Домечталась? Вот и будешь теперь сестрицей... но не Алёнушкой...

      Тобиас с удивлением наблюдал, как ловко Гюль накладывает по тарелкам порции овсянки. На удивление, у такой малышки каша не пригорела, не была комковатой или водянистой, в меру мягкая, политая джемом в виде улыбки, а из долек яблок выложены глазки.       -Что это?! — ткнул он ложкой в кусочки яблок.       -Смайлик. Для хорошего настроения и аппетита. — невозмутимо ответила Гюльсаул, передавая тарелку для Эйлин и садясь за стол.       -Глупости! — пробурчал Тобиас.       -Как знаете. — не стала спорить девочка.       Тобиас ворчал, но в глубине души он был рад, что разрешил ей остаться. По крайней мере, эта ведьма хоть готовить умела. Он молча поглощал свою еду и прислушивался к их словам.       -Спасибо, котенок! Было очень вкусно! — вернул пустую тарелку Северус.       -Пожалуйста! Попробуй сконы к чаю! — подвинула она к нему тарелку. Тобиас доел кашу и тоже взял себе к чаю пару кусков. Нежное тесто, не клеклое и не пригоревшее, в меру сладкое — эти сконы показались ему амброзией. Он буркнул пару слов благодарности и пошел одевать куртку — пора было идти на работу. У двери его нагнала девчонка и ткнула в руки корзинку с бумажным свертком.       -Что это?       -Ланч.       -С чего такая забота?! — подозрительно прищурился Тобиас.       -Сытый мужчина — добрый мужчина.       -Не надо! — отдал он ей пакет обратно. Девочка хмыкнула, пожала плечами и ускакала обратно в кухню.       Днем, поедая купленный в столовой ланч Тобиас по привычке завистливо смотрел на тех счастливчиков, которым давали обед с собой. Пастуший пирог, пирог с почками, горшочек жаркого… Глядя на свой неказистый обед и сравнивая со стряпней хозяюшек, Тобиас только слюни глотал. Поджав губы, он задался вопросом — а стоило ли отказываться от предложенной маленькой ведьмой корзинки? Но за один день отношение переменить сложно. Так что он только хмурился в ответ на расспросы про малышку, коротко отвечал, что это дальняя родня жены. И все больше злился, чем больше его расспрашивали.       Вечером его ждал… плов. Сначала он даже хотел отказаться есть странную кашу, политую жиром и намешанную с… овощи, мясо и еще что-то, все в одной тарелке… Похоже на бигус, но ведь бигус не готовят из риса!       А Северус вместе с Эйлин и Гюльсаул почти закончили приводить дом в порядок. В который раз Гюльсаул порадовалась, что магия здесь настолько практична — один взмах и пыль во всей комнате исчезает. Настолько же она подивилась безалаберности Эйлин — довести дом до состояния свинарника — это надо уметь!       Готовить на газовой плите было привычно, а вот когда под вечер они с Северусом сели считать плату за дом, воду, газ и т. д… Стало понятнее, почему ввели десятичную меру для денег — кроны и полупенсы доводили привыкшую к десяткам Гюльсаул до мигреней. И ко всему — плата за камины! За пользование каминами нужно было платить. Становилось понятной промозглость и сырость в доме — если хорошенько топить, то на это уйдет львиная доля зарплаты Тобиаса…       -Почему не вырезать на кроватях рунные цепочки для Согревающих Чар? Чтобы не кастовать каждый вечер, а они сами обновлялись?       Северус оставил ее продираться сквозь дебри английской коммуналки саму и убежал на чердак — за учебниками и пособиями по Чарам. Эйлин же на все вопросы только мямлила или пожимала плечами. Гюльсаул оставила плов домлевать и пыталась что-то понять, но в одиночку это было сложно.       Вечером Тобиас решил покапризничать по поводу «не буду я такое кушать» и Гюль чуть не послала его к праотцам — настроение было ни к черту, ей сегодня Эйлин хватило по горлышко…       Перепады настроения, боли в пояснице… Три буквы — ПМС. В семидесятые не было ни Тампаксов, ни ультратонких прокладок, ни даже толстых… Гюль захотела побиться головой о стену — ей пришлось разорить аптечку на бинты и вату. А также в спешном порядке переезжать в другую комнату.       А Северус от ее инициативы был не в восторге. И вот как ему объяснить? Семидесятые не девяностые, когда со всех экранов гремели слоганы Тампаксов и Олвейвзов, а мальчишки, насмотревшись роликов, были уверены, что их нужно мочить синей водой и жмакать в кулаке! Так что разговор про пестики и тычинки состоялся уже перед сном, когда Гюль зашла к Северусу поцеловать его на ночь, а он надулся и накрылся с головой одеялом.       -Северус. Се-ев! Ну, Сев! Ну не злись!       -Я не злюсь!       -Сказал человек, что скрутился в клубочек, как настоящий ежик!       -Я не ежик!       -Я помню — ты орел. Кстати, о птичках. Я ведь не хотела сегодня спать в другой комнате.       -Я заметил! — ядовито ответил братик.       -Правда?! — всплеснула руками Гюль, решив упасть на дурочку, чтобы растормошить братца.       -Это был сарказм.       -Язык себе не укуси, змеюшка!       -Ах ты… — накинулся он на сестренку, отбросив одеяло. Но вскоре остыл — неинтересно было щекотать улыбающуюся девчонку, что почти и не сопротивлялась.       -Понимаешь… — начала она рассказывать, когда Северус отпустил ее и они присели на его кровать. — Я уже большая… И почти готова иметь детей…       -Каких детей? — опешил Северус.       -Раньше в двенадцать лет девочек отдавали замуж. И мой… организм… дает сигнал, что готовиться… У меня болит живот, спина, я нервничаю… Поэтому лучше эти пару дней сильно не шутить — я могу или стукнуть, или заплакать…       -Пару дней?       -Два-три. — подтвердила Гюль.       -Так ты поэтому… Но если болит живот, не лучше…       -Нет, Северус. Это только внешние признаки… Рассказывать не стану, найду хороший атлас человеческого тела — дам почитать, поймешь.       -Все, закончились совместные ночевки? — понимающе кивнул Северус.       -Но ведь никто не мешает мне прийти поцеловать тебя на ночь.       -Никто. — улыбнулся Северус. Гюль улыбнулась в ответ и крепко обняла братика. Он нежно поцеловал ее в висок.       -Спокойной ночи, подсолнушек!       Гюль поцеловала его в щеку.       -Спокойной ночи, Северус!       Утром Гюль с трудом поднялась и с отвращением смотрела на растекшиеся кровавые пятна на простынях. И как их теперь отстирать? Без порошков с энзимами? Беда, беда, огорчение!       Но огорчение огорчением, а каша сама себя не сварит! Так что Гюль навертела новый пакетик ваты в марле, замочила пострадавшее белье в тазу и потопала готовить завтрак.       Тобиасу сегодня досталась овсянка с распаренным изюмом и парой долек яблока, Гюль просто положила ему на край тарелки, а всем остальным выкладывала смайлики на кашке. А тот вроде и еду вкусную получил, и от глупостей в виде смайликов избавился, но довольным не был.       И снова, как и вчера, отказался от свертка с ланчем.       Гюль хмурилась и замачивая рис для готовки, думала, как ей быть с Тобиасом дальше. Но планы так и не были составлены до конца — приехала подружка Северуса — Лили. А узнала об этом Гюль просто — После звонка в дверь. Северус пошел открывать и гюль услышала просто пулеметную очередь из вопросов. Девушка возмущенно тараторила без остановки, не давая Северусу ответить хоть что-то на один из вопросов.       -Северус! Что происходит?! Почему ты уехал и ни словечка мне не написал?! Почему Петунья твердит какую-то чушь про твою сестру? Ты же один в семь… е. — сбилась с мысли Рыжая девушка, когда рядом с Северусом встала Гюль.       -Проходите, пожалуйста, в дом! — пригласила Гюль девушку. Лили захлопнула раскрытый от удивления рот и ме-едленно зашагала внутрь, осматриваясь кругом. Гюль усмехнулась — еще вчера тут было грязно и пыльно, но теперь… Чары очистки и немного Репаро творят чудеса — теперь не стыдно людей в дом пригласить!       -А-а-а… С-север… А т-ты… твоя… — Гюль усмехнулась. Ну да, спросить в лоб, кто разгреб извечный бардак в доме не позволяет воспитание, а узнать интересно.       -Мы планировали сходить в лавку за продуктами. Если у вас нет иных планов, вы можете к нам присоединиться, — выручила мямлившую девушку Гюль. Лили закивала, что твой китайский болванчик! Ну да, пришла незваной, а тут такое…       Северус оживленно болтал с Лили, вкратце сообщая ей официальную версию появления сестренки.       -О-о. Так тебя отпустили раньше из школы, чтобы ты забрал кузину? А ты и правда из Советов? а там…       Северус ткнул Лили в руки сумку и корзинку для покупок, крепко обхватил прижавшуюся к нему Гюльсаул и покачал головой — дескать, не задавай бестактных вопросов. Нагладив по головке девочку, он дал ей корзинку и предложил выбрать яблок для пирога. Гюль быстренько ускакала к лавке с фруктами и порадовалась, что у Северуса только одна близкая подруга. Устоять перед натиском нескольких настырных дамочек сложно, а каждый раз закатывать истерику… ну нет!       