Птица сомнительной нравственности

Как когда-то кем-то очень нехорошим было сказано: «Если не тянешь учебу и стажировку одновременно, я заставлю тебя бросить что-то одно». Стажировка еще не началась. Ученики еще даже не успели отойти после получения лицензий, а мандраж колотил такой, что в пору было выброситься из окна, но Рей постоянно забывала, что ей не поможет даже это. Раскинув руки в стороны аки звездочка, она сверлила взглядом небольшой участок облачного неба, прорезавшийся сквозь листву. Последнюю неделю эта небольшая роща на западе территории академии была ее новым укрытием от регулярных тренировок. Уставшее тело круглосуточно твердило: «Выходные есть выходные», а разум, тем временем, тихонько, но настойчиво шептал, что нельзя пасовать. Тем более сейчас. С визита в тюрьму прошла неделя. С тех пор Рей не видела Иоши, лишь слышала короткие пересказы о продвижении дела. Айзава же исправно навещал его раз в несколько дней, мотивируя одиночные визиты тем, что так выходит быстрее и без лишних эмоций. Недовольно выдохнула. Где-то в кармане раздражающе пиликнул телефон. На экран выплыло групповое фото одноклассников, сделанное Ашидо, и небольшая подпись к нему. Вот оно что… Это же с тех каникул на I-Острове, кажется? Показушники. Подумать только, они даже там сумели найти проблемы… Если жизнь к тебе несправедлива — упрекни ее в этом, и она станет просто невыносима.

