Право выбора

Последовавший следом выдох облегчение и мелькнувшая в голубых глазах уверенность, приятным теплом разлились внутри архонта. Чаилд сделал свой выбор. Он поднял младшего за подбородок, после опустил руку на горло и вжал в колонну позади, впиваясь в его губы требовательным жадным поцелуем. Сметая своей грубостью и страстью. Чаилд не сопротивлялся. Только краем глаза заметил, что, сжимающая его глотку, рука заметно почернела и едва ли не светилась золотыми узорами, что украшали ее. — Мнх. Чжун Ли, твои руки. — Сбивчиво проболтал младший в чужие губы, заставляя шатена отвлечься от столь занимательного развлечения, как целовать этого наглеца. Пусть архонт и носил закрытую одежду, но стараниями Чаилда, она была непригодна для носки, будучи испещренной в прорехах, сквозь которые черным с золотыми узорами просвечивали руки. — А что с ними? — Обычно строгое лицо архонта сейчас выглядело иначе. Он внимательным взглядом оглядывал лицо, с легким румянцем на щеках. Что приятно оттенял белоснежную кожу. Терпение было отличительной чертой Чжун Ли, он никогда ни в чем не спешил, выверяя каждое действие или в точности с традициями, или же с их уместности в ситуации. Но прямо сейчас оно явно его покидало. — Это я у тебя спросить хотел? — Во взгляде появились легкие смешинки и момент, когда Чаилд был слаб в собственной растерянности, был упущен. Не сказать, что архонта это сильно огорчило, но было в его беспомощности нечто очаровательно. Ощущение того, что в его твердой руке, что направит, нуждались. Применимо ли это было к Тарталье, бог сомневался. Он прошелся пальцами, облаченными в перчатки, по щеке младшего, стирая пыль, перемешанную в его же кровью. В пылу сражения оба друг друга знатно потрепали, пусть это и мало волновало кого-то сейчас. Пальцы коснулись губ. — Избавь меня от нее. — Бархатистый голос требовательно нажал на нижнюю губу, когда белоснежные зубы сомкнулись на кончике указательного пальца, подцепив перчатку, после чего старший потянул руку вниз, избавляясь от мешающей тряпки. Его пальцы спустились по подбородку вниз, ныряя в бордовый ворот рубашки, после прошлись по ключице влево, снимая брошь, что украшала костюм его владельца. Чаилд же, выпустив перчатку, что легла где-то под ногами, молча поджимал губы, находя приятной подобную пытку. Теряясь в непонимании того, что ему и как делать дальше. Нужно ли ему сейчас быть напористее или ждать? Он тяжело сглотнул, что далось ему с трудом из-за крепко сжимающей руки на его горле, а после ощутил, как рука нырнула в вырез пиджака. Легкие прикосновения к оголенному, вечно торчащему, участку кожи, заставили его закатить глаза, откинув голову назад, шумно вдыхая воздух, что нагревался все сильнее. Твердая ладонь прошлась по ярко выраженному рельефу косых мышц, медленно подбираясь к спине, поднимаясь немного выше. — Закажем тебе новую форму. Чтобы ты больше никого не соблазнял в таком виде. Хватит и меня. — Голос звучал угрожающе ревниво, пусть и с привычной отстраненностью, что была присуща архонту. Он с нажимом когтей прошелся резко вниз, царапая кожу, оставляя после себя пунцовые полосы, сжимая чужое бедро. Он вновь впился в губы притихшего Чаилда, сжав его горло сильнее, вжимая в несчастную колонну, что неожиданно (для Тартальи) исчезла, лишая его точки опоры. Был бы Чаилд настолько опасным воином, если бы не был готов к таким поворотам? Он удержался на месте, отвечая с тем же напором на поцелуй, позволяя чужому горячему языку ласкать его, сплетать. Чжун Ли требовательно кусался, тут же зализывая языком следы своей грубости, пока свободная рука уже расстегивала чужой пиджак. Его снова отвлекли