взяв за руку. От физического и морального состояния героя у нее на душе скребли кошки. Большие такие, доисторические, с огромными когтями. Медленно и глубоко вдохнув, она продолжила. — Никто же не умрет, если ты расскажешь обо всем, когда отдохнешь? На тебя смотреть больно… В ответ Айзава лишь хитро улыбнулся, отчего его усталость стала только очевиднее. — Эй! — с трудом дотянувшись, она несильно пихнула его в бочину. — Я же правда волнуюсь… — Волнуешься, значит? Почувствовала, как щеки начали краснеть. — Да. Он наклонился и подтянул ее к себе, усадив на диване рядом. Она даже пикнуть не успела. Уткнувшись носом в спутанные волосы, Рей прикрыла глаза. Да, уставший. Да, измученный. Но все такой же сильный и надежный, а его спокойствие, казалось, передавалось по воздуху. Тихонько улыбнулась. — Прости. В общем, если сократить рассказ до минимума, то уже третьи сутки мы пытаемся найти доказательства того, что Ямашита не только знал о притонах, но и принимал непосредственное участие в их работе и организации. Тогда его показания сыграют против него, и он уже не сможет соскочить с твоего дела так просто. — Погоди-погоди, — подскочила, сверля героя удивленным взглядом. — Ты же говорил, что это простое дело. Что уже все решено, осталась только бюрократия. — Я так думал. Прерывисто выдохнула. Погодите… Да, ну, нет, быть не может… — Стой… То есть ты из-за этого пропадаешь сутками? Не надо было… Она хотела было продолжить, но голос предательски задрожал. Все то время, когда она изнывала от скуки, бесцельно бродя по территории, и не знала, куда себя деть, он… К горлу подступил уже до боли знакомый ком. Хотелось на него злиться, но за что? За ее собственный эгоизм? Рей так привыкла к его образу сильного и непоколебимого героя, что начала забывать, что он такой же человек, которому нужен сон и отдых. Дьявол… — Все хорошо, — вздрогнула, когда он приобнял ее за плечо. — Я же обещал помочь. — Прости… — Рей хотелось провалиться сквозь землю, но вот незадача: до нее еще несколько этажей по прямой. Выдохнула, лбом ударившись о его плечо и проклиная собственную невнимательность, показавшую себя во всей красе. Спустя минуту молчания, она аккуратно сменила тему. — Я сегодня подала анкету на смену имени. — Да? А мне нравилось. — Да ну тебя… — наигранно отмахнулась она, сползая назад на ковер. — Раз так, то я пойду, — поднявшись, он улыбнулся и направился в сторону душа, по дороге избавившись от лент и верха опостылевшего костюма. Нервно сглотнув, так и не привыкнув к подобного рода зрелищам, Рей, краснея, сделала вид, что вернулась к тренировке. Создала несколько клеток вокруг безобидных бытовых предметов, разрушила их и повторила все заново. Чуть заметно улыбнулась, когда дверь ванной комнаты захлопнулась. Издевается… Из душа донесся шум падающей воды. Тут же вздрогнула, когда на столе, рискуя свалиться, завибрировал позабытый за ненадобностью телефон. Имя на экране заставило ее улыбнуться еще раз, сильнее, и тут же принять вызов: — Я думала, ты помер, — жизнерадостно начала она, искренне радуясь долгожданному разговору. Наконец-то нашелся, черт бородатый. — Мори?! Я не знал кому еще позвонить, я больше никого не знаю. Помоги!.. Бледная как мел, как если бы вся кровь разом устремилась к сердцу, Рей крепко сжала трубку, которая, казалось, даже треснула в ее руке. Если бы она уже не сидела на полу, ей понадобился бы стул: настолько тихим и напуганным звучал голос человека, который, как ей казалось, априори не может испытывать такие чувства. Бармен, который за шкирку выносил из бара такие кадры, к которым она и сейчас бы не подошла. Взрослый дядька. Состоявшийся. Семьянин, в конце концов. Со своей колокольни ей не представлялось возможным угадать, что вообще могло довести ее друга до такого, без преувеличения, ужаса. — Что я могу для тебя сделать? — не задумываясь спросила она.