Кому он нужен-то?

Глава 14 *** На какое-то время меня хватает. Я очень занят эти дни. Забиваю голову, забиваю свой личный график множеством дел. Встречаюсь с главами сми, партийными лидерами. В очередной раз отмечаю, что Мишустин ещё беспомощнее Медведева. Меня это более чем устраивает. Формируем повестку, чтобы постепенно переключить внимание общественности на что-то другое. Тем временем, суды по поводу клеветы продолжаются. - Ваша честь, вы сообщили моим адвокатам, что видеосъёмка вестись не будет. Нам это запретили. Тем не менее, и на предыдущем процессе, и на этом я вижу человека с камерой. Я требую ответа: куда, к кому попадают эти видео? Интересно, он правда не догадывается? Похоже, что нет. Советуется с прокурором по поводу засолки огурцов, потому что в остальных сферах она, мол, всё равно некомпетентна. На вопрос о хронических заболеваниях указывает острую нелюбовь к Бабушкинскому суду. Я хочу рассердиться, но это действительно смешно. Невольно ловлю себя на непривычном чувстве. Нечто вроде восхищения. Элементарно потому, что мало у кого хватило бы выдержки так вести себя. Что же, посмотрим, на сколько её хватит. По моим прикидкам, едва ли надолго. Несмотря на занятость, я нахожу время для наблюдения за ним в камере. Моё маленькое персональное реалити шоу. Мне делают нарезку видео, хотя иногда я думаю, что готов был бы смотреть весь день. Он заказал множество книг, на самые неожиданные темы. Будто верит, что он здесь надолго. Ухмыляясь, однажды поднёс к скрытой камере обложку "Побега из Шоушенка" и подмигнул. Я криво улыбаюсь в ответ. *** Скоро у него финальные суды, два в один день. Мы решили, что так будет лучше, сразу закрыть все вопросы. Конечно, он знает, как знают все вокруг, чем эти суды закончатся. А потом он пропадёт навсегда. Мне чрезвычайно интересно, какие мысли сейчас проносятся в его голове. Вероятно, кроет себя последними словами, что вернулся. Раньше надо было думать. Он много ходит по камере, делает зарядку, причём очень странную, никогда такую не видел. Пишет что-то на листочках, но я не могу разглядеть, что. Иногда салютует мне рукой. Порой он просто сидит и пристально смотрит на тяжёлую серую дверь, которая отныне для него закрыта. Эта толстая пластина металла навсегда отгородила его от мира снаружи. Он никогда больше её не откроет. А для меня это сделать так легко. Как он, должно быть, из-за этого меня ненавидит. Думаю, он понимает, что сам во всём виноват. Я не мог поступить иначе. В душевой видеокамеры нет, и он порой задерживается там надолго. Когда выходит, мне кажется, я замечаю покрасневшие глаза, но он всегда бодро улыбается мне в камеру и показывает большой палец. В этом есть нечто жуткое, если разобраться. Однажды ночью я слышу его приглушённый стон. Догадываюсь, что он кусает подушку, чтобы не зарыдать в голос. И странное дело - мне кажется, что это не он, а я сижу там которую неделю, не получая никаких вестей снаружи. Что это меня разрывает изнутри. Не знаю, сколько он выдержит. Не знаю, сколько выдержу я. ***