Птица сомнительной нравственности

Девушка оказалась весьма-а-а сговорчивой. Потребовалось всего-то несколько минут в запертом пространстве, чтобы она с потрохами сдала все, что героям было интересно. Спустившись на минус четвертый этаж, Айзава остановился у последней двери. Рей замерла рядом. Металлическая, покрытая конденсатом из-за низкой температуры в помещении, она оказалась… Заперта? Впрочем, когда это кого останавливало… Айзава подошел ближе и пнул дверь, которая со скрипом открылась, чуть не слетев с заржавевших от сырости петель. Рей несколько секунд помялась на пороге, потом, философски рассудив, что лучше бы она вряд ли справилась, открыла дверь настежь и вошла следом за учителем. Ладно… Чего-то подобного она и ожидала, когда ввязалась в это дело. Подвал выглядел запущенно, одни свисающие со стен обои чего стоили. Но было видно, что кто-то все же попытался создать в этой «тюрьме» подобие домашнего уюта. Вообще, пространство за дверью хоть и имело ту же планировку, что и многочисленные офисы этажами выше, но визуально напоминало скорее запущенную квартиру. Очень запущенную. Черт, я сама поначалу жила в подобных условиях, но всегда все как-то старалась создать хотя бы видимость порядка… Вспомнив, как они всей комнатой пыталась склеить общее зеркало обычным канцелярским скотчем, чтобы не получить по шапке от старших, Рей усмехнулась. Нет, а что еще делать детям, которые даже подарки в день рождения получали не каждый год?.. — Есть кто-нибудь дома? — громко спросила Рей, замерев посреди первой проходной комнаты. — Нет, ну, а что? Нам же все равно тут все осматривать, может быть они сами выйдут?.. — тихонько пробубнила, чувствуя на себе укоризнительный взгляд героя. Ответа не последовало. Рей посмотрела на Айзаву, ожидая, что профессионал точно знает, что делать дальше, но тот лишь молча изучал пространство. Девушка чувствовала, как эта ситуация буквально выбивала ее из колеи. — Может, никого просто нет? — пробормотала она, переминаясь с ноги на ногу. Прохладно тут. — Есть, — коротко сообщил Айзава и пошел вперед. Она последовала за ним. Ее радовало, что нет никаких опасений, что после этой маленькой диверсии их обвинят в незаконном проникновении. В конце концов, наряд полиции все еще ждет снаружи. Это обнадеживало. Возле входа в одну из комнат Айзава остановился. Пытаться выглядывать из-за его плеча глупо, рост Рей все равно не позволял смотреть поверх, а низкий потолок — летать, поэтому… Поэтому она просто тактично влезла между мужчиной и дверным косяком. На потрепанном как и все остальное окружение кресле, свесив руку, из которой уже давно на пол выпала сигарета, спал мужчина. Кажется. Рей присмотрелась, пытаясь разглядеть лицо, морщинистое, обрамленное спутанными русыми волосами. Да, вроде мужчина. Рей вошла в комнату вслед за Айзавой и, машинально подобрав тлеющую сигарету, затушила ее в пепельнице. Точнее, она только предположила, что это была пепельница, поскольку небольшая емкость с мутной водой была битком забита окурками. Мужчина даже не проснулся, и, подойдя почти вплотную и почувствовав запах, Рей поняла почему. — Он пьян, — шепотом, от греха подальше, пояснила она, поворачиваясь к герою, который в это время изучал содержимое захламленного письменного стола. Несмотря на то, что мужчина был в отключке, Айзава решил для верности пристегнуть его к батарее наручниками. В голове остался единственный вопрос: Где Шин? Уже было более чем очевидно, что Сущий Мик не ошибся, указав место, но много что так и оставалось непонятным. Рей вернулась в прихожую и огляделась. Айзава же пошел дальше, но почти сразу же замер около соседнего дверного проема. Заметив, что Рей смотрит на него, герой махнул ей рукой и скрылся в комнате. Она поспешила за ним. Помещение мало чем отличалось от предыдущих, если говорить о запущенности. Немного ветхой мебели, какие-то игрушки — поломанные и просто очень потрепанные, но относительно новые, несколько рваных, пожелтевших от сырости и времени книг на полу. Исключительно детских. Обстановка отдаленно напоминала те сны про ветхий дом и призраков, как их сама про себя называла Рей. От колкого ощущения дежавю пробежала волна мерзких мурашек. В углу с трудом угадывались очертания кровати. Было темно. Темнее, чем везде. Это неприятно давило на Рей осознанием, что затяжную битву она в этом невысоком темном подвале не выиграет. С глухим