Пока Гюль выбирала яблоки и щебетала с продавщицей, которая запомнила ее еще с прошлого раза и видела в воскресенье в церкви.       -О, какое у тебя необычное имя!       -Для Таджикистана обычное. Как Рози или Лили для англичан.       -Как Лили? Или… Гулсаул значит роза? — спросила Лили, подошедшая вместе с Северусом.       -Нет, она имеет в виду цветы вообще. Как будет роза       — Раушангюль.       — Как интересно. А Лили — Лилиангюль? — Гюль кивнула. — А твое имя что значит?       — Гюль — цветок, саул — солнце, а она — подсолнушек. — ухмыльнулся Северус и несильно подергал сестренку за ушко.       — Подсолнушек! Как мило! — расплылась в улыбке миссис Кормак и вручила Гюль маленькую желтобокую грушу. — Такая умница, только приехала — и сразу помогать стала!       — Северус?! — обернулась она к братику, показывая подарок миссис Кормак. Тот кивнул и груша присоединилась к яблокам, а миссис Кормак умиленно сложила руки на груди — Гюль отыгрывала свою роль ангелочка на десять из десяти!       Лили улыбалась, болтала с Северусом и присматривалась к его сестричке, пока они делали покупки. Даже самой себе Лили не признавалась, что ревнует Северуса к этой малышке. И вообще — почему он не написал про кузину? Вообще ни слова за неделю не написал? Ей не приходило в голову, что у них могли быть другие заботы, кроме как писать ей письма. Она слишком привыкла, что мир Северуса вращается вокруг ее интересов и совсем не готова была его делить с кем-то. Даже себе она не готова была признаться, что ревнует друга к его кузине! Поэтому пошла с ними за покупками и присматривалась к ней в поисках недостатков. Но девочка попалась на редкость воспитанная. Она несла свою корзинку с покупками и не говорила, что ей тяжело. Перед посещением бакалеи и мясной лавки Северус неожиданно для Лили завел их в галантерейную лавку и спросил помощи продавца — он хотел купить новую ленту для Гюльсаул.       — Не могли бы вы подать мне вон те зеленые ленты — я хочу определиться с оттенком…       Лили была ошеломлена. Северус — в галантерее… Оборванец Северус выбирает ленты… Снова червячок ревности поднял голову и куснул — Северус покупал ей подарки на День Рождения и Рождество, но он ни разу не приводил ее в лавку, да еще и вот так выбирать что-то вроде ленты… Она встряхнула головой — что за мысли? Гуль — его кузина, живет теперь с ними в одном доме. Петуния часто покупает для Лили что-то, не спрашивая ее мнения, а Лили потом на нее дуется. Так что Северус молодец — не стал ничего покупать без Гул… Г-юль-са-ул, какое трудное имя!       — Северус, а ты уверен, что она попадет на твой факультет? — подначила друга Лили.       — Еще одна! — проворчала Гюли.       — Вы о чем? — нахмурился Северус, отсчитывая деньги за ярд ленты нежно-зеленого цвета.       — Вторая сестричка, что тоже цветок, говорила про цвета факультета. И Лилия тебя тоже дразнит.       — О, понимаю. — хмыкнул Северус и усмехнулся, глядя на Лили. Та смутилась и порозовела.       Северус спрятал ленту в карман и повел спутниц дальше. Они закончили покупки и двинулись обратно в Паучий Тупик. Прохожие и соседи, что встречались им на пути, вежливо здоровались с ними. Лили была слегка озадачена — это когда они успели так быстро со всеми познакомить девочку? Она забыла про любовь англичан к разным клубам и сообществам, где они вполне законно собирались, чтобы пообщаться и посудачить вволю. Так что как минимум половина Коукворта была в курсе того, что у Снейпов теперь под опекой милая девочка. И ее появление связали с отсутствием Тобиаса в пабе в субботу (ну никто же не знал, что его в тот день побили и усыпили). А так же кумушки судачили — справятся ли эти странные Снейпы с обязанностями опекунов?       