от этого прелестного занятия — Чаилд толкнул мужчину в грудь, заставляя свалиться на землю, после сам оседлал бедра. — Наглый паршивец. — С усмешкой произнес старший, прижимая хрупкое, по меркам бога, человеческое тело ближе к себе за поясницу, обвивая ее своими руками, вжимая в бедра. Чаилд на слова отреагировал довольной усмешкой. Он прошелся губами по губам любовника, после прошелся ими по подбородку, спускаясь на шею. Страстная натура требовала выхода, а желание присвоить Архонта себе, только подстегивала его. Он мазнул горячим языком по бьющейся жилке, не отказывая в удовольствии оставить на ней укус, ощущая, как под своими руками, тело приятно вздрогнуло. Простые прелести людских тел, были свойственны и богу, что несказанно обрадовало парня. Он опалил, влажную после своих поцелуев, кожу горячим дыханием, едва касаясь ее. После снова прикусил кожу, в этот раз под ямкой уха, проклиная мысленно про себя сережку, что щекотала сейчас его лицо. Он чувствовал, как шатен в наглую его лапал, заставляя все тело пылать. Одна рука забралась в расстёгнутые штаны, сжимая до синяков ягодицу, вторая же ласкала своими прикосновениями спину. А иногда и оставляла жгучие полосы царапин, что заставляли парня выгнулся в спине. Тогда-то старший и ловил уже в плен своих ласк его шею, оставляя на ней яркие багровые пятна, что будут еще несколько дней отливать оттенками фиолетового на белоснежно молочной коже. Толчок в грудь и Чаилд оказывается лежачим на траве. Чжун Ли сел на колени, придерживая на них стройные ноги мальчишки, оглядывая его с явным удовольствием. А посмотреть было на что — соблазнительный в своем возбуждении, с горящими от желания глазами. Распахнутый пиджак вместе с рубашкой, стройное юношеское тело на пике своей красоты. Испещренное ссадинами и шрамами, но и они не могли даже на толику испортить его красоты. А молочная кожа так и напрашивался на новые и новые отметины, которые должны были на ней быть. Его отметины. Нехотя выпустив из своих рук раздвинутые ноги, Архонт откровенно красовался перед Чаилдом, позволяя ему насладиться открывшейся картиной. — Шесть тысячелетий Властелину камня пошли на пользу. — Чаилд не смог удержаться от легкой издевки, приправленной лестью. Он с обожанием смотрел на мужчину, что устроил для него едва ли не шоу с раздеванием. Оставшаяся перчатка на черных пальцах, полетела виртуозным движением в сторону. После пальцы взялись за галстук, растягивая петлю, а после и вовсе снимая его с шеи. Чжун Ли нарочито медленно растягивал удовольствие — пальцы расстегивали пиджак, пуговица за пуговицей спускаясь вниз. После распахивая его в стороны и снимая, скидывая куда-то назад. Следом полетела жилетка. Яркие черные пальцы, испещренные золотыми узорами, наконец-таки, взялись за рубашку. — Нравится? — Чаилда, будто, поймали на месте преступления, замечая, как он впивается глазами в каждое, нарочито медленное, движение. Архонт расплылся, в несвойственной его обычному поведению, усмешке, медленно оголяя свою грудь. А под рубашкой было на что посмотреть — пусть иллюзия человечного облика и скрывала истинную, нечеловеческую сущность, выглядело оно ровно так, как и должно было выглядеть у воина. Четкий рельеф мышц выделялся на каждом участке тела, что позволили лицезреть Чаилду — Широкие плечи, сильная грудь, переходящая в четко очерченный пресс, к которому сходились выпирающие косые мышцы. Чаилд не смог сдержаться и сел, проходясь наглым языком по груди, а после оставляя на коже яркий след от своих зубов. Глаза, отливающие янтарем, сузились в недоброй усмешке, а рука вновь сжала горло, возвращая непослушного мальчишку в лежачее