Птица сомнительной нравственности

Сердце в груди колотилось так, что за его биением Рей порой не слышала звука собственных шагов. Она стремительно бежала по коридору, толкая встречавшиеся двери плечом, почти рефлекторно оставляя позади себя барьеры каждые несколько метров. Расчет был на то, что не имея ее в поле зрения, Айзава не сможет отменить действие причуды, а значит, ему придется разрушить все преграды вручную, чтобы добраться до места назначения. Он, конечно, невероятно силен, но все же не имеет той взрывной мощи, что и, например, Бакугоу… На сколько-то барьеров должно хватить. Надеюсь… — Выиграть хотя бы несколько минут… …было бы уже большим везением. Шумно выдохнув, Рей с ноги открыла дверь единственной освещенной операционной в С Блоке. По реакции врачей моментально стало ясно: шумиха до них не дошла, те преспокойно подготавливали к работе помещение и инструменты. Бросила быстрый взгляд на магнитную доску, где висела медицинская карточка, анализы и фото неизвестного ей маленького мальчика. Гнев посекундно нарастал, наполняя и переполняя ее яростью и силой. Свет хирургического фонаря над операционным столом грозно замигал, только подчеркивая ужас и панику на лицах псевдомедиков. Учитывая, что больница для взрослых, с местом мы явно не ошиблись… Воспользовавшись возникшей паузой, Рей налету вывела из строя двоих, не особо церемонясь, добротно впечатав их лицами в стену. Времени мало… — Стоять! Третьего заперла в клетке, наотмашь перегородив барьером путь к побегу двум оставшимся медработникам. Остались с виду самые опытные. — Ну, и кто главный? — с нескрываемым презрением спросила Рей, уже собирая в ладони следующий заряд. Вопрос был, по большей части, риторический, потому что уже через миг, она прописала одному из них с колена в челюсть. Во второго пришлось метнуть наощупь найденный на металлическом столике скальпель, чтобы не пытался удрать, под шумок пятясь к заблокированному выходу. Стальной инструмент воткнулся противнику в правое плечо, немногим ниже ключицы. По белому халату быстро расползлось неровное багряное пятно. Приперев хирурга к стенке, Рей схватилась за скальпель, все еще торчавший из его плеча. — Ты здесь главный? Имя! — прошипела она. — Я… Ха… Хана… — Живо! Ее причуда не способна была причинять боль. Не способна калечить. Только защищать и укрывать. Но жестокую человеческую натуру можно прятать сколько угодно долго, но не вечно… С силой надавив, Рей нарочито медленно начала проворачивать скальпель в теле медика, неотрывно наблюдая за его реакцией. Ей не было его жаль. Стоило только вспомнить, сколько боли по его указке и не без его участия было причинено множеству детей… Хотя бы для того, чтобы отомстить за Иоши и его сына, Рей готова была самолично воткнуть в стоящего перед ней мужчину столько скальпелей, сколько потребуется для усмирения собственного гнева и торжества справедливости. — Ха… Ханаока Сей… Сейшу! — заикаясь от ужаса и боли, провопил мужчина, находясь на грани сознания. — Ханаока? Что ж, — с силой рванув скальпель наружу, Рей той же рукой перехватила хирурга за ворот и дернула в сторону центра комнаты. По крайней мере, его не жалко… Что может быть лучше, чем выставить себя мерзавцем даже на фоне мерзавцев? Споткнувшись об изогнутую ножку металлического столика на колесиках, мужчина всем своим неуклюжим телом рухнул на кафельный пол, перепачкав его своей кровью. Он попытался было отползти, но Рей заставила его остановиться, от души пнув прямо по ране. Свернувшись в позу эмбриона, взрослый дядька скулил, прикрывая лицо руками. Взгляд Рей вновь вернулся к бумагам, прикрепленным на доску. Среди фото, карт и непонятных формул, девушка заметила