Второй шанс

Нина сидела за стойкой регистрации, заполняя карточки, как в отделение вошёл злой, разъяренный Анатолий Борисович Алеников. Нина напряглась. — Добрый день, Анатолий Борисович, — проговорила Нина, заполняя карточки. — Добрый, добрый, — злобно проговорил он, ища глазами Иру. Дубровская заподозрила что-то неладное, но решила не лезть не в свое дело. Ира находилась в палате пациента, что-то проверяя, как её наглым образом, прервал голос Аленикова. — Ира, иди сюда. Поговорить нужно, — яростно проговорил Толя, стараясь держать себя в руках. Павлова испугалась такого тона от Анатолия, но все — таки вышла. — Наденька, посмотрите, — указала она медсестре, выходя из палаты, как её грубо схватил мужчина за локоть. — Хорошо, Ирина Алексеевна, — ответила медсестра. — Пойдём, — ещё сильнее сжимал её локоть Алеников. Ей было больно, невыносимо, но терпела, улыбалась всем сквозь боль. Анатолий открыл дверь в ординаторской, заталкивая силой туда Иру. — Ты что делаешь? — прошептала она, улыбаясь. Дура. Дура. Дура. Он делает больно тебе, а ты улыбаешься, наивно думаешь, что любит тебя. Как же ты ошибаешься. — Ты охренела в конец? — стал кричать мужчина. — За моей спиной предлагать взятки, чтобы вернуть себе должность. Ничем хорошим этот разговор не закончится. Анатолий кричал и мечел. Было страшно, но она не покажет ему свою слабость. — Ты дура? — Ира подняла голову, было неприятно слышать такие слова от мужчины, к которому она испытывала чувства. — А? Как тебе на ум это пришло? — А вот знаешь пришло на ум, — взглянула на него Павлова. — Я к тебе обращалась за помощью, просила — помоги, по человечески просила, — голос предательски задрожал, но она держалась максимально. — Но ты не помог. — А ты не подумала, что это бросает тень на мою репутацию? Что в Министерстве знают про наши отношения? — грубо проговорил Толя, продолжая сверлить её убийственным взглядом. — Извини… — остановилась она. — Извини, что бросила тень на тебя, — держаться сил не было, хотелось хоть раз быть слабой. — Но в общем — то там дают всем, все берут. Толя внимательно смотрел на неё, держась до последнего. — Ещё скажи, что я беру? — озвучил ее мысль мужчина. — Ну же, давай, договаривай. — Может и ты берёшь, — твердо сказала она, спрятав взгляд на карту пациента. — Я? — переспросил он, не веря своим ушам. Это стало последней каплей, концом его самообладания. Павлова подняла взгляд. — Я не знаю, — пожала плечами. — Может и да, — дальше она не ожидала, что может произойти. Он ударил её по щеке так сильно, что рядом стоящий стеллаж с приборами упал, а все содержимое разлетелось по ординаторской. Щека горела от сильного удара, она схватилась за неё, пытаясь уменьшить боль. Ира держалась, стараясь сдержать слезы. От обиды. — Значит так, если такое ещё раз повторится, — вывел из размышлений Толик. — Ты лишишься работы, ты поняла? Он покинул ординаторскую, оставляя дверь открытой. — До свидания, Анатолий Борис… — не успела Нина закончить, как тот зло посмотрел на неё. — До свидания Нина почувствовала что-то неладное, побежала в ординаторскую. За ней и Костик, и Саша, которые услышали грохот в ординаторской. — Что случилось, Ирина Алексеевна, — спросила Нина, заходя в ординаторскую, отмечая всю суть трагедии. — О, боже, — воскликнула Александра, переводя взгляд на блондинку, которая прикрывала щеку. Она подняла взгляд на коллег. — А. Я тут навернулась, — пыталась оправдаться Павлова, переставая скрывать синяк. — Давайте, я вам помогу, — быстро среагировал Костик, поднимая стеллаж и стал складывать вещи. — Синяк будет да? — прошептала она. — Да. — Большой? — усмехнулась Ира, пытаясь держать себя в руках. — Нормальный… — Я принесу Вам лёд, — проговорила Александра и скрылась за дверью. — Почему не врезали сами? — спросила Нина, ей было жалко смотреть на Павлову. Та молчала. — Ирина Алексеевна? Но она не обращала внимания ни на что. — Может потому что люблю? Или ненавижу? — задалась вопросом она.