***

— Мне казалось, мы договорились, — удивленно приподняв бровь, проговорил Айзава. — Но Иоши — мой друг, — Рей сделала акцент на местоимении. Внутри закипала отравляющая ревность. То ли из-за того, что её не пускали к другу, то ли из-за того, что на этом настоял Айзава, то ли виной была совокупность этих причин. — И вообще… У меня даже лицензия есть, — обиженно добавила она, скрестив руки на груди. — Не дуйся словно мышь на крупу. Здесь дело не в твоих симпатиях или эмоциях. Пропал ребенок. Это не то задание, на котором должен практиковаться студент, понимаешь? Нехотя кивнула. — Садись, — переложив бумаги с дивана на стол, Шота освободил место рядом. — Вот, смотри. Неуклюже подобно очень и очень сытому воробью втиснулась между мужчиной и подлокотником дивана, попутно подбирая под себя ноги и беря из рук передаваемые фото. Рей не успела толком рассмотреть их содержимое, как резко накативший приступ тошноты окончательно прервал эту попытку. Дрожащим голосом: — Это… Он сделал? — Нет, это снимки с похожего преступления, где мужчину обвинили в убийстве жены и похищении девятилетней дочери, — пояснил герой, забирая карточки с невнятным человеческим месивом. — Все хорошо? Прости, стоило предупредить, что зрелище неприятное. Айзава обеспокоенно посмотрел на нее, почти в упор. Буквально на секунду он забыл, что разговаривает не с равным по опыту героем, а, как минимум, со студентом. «Зеленым» и впечатлительным. Как максимум же, сама по себе тема связанная с детьми, похищениями и всяческими детскими травмами все еще была довольна щепетильна и болезненна. — Прости, это было лишнее, — еще раз повторил он, аккуратно приобнимая Рей за плечи. — Нмчго, — промычала в стакан с водой, которой не очень успешно попыталась купировать приступ. Мерзость. Он прав, дело явно не для новичка… — Ту девочку нашли?.. — поинтересовалась, отдышавшись. В душе поселилось недоброе предчувствие. — К сожалению. Дьявол… — Нет, она жива, — продолжил, — Но, на ее месте, я не хотел бы так жить. Вздрогнула. Изучающее посмотрела на героя, в надежде, что он продолжит мысль. Сказанное шокировало ее настолько, что Рей даже предположить не могла, что же такого могло случиться, что взрослый мужчина, герой, в конце концов, у которого шрамов столько, что и по пальцам десяти рук не пересчитаешь, высказался так категорично. Уже через секунду она примеряла на себя это высказывание, но в голову все равно ничего не приходило. Разве что всякие мерзости. — Говори, не тяни, — ее передернуло, отвращение опять встало комом в горле. — Приблизительно через месяц её подбросили к дверям одной из муниципальных клиник. По заключению экспертов, ей хирургическим путём удалили половины парных органов, большую часть печени, а ещё оба хрусталика. По сути, всю свою искалеченную жизнь она проведёт на лекарствах, а её отец — в заработках на них. Да, его тогда оправдали, но от этого стало немногим лучше. По мере продвижения рассказа, перья медленно вставали дыбом, а по коже туда-сюда волнами бегал мерзкий мертвенный холодок. В голове один за другим всплывали очевидные вопросы «зачем и почему», но к ужасу Рей, разум довольно быстро составлял факты, а логические цепочки привели её только к одному умозаключению: — Её… Её просто разобрали на запчасти и выкинули за ненадобностью?.. Голос пугающе дрожал. Рука невольно снова потянулась за стаканом воды. А Шин? Его тоже.? А Иоши оправдают? Нет, вряд ли. У него другой случай. Бедная Май… Тем более, что в одном убийстве он спокойно признался… Черт! Вздрогнула от неожиданного прикосновения к рукам. За уходом в себя она не заметила, когда мужчина успел спуститься и присесть на корточки прямо перед ней. Удивленным взглядом она смотрела на него сверху вниз. Ракурс все еще был немного непривычный. — Все будет хорошо, — терпеливо успокаивал он, поглаживая ее ладони, в которых все еще подрагивал злосчастный стакан. — Я не хочу, чтобы ты участвовала в расследовании не потому, что не доверяю. Наоборот, ты можешь принять это слишком близко к сердцу. Оставь поиски на меня. — Мальчику же нужна будет помощь, если мы опоздаем?.. — Даже если мы найдем его вовремя, помощь так или иначе понадобится. Он потерял мать и лишился отца, — кивнул Айзава. — За это тоже не переживай, я свяжусь с социальными служ… — Нет, не надо. Они же найдут ему новую семью. — Да. — Но у него она есть! Если добиться смягчения приговора, Иоши могут выпустить через несколько лет, — неожиданно для самой себя выкрикнула Рей, чувствуя, что глаза у нее уже на мокром месте. Глубоко вдохнув, она полушепотом продолжила. — У нас в приюте было несколько детей, которые ждали, пока у родителей закончатся суды или сроки. Кажется, там предел ожидания лет пять… А после этого, они могут воссоединиться, если родитель проходит аттестацию. Знаешь, было бы идеально… Черт! Возьми же себя в руки! Голос медленно, но верно захлебывался в слезах, пока, наконец, Рей просто не смогла продолжить фразу. Злость на саму себя из-за глупой слабости и мягкости скребла изнутри. Казалось бы, после всего того, что было за время ее учебы в академии, пора бы хоть немного очерстветь, обзавестить хладнокровием, в конце-то концов. Ну, хоть сколько-нибудь. Я же за этим и осталась — помогать. Тогда почему это так тяжело? Как можно не воспринимать каждый такой случай близко к сердцу? Разве можно действительно помогать, не пропуская все через себя? Зажмурилась, все еще нервно теребя пальцами стакан. — Вот за это я тебя и ценю, — улыбнувшись, сказал Айзава, аккуратно целуя ее в угол сжатых губ. — Ты не хочешь побеждать ради побед, как это делают многие, в том числе из твоего класса. Ты думаешь о том, как минимизировать ущерб пострадавших, в том числе после событий, и не оставляешь после себя выжженное поле и руины. Я понимаю, такая щепетильность и сочувствие часто связаны с собственными травмами, но эти вещи делают нас сильнее. — …очень странный комплимент, — усмехнулась, запястьем утирая слезы. — Пусть так, — снисходительно улыбнулся мужчина. — Мне нравится идея. Когда найдем мальчика, сможешь договориться с директором своего приюта? Документы я соберу. Кивнула. — А чего сидим такие грустные? По ушам как ногтями по меловой доске. Мик… — Ты то мне и нужен, — пока Рей отходила от контузии, Айзава, как ни в чем не бывало, протянул другу клочок бумаги из общей стопки. — Сможешь через своих узнать для меня кое-что? Кажется, у него за годы дружбы выработался стойкий иммунитет к высоким частотам… — Узнаю, но сначала — обед, — герой жизнерадостно продемонстрировал два объемных пакета из неизвестного стрит-фуда. — Кстати, пернатая, вас же завтра на практику распределяют? Лять!