небольшую таблицу. Есть еще немного времени… — Так, значит, вы не собирались оставлять мальчика в живых? На запчасти разобрать решили? — бегло изучив список органов в таблице, прорычала Рей, сама удивившись, насколько грозно это прозвучало. В том списке было буквально все, что можно изъять у человека. — Раз уж такое дело, может с тебя и начнем, а? Что думаешь, Ханаока? Где-то с середины фразы с ее лица не сходила маниакальная улыбка. С интересом посмотрев на стойку с инструментами, Рей усмехнулась. Рука как-то сама собой потянулась к чему-то похожему на пилу. Какая разница, если у меня осталось меньше минуты?.. — Ну, что, Ханаока? Какая рука тебе дороже: правая или, может быть, левая? — Не надо, умоляю! — уползая куда-то под очередной стол лепетал хирург. — Правая или левая? Иначе, избавимся от обоих. — Правая! Правая дороже! Рей улыбнулась. — Вот ее и отпилим, хорошо? Переполненная решимостью хотя бы начать процесс, девушка занесла руку. Едва лезвие инструмента коснулось белого халата медика, ее руку резко сковало и дернуло назад. — Ты мог прийти на двадцать секунд позже? — сказала Рей, затылком чувствуя сверлящий взгляд наконец подоспевшего героя. Несмотря на спокойствие в голосе, все ее нутро дрожало как осиновый лист. Огромного труда стоило не выдавать эту дрожь телом и эмоциями. Рей хорошо знала — она плохой актер. Очень. Но от нее требовалось совсем немного… — Остановись, пока еще больше все не испортила, — Айзава был серьезен, но в его голосе не чувствовалось злобы. Рей стиснула зубы. Эта не та реакция, на которую она рассчитывала. Надеясь подлить масла в огонь, она наотмашь возвела еще один барьер в дверном проеме, перегородив учителю доступ в комнату. — Не лезьте в это! — Тебе гнев в голову ударил или что, Мори? — на секунду в темноте коридора мелькнул недобрый красный огонек, а уже в следующий миг ее барьер пал. — Сейчас я все еще могу взять все это на себя, Мори. В отличии от твоей временной, моя лицензия в состоянии оправдать подобный ущерб. Еще раз обведя взглядом комнату и присутствующих, Айзава начал медленно подходить к ней, и, с каждым его шагом, Рей все трудней было сдерживать подступающую панику и желание сдаться прямо здесь и сейчас. В горле комом встало напряжение. Неотрывно глядя на учителя, она с трудом сдерживала желание разрыдаться. Настолько ее угнетала совесть. — Хватит. Пойдем домой, Рей. Такие простые слова и протянутая ей раскрытая ладонь — жест доверия, чуть не сделали свое дело. Что же ты делаешь, Шота?.. — Я не уйду отсюда, — сжав кулаки до хруста костяшек начала Рей, изо всех сил запрещая себе хоть как-то меняться в лице. — Не уйду, пока не сравняю с землей это место и этих людей. Рука сама потянулась к подносу со стерилизованными инструментами. Охапка свеженьких скальпелей с трудом помещалась в ее небольшой руке. Несколько из них, выпав, с оглушительным звоном отскочили от перепачканного кровью пола. В условиях накаляющегося напряжения, это послужило тем самым спусковым крючком. Девушка рванула с места, предупредительно метнув в сторону героя несколько скальпелей. Она знала, что в условиях небольшого помещения у нее почти нет шансов против Айзавы. Слишком уж часто они тренировались вместе, чтобы не заметить такое. Рей крепко прижала крылья к спине, как самую уязвимую свою часть. Если герой поймает ее лентами — это, считай, конец. — Я могу понять, почему ты так ненавидишь их, — очевидно с легкостью отразив брошенные в него снаряды, спокойно констатировал Шота. — Но это не повод закапывать все, чего ты достигла. Как будто я этого и без тебя не знаю! Дьявол, да почему ты не нападешь?! — Ничерта ты не понимаешь! — Рей повысила голос. Может хоть это