Домечталась? Вот и будешь теперь сестрицей... но не Алёнушкой...

                  ОСТОРОЖНО.                   ОЧЕНЬ тяжелые сцены.                         НЕРВНЫМ И ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫМ                   ПОСЛЕ ЗНАКА ___                   И СЛОВ. -Гюль! Гюли, не плачь!                   НЕ ЧИТАТЬ!!!!!!!!       Тобиас хмурился и сверлил глазами спину Гюльсаул. Он все еще не отошел от произошедшего вчера. Никто и никогда не выставлял его дураком перед полицейскими. Она всего лишь мелкая девчонка, так почему он не смог найти на нее управы?       Признавать свою вину он не спешил. Даже более, он всю дорогу искал себе оправдания, а домочадцам уже придумал вину, за которую он сможет всех хорошенько отругать, дайте только до дома добраться! Мысли о возмездии совсем не мешали ему отвечать на приветствия знакомых. Благо английский этикет почти весь состоял из шаблонов и думать над ответами большой необходимости не возникало.       Гюльсаул шла с Северусом впереди и ежилась от неприятных ощущуний — словно букашка ползет и щекочет лапками. Будь Тобиас магом — уже бы сглазов и проклятий целую торбу накастовал, бр-р-р! Северус тихонько переговаривался с сестренкой.       -У тебя все получилось, как задумала?       -Угу. В церковь сходили, с самого утра не подрались, сейчас бы еще до вечера продержаться…       -Вечером его будешь бить?       -Да я вообще больше не хочу его бить, — Гюльсаул промолчала, что считает Эйлин также виноватой во всех ссорах и скандалах — потому что не проявила женской мудрости и житейской смекалки. Вот кто ей мешал учиться ведению хозяйства по-маггловски?       -Почему?       -Бесперспективно. Ну поколочу я его еще раз пятнадцать-двадцать. А дальше что? Ты же сам говорил — отыграется на миссис Снейп, когда мы уедем в школу. Так что я планирую достучаться до него и наладить отношения.       -Он столько лет обижал маму… — завелся Северус и даже голос повысил. Гюль беспокойно оглянулась — ничего не услышали? Хорошо.       -Но в ссорах обычно виноваты оба. Потому что не пожелали спокойно выслушать противную сторону и не пожелали идти на компромисс.       -Какой компромисс?       -Ну-у-у-у, допустим, Тобиас любит мясо. А Эйлин не умеет готовить так, как он привык. Что мешало ему вспомнить, где и у кого он ел вкусности. Пара комплиментов хозяйке, а потом попросить чтобы научили маму готовить.       -Повара неохотно раскрывают свои секреты.       -Морковка идет в кастрюлю последней из овощей — это никакой не секрет. Просто соблюдать порядок закладки составляющих. А именно порядка закладки она и не знает, потому морковь как сопли, а лук горелый.       -Ну, про еду я понял — ты уже сейчас готовишь лучше нее. А в церковь мы пошли потому, что половина жителей туда шла на утреню?       -Не только. Жить в Англии и не посещать церковь… Даже не то, что подозрительно — почти неприлично. Кто-то говорил, что в школе на следующей неделе должен читать проповедь для детей… Вроде как той леди оказали большую честь — сеять доброту в сердцах малышей…       Северус нахмурился, прикусил губу и покивал — он вспомнил такие службы, когда ходил в начальную школу. Хотя воспоминания были не из приятных — даже в небогатом Коукворте Северус выделялся бедностью одежды, что провоцировало детей подшучивать и дразниться. Так что с восьми лет он учился дома, чтобы не тратить время на «глупых маггловских детей, которые никогда не смогут колдовать!» — так сказала мать, забрав из школы его метрику. Потому и познакомились с Лили они только во время прогулки — когда переехали Эвансы, в школу он уже не ходил.       -А еще викарий с Тобиасом здоровался и порадовался, что сегодня он пришел со всей семьей в Храм Божий. Значит, Тобиас в церкви частый гость, верно?! И теперь все, кто нас сегодня видел будут знать, что у Снейпов пополнение в семье.       Северус постарался не засмеяться, но не удержался и захихикал. На тычок в бок просмеялся и пояснил:       -Так говорят, когда в семье малыш родился.       -Но я то родилась давно. И как тогда говорить?       -Н-да, объяснять всем и каждому про опеку — языки сотрем.       -Непорочное появление? Волшебное притяжение? — издевалась над грамматикой Гюль.       -Вроде того. И ведь ты говорила, что магия сменила тебе имя, не так ли?!       -А ведь верно! — воспряла духом Гюль. — Я Гюльсаул Наиля — подаренный Солнечный Цветок! Твоя сестричка-подарочек! А ты — мой самый любимый братик в мире!       -Я твой единственный братик!       -Одно другому не мешает, — веселилась Гюльсаул.       -Так мы пошли в церковь только чтобы побыть среди людей и не драться с Тобиасом?       -Не только для этого. Ты читал Тома Сойера?       -Нет. Маггловский роман про пацана с шилом в заднице?       -Не читал? Вот и как я тебе в двух словах объясню?! Та-ак, так… Ну-у-у… Смотри, соседи меня увидели с вами рядом на службе и теперь про меня знают — раз! Ту твою знакомую, что тоже цветок, удивили до круглых глаз — два! Все, с кем мы разговаривали, считают меня милой и набожной — три!       -Набожной?! — скептически двинул бровью Северус.       -Ну да. Я исправно пела псалмы со всеми и не дремала во время службы, как мама.       -понятно. Прямая дорога тебе на Слизерин. Уже знаешь, что с Тобиасом делать?!       — Конечно. Любимый прием побирушек — буду давить на жалость. Сейчас подумаю, чтобы история была поправдоподобней, а потом ка-а-ак расскажу дома!!!       -Но ведь я привез тебя из Хогвартса. Он тебя на лжи поймает.       -Ну так я не все врать буду. И потом. Как я появилась в школе знает только пять… шесть человек и все они под Обетами. Так что если ты не собираешься меня исправлять, то даже Хогвартс и Министерство впишутся в речь… Подыграешь?       -Что нужно делать?       — Если у него хватит черствости после моей душещипательной истории настаивать на приюте… я кинусь к тебе в объятия со слезами на глазах, а ты скажешь, что отдав меня в приют, он поставит меня под удар и меня могут вернуть в Советы.       -И что в этом страшного? — не понял Северус.       -А послушаешь мою сказочку — сам проникнешься. Мотай историю на ус, запоминай и если он будет на тебя смотреть — кивай, дескать, все так и было. И глаза не выпучивай от подробностей!       -Что за подробности?       -Гадкие и кровавые. Чтобы проняло до самого донышка!!!       Остаток пути они проделали молча. И если Северус с Гюльсаул торопились попасть в дом и шли споро, то Эйлин плелась, словно старая кляча, что тащит полный воз. Так что дети зашли в дом и уже возились у плиты, когда распахнулась от сильного толчка дверь и на кухню ворвался Злой Тобиас. Дверь грохнула об стену и на пол упал отколовшийся кусок деревянной ручки. Северус вздрогнул, а Гюльсаул дернулась к табуретке, но не взяла ее. Тобиас молча следил налитыми кровью глазами за этой… Тобиас не верил глазам своим — она плакала! Смотрела на него исподлобья и хныкала, заливаясь слезами. Вот такого ни Тобиас, ни тем более Северус не ожидали. Северус даже растерялся сперва — она обещала душещипательную историю, во время которой он должен поддакивать. А что ему делать сейчас? Поплакать за компанию, что-ли? Импровизаторка, блин! _______________       -Гюль! Гюли, не плачь!       -И-испугалас-сь!       -И чего же боится драчливое ведьмино отродье?! — хмыкнул Тобиас.       -Депортации! -раздался громкий, прямо-таки отчаянный шепот.       Тобиас оживился. У него есть шанс избавиться от незваной гостьи!       -Откуда ты там приехала?! — небрежно спросил Тобиас, присаживаясь за стол. Чем черт не шутит, вдруг расскажет? — Возле Индии, верно?       Гюльсаул всхлипнула и посмотрела на Тобиаса прозрачными от слез глазищами.       -Что ты знаешь про Советы? — серьезно спросила она его.       -О… Советы, значит. Ведьма-коммунистка! — воскликнул Тобиас и беззастенчиво заржал, хлопая рукой по столу. Ну мало того, что ведьма, так еще и коммунистка! Смешно.       Гюльсаул не ожидала такой реакции и слегка опешила. А у Тобиаса даже слезы от смеха выступили и… расслабился, значит? Она схватила сковороду и закричала:       -Да ничего вы не знаете про Советы!!! — и швырнула сковору в мойку. Железная сковорода с грохотом врезалась в какую-то посуду и загрохотала, разбивая ее на осколки. — Вы ничего не знаете!!! Страна рабов, что добровольно гнут спины на своих владельцев!!!       -Но коммунисты…       -Да что вы знаете, живя здесь?! Я там родилась, росла и видела все своими глазами. Вы думаете, там райские кущи?! Это есть, да. Для членов партии. Центральной Партии! -с нажимом выделила последнюю фразу Гюль.       -Но разве там две партии?       -По пропаганде — одна. А по факту… Когда звучать аббревиатуры ЦК и КГБ, все замирают, словно бандерлоги перед удавом. Правящая верхушка и их цепные псы. И упаси вас Господь попасть на глаза кому-то из Партийной верхушки или их родичам! И нет большой разницы — с враждой он смотрит или с интересом. — Гюльсаул застыла и смотрела стеклянными глазами перед собой. Она могла только надеяться, что это тельце правильно выдало навык «стеклянных» глаз. Словно человек ушел в созерцание внутреннего мира, но на самом деле она боковым зрением контролировала передвижения Тобиаса. И сейчас не внутренний мир созерцала, а просчитывала алгоритм действий. Вот Тобиас отметил ее заторможенность и ме-едленно к ней крадется. Северус окликнул Гюль, кинулся к сестре, понимая, что не успевает… Тобиас только прикоснулся к Гюльсаул, как она тут же взяла его на прием и попыталась кинуть через бедро. Немножко уронила, но почти бросила!       Тобиас поднимался и не мог видеть, как Гюльсаул отрицательным кивком и жестом ладонью остановила Северуса. Он видел. как она кинулась к нему и принялась горько плакать.       -Nenaviju! Nenaviju! Vsu jizn mne ispoganil! — вопила Гюльсаул на непонятном языке. — Chtob tu sdo-o-oh! Sdo-ohni-i!!!       -Не только Северус, но и Тобиас ощутил магический вихрь.       -Гюльсаул! Гюли? Что ты сказала? — робко потряс ее Северус. Гюль застонала и пошла биться головой об дверь. Северус икнул и вспомнил — такое уже было. Когда она прокляла студента и поняла, что может проклинать по-настоящему. — Гюль. Ты же… не отца прокляла?! — мычание и отрицательный моток головой. — а кого?! — громкий плач и совсем невозможно разобрать ни слова. Пришла на шуми Эйлин и замерла у входа.       -Что за абракадабра? Она меня прокляла?       -Не тебя, спи спокойно. — огрызнулся Северус, начавший реально переживать за сестренку. Ну откуда ему было знать об актерских талантах Гюльнауз?! Они до ее перехода в этот мир и знакомы не были, а много за три дня о себе расскажешь?! — Ну же, подсолнушек! Ну перестань! Никто тебя здесь не обидит!       -Ну да, сама кого хочешь обидит… — проворчал Тобиас, потирая отбитое плечо и ногу.       -Янехоелабитьэтовсерефлксы! — пробормотала сквозь слезы Гюль.       -Что ты сказала? — почти одновременно спросили Снейпы.       -Я н-не х-хот-тела б-бить, эт-то в-вс-се реф-флекс-сы-ы. — рыдала Гюль, с трудом выговаривая слова.       -Рефлексы? Фига себе у тебя рефлексы. Это ты любого баклана так можешь отоварить?       Гюль даже всхлипывать стала потише. развернувшись к Снейпу-старшему. Он говорил всегда правильно, а сейчас… С трудом разобрала половину слов.       -Кокни?! переспросил удивленный Северус.       Так вот ты какой, бич половины лондонцев. Неудивительно, что жители других частей Англии не понимают половины слов. Это… Это как одесский говорок. Вроде как и по-русски говорят, но сразу понимать трудно.       А Тобиас уже успел собрать мозги в кучку и обдумать — а откуда у крохи такие рефлексы.       -И много вас там таких в Советах?!       Гюль отрицательно покачала головой, потом пожала плечами и пробормотала: «не знаю».       -Как это? — спросил Северус. Гюль наступила ему не ногу — дескать. тебе что было велено. холоп?!       -Я-я ж-же говорил-ла — н-не д-дай Бог попасться на глаз-за? Ну так в наш-шем горродке жжыл такой сын ччиноввника. — Гюль пожевала губу и подняла зареванное лицо на Тобиаса. — Что у вас делают с любителями маленьких девочек?       Северус и Тобиас застыли — они правильно расслышали и поняли ее слова?       -Да-да, — ответила Гюль на витавший в воздухе вопрос. — Именно в самом плохом для девочек смысле. Огромный остолоп, который портил совсем маленьких девочек… — Гюль снова разревелась и принялась биться в истерике. Тобиас неверяще смотрел на маленькую девочку. Сейчас она мала., но лет через пять… А сейчас там и смотреть не на что… Так она того… остолопа абракадаброй проклинала?       Эйлин сглотнула комок и расплакалась, прислонившись к дверному косяку. Тобиас отмер и шагнул к жене — та вытирала слезы и что-то шептала.       -Она же… дитя совсем… ничего святого… найду — прокляну…       Впервые за все годы супружеской жизни он был согласен с женой. Да он этого выродка еще и подержит, чтобы Эйлин не промахнулась! Словно опомнившись. он пихнул жену — не реви тут.       -Ддеда… Он ккогда уззнал… ппопроссил ссына ззнакоммого ннаучить меня дрратьсся. И тот науччил…*       -Так он тебя… он не тронул тебя? — спросила Эйлин.       -Ххотел. Яя йего ппоббила.       -Молодец! — похвалила ее Эйлин., а Гюль только горше расплакалась. Северус снова обнял трясущееся тельце и головой сокрушенно покачал.       -Это где твой дед зеленого берета в Советах выискал?       — Мастер восточных ббоевых исскусств. У меня теперь реффлекс — тронул -стойка — удар. А родителям… Тот уррод… ннапссал анонимку… оболгал отца…       -Но зачем? Он же сам виноват?!       — Все девочки. что посмели говорить. что он приставал… Он… Их поместили… В дурдом… В психушку, как шизофреничек… А если родители не молчали… в тюрьму шли… по анонимкам…       -Из-за одного письма? — не поверил Тобиас.       -Я же говорила — там страшно жжить. Из-за письма в Кгб… Сотни тысяч умерли… расстрелянные без суда… замученные в подвалах… Перед войной… с Германией… За десять лет до нее… Сталин велел собрать с Республики тройной налог на еду… Забирали все — и урожай, и на посев зерно… и тельных коров… Но не хватило и пошли по домам. Забрали все — начался ГОЛОДОМОР. Люди… люди умирали. — хриплый голосок на пасмурной кухне рассказывал про ужасы в далеких Советах, а Снейпы ежились от представших пред внутренним взором картин. Слишком свежа была в памяти повоенная разруха и еда по карточкам — Тобиас помнил как они выглядят. — Кто-то ходил в поле… собирал выпавшее при жатве зерно… и тогда… издали закон… Закон пяти колосков.       -Почему пяти7       — У кого найдут пять колосков — расстрел на месте!!!       -Не может быть!!! — опешил Тобиас.       -Может!       -Нет! — выдохнула в кулачок Эйлин.       Гюль всмпомнила, что Северус природный менталист и получил это от матери. Она подобрала самые яркие воспоминания из хроник Голодомора и постаралась транслировать их Эйлин, поймав ее взгляд. Та вскрикнула и потеряла сознание. Тобиас едва успел ее подхватить и плавно опустить на пол. Северус сглотнул и набрал стакан воды для матери. Та уже пришла в себя и жадно осушила стакан в три глотка.       -Ужас… Какой ужас… Кошмар… — бормотала она, прижимая ладони к щекам.       -Да быть такого не может. Выдумка!       -Она не врет! — возразила Эйлин. — Я видела ее воспоминания.       -Но как? Она же мелкая, как она может помнить…       -Хроники тех лет. Засекреченные. пока был жив Сталин. А теперь опубликовали, чтобы провести новую политику партии. У бабушки было тринадцать братьев и сестер… А осталось двое… Когда стали умирать тысячами. Гитлер узнал. ГИТЛЕР ВЕЛЕЛ отправить туда эшелоны с зерном… А их за границу не пропустили — сказали. это все Западная пропаганда и провокация, а в Советах все хорошо…       -Не врет? — спросил Тобиас Эйлин.       -Нет, я не хочу снова это видеть! — вырвалась из его рук Эйлин. — Не заставляй меня смотреть! Я не вынесу! — и убежала.       -Абсолютная власть развращает… Портреты Вождей теперь висят на месте икон. В учебниках истории куча портретов — не дай бог что-то пририсовать или порвать хоть один — ребенка в колонию для трудных подростков, а взрослых в лагерь…       — Какой лагерь? — осторожно переспросил Тобиас. Все, что он слышал. ему не нравилось. Он и раньше слышал слухи о плохих делах в Советах, а вот сейчас у него на кухне стоит родившийся в Советах ребенок и мертвым голосом рассказывает такие вещи, что волосы дыбом, а жена в обмороке.       -А Гитлер идею у Сталина спионерил. Ну, Бухенвальд, Освенцим… В Советах свои Освенцимы и Бухенвальды есть… Гулаг, например. Там узников зимой поливали водой из шланга и гнали работать. Кто не пошел — расстрел на месте. почти никто не выдерживал больше пяти лет — все умирали раньше.       -А откуда…       -Мемуары тех, кто поливал и стрелял. Для них привозили женщин — одну на десятерых. Рассказывать. как это потом выглядело? Иногда не всех девушек довозили — в дороге к ним приставали офицеры из конвоя. Заартачиться кто и даст охальнику по морде — или пристрелить или на полном ходу выкидывали из поезда. На глазах остальных — чтобы таких глупостей не делали.       -Ты…       -Сестра бабушки. Никто так и не знает ее судьбы. Похоронку прислали. Бабушка над ней плакала. Думала, что одна в комнате. И плакала, что лучше сразу умереть, чем шесть лет терпеть… Я тогда и стала читать такое… Бабушка все причитала, что я в сестру ее пошла — тоже красивая да ладная, как бы чего не вышло… А оно и вышло… Отцу предложили выбор — либо он едет в лагерь, либо меня везут к Марату на дачу. — Тобиас представил себя на месте ее отца и грохнул кулаком в стену. — Он тоже стены ломал. А потом сделал вид. что согласился и мы поехали. Он нанял такси и поехал за машиной Марата. Мне велел выпить перед поездкой литр воды, чтобы попросить остановиться. Ну и… по ногам потекло. они чуть в дерево не влетели — сиденья из какой-то ткани, хрен отчистишь. Из машины меня выкинули, как котенка. Ну, я их и вырубила. Идиоты непуганные. Отец правительственную машину и угнал — сразу к морю рвонул. Пока тех идиотов нашли в лесу, пока сообщили в полицию — мы уже уплыли. В лодке… В открытое море… Отец с матерью гребли по очереди и грели меня… Нас подобрали… Английское судно… Родители попросили убежища… Вот только заболели… перемерзли, их не спасли…       -Стоп. Ты же родня Эйлин. — помотал головой Тобиас. — Она ведьма., а как ты оказалась в обычном мире?       — Я почти не магичила раньше. Это после прибытия в Англию меня прорвало… В первый же день прокляла одного парня и оно сбылось. Ну вот, забрали меня маги, а людям память подтерли… А потом нашли родню — Северус и Эйлин. Ну и отдали Северусу — у магов приютов нет. детей отдают родственникам.       -А документы на опеку?       -В Министерстве выдали. Для легализации ее в нашем доме на время каникул. Не, они могут и всему Коукворту память подтереть., но у людей куча родни и знакомых… Проще написать пару бумажек и не морочиться.       -То есть. если я не захочу тебя оставлять…       -Отец1 Ты же понимаешь, что с ней будет, когда до нее доберется тот… Марут.       -Да понимаю! — Тобиас тяжело вздохнул и снова грохнул кулаком по стене. От удара разошлась трещина и посыпалась побелка с потолка. — Хорошо. Она остается.       Северус замер и настороженно смотрел на отца. Что, вот так просто?! Рассказать пару выдуманных историй и вуаля — Гюль может остаться! Но глядя на Гюль он считал ее мыслеобразы. Там был АД. ДЕВЯТЬ КРУГОВ АДА НА ЗЕМЛЕ. Она продолжала смотреть в стену и не моргала. Из глаз медленно скатывались слезинки, под носом… фу, Северус вытер ей лицо чистым кухонным полотенцем, но Гюль продолжала тихонько, молча плакать. Тобиас тоже не дождался радостных воплей по поводу разрешения жить в доме и развернул девочку к себе. Она покачнулась, но голову не повернула. Тобиас присел и заглянул в безжизненные глаза девочки. И передернулся. Жуткая жуть. Как у покойника. Не удивительно, что Эйлин отказалась снова в глаза ей смотреть.       -Гюльсаул, Гю-юли-и. — потряс ее за плечо Северус. Она медленно повернулась к нему, но почти не реагировала на слова.       -Отведи ее наверх. И это… пусть не вертится у меня под ногами! Понятно?!       Северус тихонько тянул Гюль за руку, понукая идти за собой. Еще вчера они неслись по лестнице наперегонки, а сейчас она еле взбирается. Северус вздохнул и завел сестричку в комнату. *не исправлять. Это она у меня так плачет.