положение. — Тебе, разве, разрешали вставать? — Мужчина навис сверху, смотря в голубые глаза с требовательностью. А Чаилд понял, что захлебывается в океане золота глаз бога. Внутри все сжималось от накатывающих эмоций, что явно имели над ним большую власть, нежели над внешне спокойным архонтом. Но нетерпеливость, все же, взяла верх, и мальчишка впился в чужие губы, обвивая шею мужчины руками. Он целовал его так, как не целовал никого ранее — со всей страстью, на которую был способен, сминая желанные губы, что отвечали ему тем же. Каждый боролся за власть друг над другом, взрывной темперамент против тысячелетнего контроля над самим собой. Первый проигрывал — шатен взял руку Чаилда, заведя ее за голову, проникая пальцами под надоедливую перчатку, что так соблазнительно оголяла запястья и часть ладони. Он сжал руку, спускаясь грубыми поцелуями ниже, проходясь по шее, кусая ее с несвойственной богу нетерпеливостью, оставляя яркие метки. Ключицы, грудь — бледная кожа ярко контрастировала со следами от зубов. Громкий стон с уст Тартальи приятной тяжестью отозвался внутри мужчины, когда тот прикусил его сосок, сжимая его меж зубов и проходясь по чувствительной горошине языком. Чаилд зажал собственный рот рукой, откидывая голову назад, ощущая себя постыдно раскрытым пред мужчиной, но тот не позволил ему спрятаться, угрожающе сжимая горло. — Я хочу слышать. Не смей. — Кратко произнес он, нависая сверху над парнем. Отпустив его руку и горло, он коснулся его губ пальцами, надавливая и требовательно проникая в горячий податливый рот. Черная кожа с золотыми узорами ярко контрастировала с искусанными алыми губами. Чжун Ли не смог не полюбоваться этим зрелищем. Чаилд послушно раскрыл свой рот, сжав рукой запястье архонта. Он чувствовал, как тот расстёгивает его штаны, и все же постарался сосредоточиться на другом. Пальцы давили иногда на язык, что старательно их смазывал слюной, одновременно лаская их, проходясь между фаланг, иногда позволяя себе маленькую шалость, чуть покусывая. Штаны были сняты и полетели в сторону и Чжун Ли ловко перевернул Чаилда на живот, помогая принять нужную позу. Младший отметил про себя прелесть заботы отстраненного, казалось, архонта, когда тот подложил под него собственную одежду. Приятного было мало, лежать так на земле, но Чаилд бы потерпел. Но столь незначительный жест приятным теплом разошелся внутри, будто согревая еще и душу внутри. Архонт поставил его в коленно-локтевую позу, прогибая в спине. Картина манила своей открытостью, чем Чжун Ли и воспользовался. Он коснулся влажными пальцами тугого колечка, слегка надавливая. Второй же рукой откровенно лапал младшего, проходясь по его ягодицам, яичкам, по колом стоящему члену, иногда резко его сжимая, от чего у рыжего в глазах плясали огни. Он старался расслабиться, пока пальцы проникали в него — сначала один, что особого дискомфорта не приносил. Два уже не так легко входили, но аккуратная растяжка решила эту проблему. Когда вошел третий палец, Тарталья все же зашипел, но не просил остановиться. «Воин терпел и бОльшие неприятности» — подумал он про себя. Чжун Ли наклонился, нависая над бледным телом, выцеловывая молочные плечи, второй рукой лаская тело младшего, проходясь по твердым, будто бусины, соскам, сжимая их меж пальцев. Опускался по мышцами пресса вниз, дразняще легкими движениями касаясь головки, заставляя рыжего откровенно скулить. Оставив на плечах несколько ярких засосов, архонт решил, что позже покроет сей холст своей живописью и убрал пальцы. Подставив крупную головку члена к розовой дырочке, он надавил на нее, нарочито медленно проникая во внутрь, позволяя Чаилду