Поэтому троица детей, что отправилась за покупками, была едва не просканирована пристальными взглядами. Отмечено было все — количество складок на одежде, наличие или отсутствие носовых платочков, чистота носочков у девочек и еще множество мелких, но таких важных для анализа деталей. Положительно было отмечено то, что Северус лично озаботился прической кузины и сам поправлял ей ленту, когда та норовила сползти и выпустить на волю непокорные локоны! Через два дня, в четверг, на собрании Клуба Любителей Котелков галантерейщик с улыбкой вспомнит, как трогательно Северус выбирал сестренке ленту под цвет глаз…       Лили не подозревала, какие страсти разгорелись по поводу появления Гюльсаул. Коукворт — маленький городок в окрестностях Лондона и здесь редко что-то происходило. Так что неожиданное появление ребенка в семье рабочего ткацкой фабрики было новостью, которую неспешно, с достоинством, но обсуждали поголовно все жители, в Клубах или просто на улице… Так что Гюль не ошиблась, когда едва не угрозами вытребовала у чиновника Министерства Магии документы для себя с особыми метками — Обливиейторам действительно пришлось бы поправлять память всему населению городка!       Гюльсаул кроме корзинки несла в руках пакет с куском мяса и обсуждала с Северусом, что из него приготовить.       — Азу!       — Плов! — улыбнулся Северус, вспоминая недовольное лицо Тобиаса от внешнего вида этого блюда. Гюль нахмурилась — Тобиаса она хотела укрощать, а не злить. А низведение планировалось чуть позже, когда он привыкнет вкусно кушать.       — Шурпа!       — Плов! Ты же рис мочила!       — Тогда чебуреки!       — А что такое… че-бу-ки? — спросила Лили.       — Рожки, только с мясом! — быстро ответила Гюль. Северус захихикал.       — Объяснила! — и уже громче засмеялся, уворачиваясь от сердитых девочек, что решили его чуть-чуть наказать, пощипав и попинав. Любя и несильно.       — А такую еду готовят в Советах? — спросила Лили.       — Такую еду готовит бабушка, а Советы кушают суп и картошку. — не совсем понятно для Лили ответила Гюль.       Но тут Лили опомнилась — время обеда, ее ждут дома и торопливо попрощалась, договорившись встретиться с Северусом завтра.       До дома младшие Снейпы дошли молча.       — А ведь она ревнует.       — Ты о чем? — удивился Северус, перестав ссыпать крупу в жестяную банку.       — Ну смотри. Ты ведь только с ней дружил? Все ей рассказывал, всегда на подхвате. А сегодня не ты с ней, а она с нами пошла за покупками. И ты сегодня много улыбался.       — При чем здесь…       — Ты мне улыбался. Она к такому не привыкла. Так что ревнует. Если умная — через пару дней привыкнет.       — Лили умная.       — Вторая сестричка, что тоже цветочек, умнее.       — Почему ты Петунию так называешь?       — Потому что ты кривишься, когда слышишь ее имя. А когда улыбаешься, ты краси-ивый!       — Опять ты… Давай! — он забрал у Гюльсаул детали мясорубки и начал ее собирать. -Рожки с мясом? — Гюль кивнула.       — И тефтельки — она показала ему два помидора.       — А салат?       — Но мы же купили четыре томата. Хватит и на соус, и на салат.       — Готово! Давай мясо!       — Постой! Его же сперва промыть нужно, а потом уже крутить из него фарш…       Они полтора часа возились на кухне, выгнав Эйлин, чему та была только рада. Она варила что-то в подвале, а дети в четыре руки приготовили обед и ужин. Гюль отдала баночки со специями Северусу и предложила ему самому заправить еду. Она с улыбкой наблюдала, как он перенюхал специи и прикрыв глаза, задумался. А потом началось священнодействие — по наитию Северус смешивал специи и добавлял в миски и кастрюли, а Гюль с восторгом смотрела на его одухотворенное лицо и жалела, что японцы сделают портативные камеры только через несколько лет — это стоило заснять! Для потомков!       Когда еда была готова и Гюль снимала пробу, она пощелкала языком и с визгом повисла у Северуса на шее, слегка оглушив его воплем:       — Ты чертов гений!!! Это потрясающе вкусно!       Они позвали Эйлин и пообедали, а потом забрались на чердак, почистили его от пыли и грязи, устроили себе у слухового окна удобное лежбище и приступили к занятиям. Северус освежал знания, а Гюль внимательно слушала и запоминала. Так они до вечера прошли еще четыре темы. Сумерки напомнили, что пора закругляться и спускаться вниз.       — Ты очень умная. Другим нужно дня три, чтобы запомнить все то, что ты выучила сегодня.       Гюль задумалась. Она вундеркинд или Магия ей мозги перекроила?       — Не думаю. Просто в классе учеников больше и учитель тратит часть урока на каждого… Так что… Это не я умная такая, просто ты подаешь только нужное для экзамена. А в школе я уже восполню все, что сейчас могу не запомнить, готовясь к урокам второго курса.       