Кому он нужен-то?

Глава 15 *** Вообще-то, я не собирался больше заходить к нему. Прочих забот хватало. У Бастрыкина появилась любопытная идея по замедлению интернета и особенно соцсетей. С последующей блокировкой ближе к выборам. Очень здравая мысль, там в последнее время наблюдался рост неправильных настроений. К тому же, мы ведь с Песковым решили, что это лишнее. Но одновременно я с самого начала совершенно точно знал, что приду. В конце концов, кто мне может запретить? *** Уже у двери сказали, что он сейчас спит. Спит днём, очень странно. Хотя, может, в этом и есть смысл. Завтра суды, потом его этапируют. Скорее всего, ему больше никогда не удастся вот так поспать. Режим, сами понимаете. Мне предложили разбудить его, но я покачал головой, махнул рукой - и они все скрылись, оставив нас вдвоём. Я сажусь к нему на кровать. Всё равно не просыпается. Удивительно крепкий сон в подобных обстоятельствах. Его грудь мерно приподнимается и опускается, и я долго смотрю, не отрываясь. Легонько касаюсь его щеки. Он мигом открывает глаза. - Это ночной кошмар? - Неужели это самое ужасное, что ты можешь себе представить? - Ужаснее было бы только, если бы ты лёг ко мне в постель. - Я настолько отвратителен? - Да, - искренне говорит он. Я встаю и отхожу на пару шагов, пытаясь не показать, как мне больно. Я даже не помню, когда мне кто-то делал настолько больно. Да ещё мимоходом, ненамеренно, отчего было ещё мучительнее. Делаю несколько глубоких вдохов. Он тем временем садится на кровать и трёт глаза. Готовится слушать. Кажется, он догадывается, что это может быть последняя встреча. - Зачем ты вернулся в Россию? - Я ведь тебе сказал. Амнезия? Вова, боюсь, это уже возрастное, - говорит, и глаза его смеются. - Ложь. Как ты можешь за что-то бороться - здесь? - Зато теперь у меня есть уникальная возможность поговорить с тобой наедине. Такое, сам понимаешь, не всем удаётся. Понял, что вряд ли дозвонюсь тебе во время прямой линии. - Странно ты как-то используешь эту возможность. Ты же только и делаешь, что хамишь. - А может, я хочу тебя перевоспитать шоковыми методами? Расшатаю твою психику своим нелогичным поведением. А когда совсем ослабеешь, забью тебя вот этой заточенной ложкой. Что, как тебе план? - Кошмар, - я неодобрительно качаю головой. Чёрт возьми, завтра всё кончится, о чём мы вообще говорим? - Если серьёзно, я подозревал, что ты меня везде найдёшь, хоть в Германии, хоть на полюсе. - Правильно подозревал, - киваю я. - Так пусть уж лучше здесь, на родине. Теперь все точно будут знать, кто это сделал. - И что с того? Думаешь, твоя смерть что-нибудь изменит? Думаешь, люди выйдут на улицы? - Как знать, - говорит он довольно небрежно. И я понимаю, что только на это он и надеется. - Да им плевать на тебя. А кому не плевать, за последнее время пересмотрели свои приоритеты. Внезапно осознали, что хотят нормально жить, без риска потерять работу или вылететь из вуза. Хотят видеть, как растут их детишки, а не подставляться под дубинки из-за какого-то блогера. - Опять блогера. Ты неисправим, Вова. Уверен, когда твои ребята задушат меня в камере, на могиле напишут просто: "Фигурант. Годы жизни 1976-2021". - Я так и планировал, - соглашаюсь я. Мы улыбаемся друг другу. - Но там всегда будут цветы. Очень красиво. - Это если могила вообще будет. А ты ведь можешь просто бесследно исчезнуть. И знаешь что? Никто не возмутится. Мой рейтинг снова на подъёме, между прочим. Судя по опросам, люди любят своего президента. Все знают, что он проводит жёсткую политику, защищая страну от внешних и внутренних врагов. Внутренние враги - это ты. - Завязывал бы ты верить проплаченным опросам, Вова. Люди всё равно выйдут. Они снесут тебя. Ни один народ не вытерпит такое чучело у власти. Со мной или без меня, но ты проиграешь. Ты уже проиграл. Со всеми своими силовичками, со всеми своими новичками. Это царство тотальной лжи и лицемерия, которое ты создал, по определению не может быть сильным. - Ты не на митинге, - фыркаю я. - Со мной можешь не строить из себя святошу. - Между прочим, я верю в Бога. - Чушь. Никакого бога нет, ты это знаешь не хуже меня. - Вообще-то, я лично верю, что Иисус принял смерть на кресте, чтобы искупить наши грехи. - Тогда он был просто идиот. - С точки зрения Понтия Пилата - несомненно, - он мне подмигивает. Разговор, очевидно, опять зашёл не туда. А ведь я здесь с конкретной целью. Точнее, с двумя. - Мне надо кое-что выяснить. Для полноты картины, так сказать. - Ну наконец-то. Спрашивай, я