привыкнуть. Спустя пару мгновений, он вошел глубже, а после и до самого основания. Он чувствовал в своих руках тело партнера и понимал, что ему нужно время привыкнуть, а потому старался отвлечь ласками — он проходился горячими ладонями по спине, ласкал ребра, сжимал соски, покручивая их в пальцах, наслаждаясь приятной дрожью, что ощущал в чужом теле. Чаилд толкнулся назад сам, давая сигнал к действию. Дважды просить не пришлось, и, положив руки на ягодицы, сжав их до синяков, старший начал двигаться. Сначала медленным темпом, все еще не рискуя делать резких движений. Но когда Чаилд перестал кусать губы в попытках стерпеть проникновение, и стал заходиться протяжными сладкими стонами, внутри мужчины, будто, сорвало все предохранители. Он взял Чаилда за волосы и притянул к себе, едва не застонав от того, как тот сжал его член внутри. Сжав горло одной рукой, второй он заставил мальчишку прогнуться в пояснице, вжимая в нее руку и начал быстро и резко двигаться, иногда сменяя темп на более сильные, но медленные толчки. Его сводил с ума контраст его рук и кожи младшего, его стоны, что стали хриплыми. То, как он кусал нетерпеливо губы, как закатывал глаза в экстазе, когда член упирался головкой в простату. Чаилд впился руками в запястья старшего, иногда впиваясь ногтями в его кожу от накрывавшего его удовольствия от ощущения наполненности внутри. Низ живота скручивало в тугой узел от мощных толчков, колени нестерпимо болели из-за неудобной для таких деяний земли. Но все вместе это сводило Чаилда с ума, заставляя заходиться стонами удовольствия. — Хороший мальчик. — Хрипло произнес Архонт на покрасневшее ухо, прикусив его мочку. Он прошелся губами по жилке, болезненно закусывая ее, одновременно сделав более сильный толчок. Он чувствовал, как Чаилд все сильнее и сильнее сжимается внутри. Чжун Ли и сам уже был на грани, хоть и не выдавая внешне того, что внутри него все кипело в удовольствии. Даже не сколько от плотского соития, сколько от того, что в его руках сейчас скулил от удовольствия Чаилд. Он сжал сильнее его горло, лишая доступа к кислороду и стал двигаться сильными размашистыми толчками, приникая в тело так глубоко, насколько мог, доводя Чаилда до экстаза. Легкие горели от нехватки кислорода, глотку саднило от того, насколько сильно Чжун Ли ее сжимал. Тарталья в немом стоне раскрывал свой рот, пытаясь ухватиться за кислород, будто рыба, выброшенная на сушу. Но удовольствие, накрывшее его с головой и резкий вдох кислорода в легкие, заставили его сжаться всем телом, ощутив, как внутри все сжалось, а нутро заполняла обжигающая жидкость. Архонта накрыло с головой. Он впился в чужую холку, сдержав стон удовольствия, вжимаясь в горячее, податливое тело своим, заполняя дырочку собственным семенем. Пробыв в нирване некоторое время, Чжун Ли бережно обнял отключившегося Чаилда, проходясь пальцами по его шее, спускаясь вниз. Следом за его пальцами появлялись золотые узоры, опутывая молодое тело, связывая его с Властелином камня неразрывной связью. *** В себя Чаилд пришел уже в теплой постели. Заботливо перевязанный, весь избитый, но жутко довольный. На душе было, одновременно, пусто и легко. Он готов был к новым начинаниям — хоть сейчас горы свернуть. Повернувшись на бок, ощущая всю боль, что разом на него свалилась, он неловко посмеялся. Рядом зашуршала бумага. Найдя на постели свернутую записку, он сразу же решил ее распечатать. — Записка? — Хрипло произнес он, пробежавшись глазами по нескольким строчкам. Глупая улыбка и странное, жгучее тепло, что карамелью расползалось внутри, накрыли бывшего предвестника. «Помни кому ты теперь принадлежишь, Чаилд Тарталья.»