щелчком с левой руки под потолок сорвался небольшой, не больше десяти сантиметров в диаметре, диск света. Так-то лучше… Внезапно, Айзава взял ее за руку и указал в противоположную от двери сторону. На полу, фактически за кроватью, прижавшись спиной к стене и обняв свои колени, сидели два мальчика на вид не старше лет восьми-девяти. Один из них либо спал, положив голову на плечо второму, либо был без сознания. Почему-то Рей крылья готова была поставить на второй вариант. Первое, что бросилось в глаза — это синяки на тонких бледных руках и трубки инфузионной системы, тянувшиеся куда-то на комод, где валялись пустые пакеты капельниц. А потом уже завораживающе большие глаза, в страхе взиравшие на них. Рей мельком глянула на учителя. С уверенностью она могла сказать только одно: он был обескуражен и зол. Айзава медленно подошел к детям, присел рядом и протянул раскрытую ладонь. Если бы не спящий мальчик, второй шарахнулся бы от руки как от огня. Дети не плакали и даже не кричали. Просто были до смерти напуганы. Рей посмотрела на учителя, сейчас она и сама выглядела как ребенок. Ее взгляд внезапно напоролся на торчавшие из-под дырявой детской футболки швы на животе малыша, который сейчас «спал», свесив на пол руку с катетером от капельницы. Сердце пропустило удар. — Отойди., — тихо попросила Рей, обращаясь к герою. Тот, как ни странно, послушался. Она не была точно уверена в природе своих эмоций, но то, что уведенное откликается в ней какой-то собственной, возможно, просто забытой болью, не было ни малейших сомнений. Сны, детство в приюте, пережитые трагедии вкупе с тем, что сейчас Рей видела на лицах двух сидящих перед ней детей, которые боятся даже героев… Ей хотелось ни то спрятаться, ни то сжечь всех и вся, кто причастен к подобным зверствам. Как ужаленная дернулась от звука открывшегося лифта. Ни она одна — дети тоже. Не дожидаясь команды, потушила свет. — Их подкрепление? — Вызови медиков и защищай детей, — не ответив, тихо проинструктировал Айзава, надевая очки. — Как закончишь, не выходи из комнаты, пока не вернусь. — Почему? — Я не хочу, чтобы ты смотрела, — спокойно сказал герой, цепким взглядом всматриваясь в темноту прилифтовой зоны. Рей нервно сглотнула, но воспользовалась дежурным передатчиком, а после прислонилась плечом к стене, пытаясь не думать о сказанном. Айзава еще несколько секунд просто стоял, а потом скрылся в прихожей. От внезапного крика Рей вздрогнула и отшатнулась назад. Что за… — Всё уже хорошо, не бойтесь, — испуганно бросилась к таким же напуганным детям. Второй мальчишка все же пришел в себя. — Всё уже закончилось. Почти закончилось… Она сидела, держась свободной рукой за стену, и крыльями закрывала детям вид на треклятый дверной проем, а вопли из прихожей становились все громче. В какой-то момент она дернулась было подойти ближе, но передумала, не желая этого видеть. Лишь на всякий случай создала барьер на входе. Хотя в то, что кто-то реально сможет улизнуть от Айзавы пока он в таком состоянии, верилось слабо… В конце концов, ей даже пришлось закрыть уши, потому что крик стал невыносимым. А герой все сражался… И вот в этот самый момент Рей поняла, что даже у таких людей, как ее дорогой учитель, есть грань, которая может пугать, пугать до ужаса, до потери веры во всякое добро… Вон он. Судя по звукам, снимает кожу с негодяев. Живьем. Она может сколько угодно пытаться убеждать себя, что он самый святой и добрый человек на земле, да и не только он… Но люди — существа неоднозначные. Рей была уверена, сейчас он наслаждается тем, что может отыграться на тех, кто калечил других, более слабых. Наслаждается, причиняя боль. Что еще хуже, где-то в глубине души девушка признавала, что еще несколько минут назад готова была поступить точно также. Крики стихли, спустя несколько секунд в дверях показался Айзава. И, судя по взгляду, то что он прочитал на ее лице, ему явно не понравилось. Бросив взгляд на зашуганных мальчишек, герой подошел к Рей и протянул руку. Она несколько секунд недоверчиво смотрела на его ладонь, потом на его лицо. Это ведь все еще он?.. Конечно он. Рей взяла протянутую руку, и Айзава помог ей подняться. — Они же живы? — тихо спросила она. — Да, — коротко ответил герой. — Ты испугалась? — Я просто не люблю громких звуков, — сказала Рей, на самом деле все еще, дрожа всем своим птичьим нутром. Издалека гулко доносился вой сирен скорой помощи.