полностью открыт к диалогу и как раз сегодня никуда не собираюсь. - Кто именно тебя спонсирует? - Что? - он выглядит озадаченным. - Я должен знать. Это только американцы или британцы тоже? Как они уговорили тебя вернуться? - Что ты, блин, несёшь? Опять пил с Машей Захаровой? Какие американцы? Ты не можешь быть таким дремучим дураком, чтобы верить, будто я агент. - Я это точно знаю. - Волков был прав - у вас там в ФСБ что-то распыляют. Ты попросту спятил. Или тебя водит за нос разведка. Не исключаю, что и то, и другое. Я крайне разочарован его словами. Изворачивается и лжёт мне прямо в глаза. Он щёлкает пальцами у меня перед лицом. - Эй, кто держит бабло, активы, бизнес, недвижимость, - он опять принялся загибать эти свои пальцы, - детей, жён, любовниц за границей? Ты и вся твоя шайка. А иностранный агент - я? Где логика, Вова, ау? - Откуда у тебя деньги? - Ты же сам знаешь. Пожертвования. Мне их переводят добрые люди. Которым ты очень-очень не нравишься. - Простые люди не могут давать тебе такие суммы. - Так проверьте ещё раз, блин. Абсолютно всё - частные пожертвования. Не уверен, что тебе об этом сообщали, но ты много кого достал, Вова. Ты у них в печёнках сидишь. - Эти деньги тебе переводят агенты под видом твоих сторонников. - Окей. Сдаюсь. Ловко же ты меня вывел на чистую воду. Да, они все агенты. Все десятки, сотни тысяч людей. И я агент, и моя жена, и дети. И вообще, по секрету, у нас агентов половина России. Все, кто не голосовал за тебя. Надо каждого из них немедленно посадить, и проблема решена. Боже, я не знаю, чем наша бедная страна заслужила такого психопата. - Если переводят деньги, значит, явно не нищие. Тогда чего им не хватает? - мне любопытно, что он придумает. - Ты правда не понимаешь? Слышал о пирамиде Маслоу? Людям надо не только иметь крышу над головой, сыто пожрать и сгонять раз в год в Турцию в четыре звезды. Существуют потребность и в политических свободах, между прочим. Возможность голосовать за симпатичного тебе кандидата. Которого не отстранят от выборов по надуманным причинам, который сможет баллотироваться на госдолжности. Знать, что твой голос не украдут. Иметь в парламенте партию, которая представляет твои интересы и участвует в прениях. Судя по твоему офигевшему виду, такая мысль тебя никогда не посещала. И почему я не удивлён? Его голос доносится до меня, но слова не имеют смысла. Опять популистский бред. Если он в это верит, то он попросту глуп. Если думает, что я в это поверю, то считает глупым меня. Оба варианта так себе. Решаю перейти ко второму пункту повестки. - Ты хоть догадываешься, сколько раз я спасал тебе жизнь? - Ага, особенно в августе. Спасибо, очень впечатляюще. - А всё остальное время? Ты понимаешь, как часто меня просили устроить тебе небольшую аварию, внезапную пьяную драку, несчастный случай? - Но врождённое благородство всякий раз тебя останавливало. - Не благородство. Ты хочешь знать, что на самом деле так долго меня удерживало? - Уже не уверен, что хочу. Не удивлюсь, если там скрывается какой-нибудь мерзкий секрет, который мне совсем не нужно знать. Вроде того, что ты меня втайне вожделеешь, - он криво усмехается. Я даже не успеваю отреагировать, как он вдруг начинает суетиться. Встаёт и принимается ходить по камере. - Вова, я не хочу показаться хреновым хозяином, но тебе лучше уйти. Завтра с утра суд. Потом ещё один. Сам понимаешь, такая интрига - что же они там решат? Но в любом случае, мне надо подумать над последним словом, даже двумя. - Да кому они нужны, твои слова, - пожимаю я плечами. - Нужны, уверяю тебя. Их ещё будут в учебниках изучать. - Если только в учебниках по психиатрии. - Спорим, просмотры будут зашкаливать? - Никак не забудешь, что когда-то был звездой ютюба? Отвыкай. Я тоже встаю. Мы смотрим друг на друга, и у меня перехватывает дыхание. Можно дотянуться рукой. Я вижу, как он напряжён. Руки в карманах. И сжаты в кулаки. Он стоит вполоборота, и свет из окна чётко вычерчивает его профиль. Ждёт, когда я уйду. Чуть не желаю ему удачи, но догадываюсь, что в данных обстоятельствах это прозвучит немного фальшиво. - Зажги завтра. - Непременно, не сомневайся, - вполголоса говорит он и поворачивается ко мне спиной. *** Я ни черта ему не сказал. Так и не разобрался, что он из себя представляет. Так и не определил для себя, как с ним вообще общаться. А ведь после завтрашнего дня его нужно будет куда-то отправлять. И потом решать вопрос окончательно. Но перед этим я поговорю с ним ещё раз. ***