выведет его из равновесия? — Не делай глупостей. А может… — Раз уж ты только и умеешь, что просить, то наверняка не будешь против, если я быстренько порешаю их всех, да? — бегло глянув на врачей, Рей скривилась в улыбке, уже занося руку для броска. За секунду до того, как лезвие, направленное на жертву, выскользнуло из ее пальцев, герой перехватил ее запястье. Нырнув под его руку, девушка тут же контратаковала, усилив удар коленом небольшим барьером под ступней. Параллельно, выпустив скальпель из правой руки, Рей готовилась вновь загнать Айзаву в клетку. Понятно, конечно, что это ненадолго… Но и ее план заключался не в этом. Наконец-то их разговор перешел в рукопашное русло. Рей грустно усмехнулась, активируя причуду. Пожалуй, ее же учитель был для нее самым неудобным противником. Не по противоположности причуд, нет. Хотя и не без этого. Скорее из-за того, что все ее приемы, все техники боя, были подарены им. Даже если со временем их стиль немного поменялся, это были все те же удары, которые они некогда отрабатывали в зале или на лужайке перед корпусом. Конечно, Айзава с легкостью отражал все, что она могла ему противопоставить. Сводил на ноль каждый ее барьер и каждую клетку. Рей чувствовала, как ноют ее предплечья и ладони, после многочисленных блоков. Мужчина читал ее как открытую книгу. Нет. Как книгу, написанную им же самим. Он помнил все наизусть, даже с закрытыми глазами предсказывая каждый ее шаг. Но это помогало и ей. Часы, проведенные в спаррингах, не прошли даром. Рей также неплохо предвидела выпады героя, однако блоки все равно давались ей с трудом. И это, несмотря на то, что, по ее мнению, в его ударах недоставало веса, словно он все еще жалеет ее. Вот дурак… Тогда придется проявить инициативу. Рей нужно было не просто сразиться с учителем. К ее большому сожалению, ей жизненно необходимо было выйти победителем из этой схватки, сделать то, что у нее никогда прежде не получалось. В последний миг с трудом увернувшись от очередного удара героя, Рей кубарем прокатилась через всю операционную, царапая и режа оголенные части тела о разбросанный по полу инструмент. Наощупь подняв один из них, девушка, защитив себя предплечьем от очередного удара, в пылу сражения попыталась вонзить его — пинцет, в плечо Айзаве. Рей не успела осознать как, заигравшись, чуть не перешла очень тонкую грань. Только ее рука едва заметно дрогнула в нескольких сантиметрах от цели. В следующий же миг невероятно сильный удар пришелся ей прямо в живот. На несколько секунд Рей забыла как дышать, она лишь беспомощно хватала ртом воздух. Наконец-то воспринял меня всерьез… Не думала, что это будет так… Больно. — Не пытайся по-настоящему ранить, если не готова к ответу, — холодно сказал Айзава. Только она начала успокаиваться, как вот опять все ее нутро дрожало словно от лютого мороза. Его тон, взгляд, даже то, как сейчас ощущались его удары — все кричало о том, что ему претит происходящее, но Рей намеренно не оставила герою другого выбора. И, несмотря на то, что пока все шло относительно по плану, ее сердце болело от необходимости поступать так жестоко. Как ни посмотри, а после ее выходки, обещания и разговоры о доверии превратились в пустой звук. Рей все понимала, но сделать иначе просто не могла. Но нельзя… Нельзя показывать слабость сейчас... До боли закусила щеку. Говорят, что клин клином вышибают. А боль болью можно?.. Вскинув руку, создала клетку. — Ты же, как никто другой, должна понимать, что меня это не остановит, — сухо прокомментировал герой, тут же уничтожая ее своей причудой. — Иди к черту, — оскалилась Рей, с трудом заставляя себя не улыбнуться. Да, конечно… Используй же свое стирание, Шота!