В гостиной бормотал телевизор — Тобиас был дома. Он не разрешал остальным включать телевизор — боялся, что повториться история с магнитофоном, который испортился просто в руках у маленького Северуса. И пусть телевизор был не новым — кто-то из приятелей Тобиаса купил новый, а этот продал по смешной цене, но терять его Тобиасу не хотелось. Он привык расслабляться на диване перед экраном телевизора с бутылочкой пива и не собирался себе в этом отказывать по вине «дьявольского отродья».       Он слышал их разговор и задумался. Ведьма поедет в школу? Это и ее нужно будет собрать… Купить всякую всячину… Одни расходы и убытки.       Предстоящие растраты тут же перевесили плюсы от хорошо приготовленной пищи. В конце концов, не так уж плохо кормили в столовой, а макароны с овсянкой он и сам варить умеет. Так что он зашел на кухню и снова наблюдал, уже в который раз, что детей словно переключали. Вот только перед тем, как зайти, он слышал разговоры и смешки, а вошел — тишина и взгляды исподлобья, дети замерли и пытливо за ним наблюдают. Он хорошо помнил, чем заканчивались его вспышки агрессии после таких взглядов — девочка оказалась верткой, словно угорь, драчливой, словно индюшка в гнезде и каждый раз ему здорово доставалось.       Он молча присел за стол, дети переглянулись и так же молча стали накрывать к ужину. Тобиас не торопясь оглянулся — ему нравилась чистая кухня, аппетитные запахи вкусной еды, даже ведьмачки, что вертелись у плиты, не раздражали. Тихонько посовещавшись, Гюль осталась на кухне, чуть демонстративно поставив возле себя ту самую табуретку, а Северус пошел звать Эйлин. Вот все собрались за столом и принялись ужинать макаронами с тефтельками в соусе. Тобиас едва не причмокивал от удовольствия, сдерживался только из-за пристальных, казалось, насмешливых взглядов детишек. Желание избавиться от «родственницы» снова подняло голову. Но в этот раз он будет хитрее! Она сама уедет!       После ужина он неторопливо завел беседу об Австралии. Про зеленые луга, кенгуру и про Благотворительное Общество, которое бесплатно отправляет туда детей-сирот. Гюль оперлась бедром о тумбу мойки переглянулась с братом.       — Благотворительное Общество… Н-да… А вот вы мне скажите, вы читали произведения Чарльза Диккенса?       — Нет.       — Вы определенно родственники! — пафосно провозгласила Гюль, прижав ручки к груди. — И если твою нелюбовь к Марку Твену еще можно объяснить его произведением «Янки при дворе короля Артура», где тот весьма зло осмеял рыцарские традиции и Мерлина, то классические романы английского писателя… Не читали «Оливера Твиста»? Мальчик-сирота, выросший в церковном приюте, потом попавший к гробовщику, в банду малолетних воришек и в работный дом?       В глазах Тобиаса она увидела искру понимания и развила тему.       — Вот вы мне скажите, Англия страна консервативная?       — Да.       — С трудом отказывается от старых традиций?       — Не так что бы с трудом…       — Так почему вы решили, что в Благотворительных Обществах что-то сильно изменилось всего за двести лет и детей отправляют в райские кущи, а не на каторжный труд? — закончила Гюль. Тобиас пытался оправдаться, приводил примеры из газет… На что Гюль отвечала одним и тем же:       — Вы сами это видели? Вы говорили с кем-то, кого так отправили в Австралию?       Устав спорить с Тобиасом, она повернулась к Северусу и постаралась составить фразу на французском.       — Ton père est aussi naïf comme enfant. (твой отец наивен, как дитя)       — Я не наивный! — грохнул кулаком по столу Тобиас.       — Ну да. Все эти истории про молочные реки и кисельные берега в колониях — сказки для простачков. Местные жители не дураки и оказали сопротивление колонизаторам, отказываясь быть рабами и работать за еду. Вот и стали туда посылать бедняков и каторжан — дешевая рабочая сила. Не спорю, кто-то из них действительно стал богачом. Но таких единицы. Не могут все быть князьями, кто же тогда будет им стирать одежду и готовить еду?       Тобиас остался при своем мнении и постоянно выискивал в газетах заметки про успешных австралийцев и счастливых детей, что попали в фермерские семьи. на что Гюль только молча качала головой. В Австралию она не собиралась. Пока не собиралась!