Кому он нужен-то?

Глава 6 *** Я знал, что из комы не так часто выходят. И с каждым днём нам всем становилось немного легче. Врачи мне объяснили, что его мозг уже непоправимо повреждён. Если и очнётся, он никогда не будет прежним. И тут я поймал себя на странной мысли, что мне немного жаль. Не его, разумеется. А того, что я ни разу не поговорил с ним. Не смог укротить его самостоятельно. Убрал единственного интересного противника чужими руками. Я хотел бы сделать это сам. Размазать его по полу камеры. Я хотел бы напоследок посмотреть на него в упор, и чтобы он отвёл глаза. Чтобы моё лицо было последним, что он увидит в этой жизни. *** А потом - шокирующие новости. Одна за другой. Несмотря на гарантии наших специалистов, немцы умудряются что-то обнаружить. Затем и другие лаборатории подтверждают, что именно это за вещество. Ну и последний неприятный сюрприз преподнёс мне Песков. Позвонил и упавшим голосом сообщил, что его прямо сейчас выводят из комы. - Будем уповать, что полное ментальное восстановление невозможно, - преувеличенно бодрым тоном добавил он. Я поморщился. Мне никогда не нравилось уповать, мне нужна только полная гарантия. Первые фото с семьёй. Вид дикий, исхудавшее лицо, глаза полубезумные. Но проходит ещё несколько дней - и вот он уже встаёт, а потом даже имеет наглость ходить по лестнице. Начинаю думать, что метод Лукашенко всё-таки надёжней, хоть и не такой элегантный. Дальше появились первые твиты, и сразу же, с больничной койки, он обвиняет Россию в организации собственного убийства. Видно, что он совсем не изменился. Даже кома его ни капли не исправила. Этот измождённый с запавшими глазами человек снова мой враг, вот только теперь на его стороне сочувствие толпы. Симпатии высокопоставленных зарубежных лидеров. И что меня больше всего взбесило, он ещё пытался острить. У него на шее петля, которую я скоро затяну, а он шутит. Для начала надо было успокоить ситуацию внутри страны. К счастью, в каждой квартире у нас есть телевизор. В четверти домов нет канализации, но вот зато телевизор имеется всегда. В сми запустили множество противоречивых версий одновременно. Он отравился самогоном. Он всегда был тяжело болен. Он вообще всё это время симулировал. Он диабетик. Он сидел на жёсткой диете. Он изготовил яд и отравил себя сам с целью провокации. Его отравили немцы в воздухе. Это сделали американцы. Или собственные соратники. Но точно не мы. Не я. Все знают, что мне это не выгодно. Для телезрителей вполне сгодилось. Самих себя успокоить было куда сложнее. Он ещё слаб, но парадоксальным образом стал гораздо сильнее, мы все это чувствовали. Наши в панике, предлагают безумные планы, вплоть до похищения его из клиники. Но я не спешу. Ему никуда не скрыться, и он сам это знает. Из-под земли достану. И зарою снова. *** Немного окрепнув на немецких харчах, он записывает пафосное видео обращение. Думаю, я был одним из первых, кто его увидел. Потому что постоянно караулил его канал, знал, что он не станет молчать. И всё равно вздрогнул, услышав слова "Привет, это". Он выглядит гораздо лучше и, глядя с экрана, обвиняет лично меня в организации своего убийства, и кажется, что он смотрит мне в глаза в упор. Все отлично знают, что я не интересуюсь интернетом, а вот он, похоже, не верит. И обращается прямо ко мне. Возможно, он всегда обращался только ко мне. Он говорит, что будет добиваться справедливости, опять это идиотское слово. Что благодарен всем, кто за него переживал, бессмысленная популистская чушь. Но главное, он говорит, что собирается вернуться. Вот это меня по-настоящему ошарашило. На секунду даже появилось какое-то мистическое чувство, будто это сама моя судьба, и она идёт ко мне, и её невозможно уничтожить. А значит, надо было снова доказать, что для меня невозможного не существует. *** Мы созвали экстренное совещание. Всем было очевидно, что его нельзя, невозможно пускать назад. Народные массы у нас, разумеется, тупы и послушны. Только ведь и в Белоруссии они считались такими. Подобных рисков мы допускать не могли. Но как его теперь не впустить, если он, к сожалению, пока ещё гражданин России? Ответ был всем очевиден. Родину он увидит только в клеточку. К счастью, прокуратура у нас работает превосходно. Оставалась надежда, что он поймёт, чем ему светит приезд, и передумает. А если нет, он ни шагу не сделает свободным человеком. А потом я обязательно навещу его в камере, раз он так этого хочет. И мы побеседуем. ***