Soft Hearts, Electric Souls

Чан-хён [18:47] только что закончил свои эссе не хочешь прийти?

Феликс [18:50] уже иду <3

Не прошло и десяти минут, как Феликс уже стучал в дверь Чана, его сердце билось чуть быстрее обычного. Прошло совсем немного времени с тех пор, как они начали встречаться, и каждый раз, когда они виделись, Феликс все еще чувствовал себя краснеющим подростком, заикающимся перед своей щенячьей любовью. Не то чтобы это было далеко от правды. Когда Чан открыл дверь, он приветствовал Феликса ослепительной улыбкой и быстрым поцелуем в губы, что определенно не помогло Феликсу скрыть румянец на щеках. — Привет, — усмехнулся Чан, втягивая Феликса внутрь за их сцепленные руки. — Я как раз собирался приготовить горячий шоколад, — заявил он, таща Феликса на кухню. Когда Чан остановился перед плитой, Феликс вскинул бровь. — В середине августа? — он недоверчиво посмеялся. Чан надул губы и будь проклят Феликс, если ему не показалось это невозможно очаровательным. — Мы австралийцы. Здесь летом температура в основном такая же, как и дома зимой, — жалобно захныкал он, поворачиваясь, чтобы продолжить свою работу. Феликс молча покачал головой, не веря, каким глупым может быть Чан. — Ну так что, хочешь? — хихикая, спросил он. — Конечно, — Феликс, несмотря на свой прежний скептицизм, невозмутимо смотрел на него, как будто ответ был очевиден. Когда горячий шоколад, наконец, был готов, они направились к дивану, включив случайный фильм, который попался. Феликс всегда считал, что молчание может стать действительно неловким, поэтому обычно он заполнял его всякий раз, когда чувствовал, что это слишком. И что он действительно любил в общении с Чаном, так это то, что, сколько бы ни длилось молчание, оно всегда казалось комфортным и приятным. Если молчание было чем-то, что он полюбил рядом с Чаном, то привязанность была еще одной вещью, с которой он никогда не мог бороться. Как только его чашка оказалась в безопасности на кофейном столике, он положил голову на плечо Чана, и они прижались друг к другу. Он уже не мог сдержать улыбку, когда почувствовал, как Чан поцеловал его в макушку, прежде чем обхватить рукой и притянуть к себе ближе. Когда завершилась последняя сцена и фильм закончился, Феликс наконец спросил то, о чем он думал в последние несколько дней. Теперь, когда Чан лежал на диване, а Феликс на нем, и они обнимали друг друга, Феликс позвал старшего. — Могу я спросить тебя об одолжении? — начал он осторожно, пока его голова все еще лежала на груди Чана. — Если это в моих силах, то да, конечно, — сразу же последовал ответ. Феликс тихо засмеялся из-за этих слов. — Всегда джентельмен, — поддразнил он, прежде чем продолжить. — Не мог бы ты пока не рассказывать Чанбин-хёну и Джисону о нас? — спросил Феликс, играя с рубашкой Чана, смущаясь посмотреть на него. Он удивился, когда Чан поперхнулся, поэтому поднял голову с груди, чтобы посмотреть на того. — Мы...эм...нас? — прохрипел он надломившимся голосом. От такой реакции вся уверенность Феликса покинула его. — Ты пригласил меня к себе и поцеловал на ночь. И мы обнимаемся, — сказал он, немного отстраняясь, боясь, что все неправильно понял, — я думал, это значит, что ты хочешь, чтобы мы были вместе. Чан горел от смущения, и его румянец уже распространился от шеи ко всему лицу, а глаза так и не встретились с глазами Феликса. — К-конечно я бы хотел чтобы мы были вместе. Я просто думал, что ты не хочешь и ты со всеми такой милый, так что я предположил, что я... — пробормотал Чан. Феликс выяснил, что это привычка Чана. Каждый раз, когда тот нервничал, его контроль над словами терялся и речь становилась бессвязной. Феликс наклонился и нежно поцеловал Чана в губы, заставив того замолчать. — Ты мне очень нравишься и я хочу, чтобы ты был моим парнем, — открыто признался Феликс, чтобы перед Чаном не возникло недопонимания. Он усмехнулся, когда старший покраснел еще сильнее и снова начал бессвязно бормотать, — да, конечно, то есть ты мне тоже нравишься, точнее, я имею в виду, я, конечно, знал это. Феликс уставился прямо на него, прежде чем расхохотаться с того, каким глупым был Чан, когда волновался. — Ты придурок, — заключил Феликс, наклоняясь, чтобы еще раз поцеловать его, слишком нежно, чтобы остановиться. — Так мне уже говорили, — ответил Чан, глядя в невероятные карие глаза напротив, и он клянется, что действительно может в них утонуть. — Но, судя по всему, теперь я твой придурок, — хихикнул он, сбивая Феликса с ног четвертым поцелуем за день. Их губы медленно двигались, пока они наслаждались каждым моментом сладкого жеста. — Да-да, ты мой, — прошептал Феликс, уткнувшись носом в шею Чана, прежде чем снова прижаться к его груди. — Так почему ты тогда хочешь, чтобы ребята еще не знали? — спросил Чан как раз тогда, когда Феликс надеялся, что тот забыл об этом. Феликс внезапно покраснел, пряча лицо в изгибе шеи старшего и бормоча что-то невнятное. — И что это было, Ликс? Я не расслышал, — спросил Чан, успокаивающе поглаживая его по голове. — Это неловко, — повторил Феликс, немного приподняв голову, но все еще утыкаясь в шею. — Ну же, все не так уж и плохо, — усмехнулся Чан. Зная Феликса, он наверняка преувеличивал то, что на самом деле было не так уж и серьезно. — Обещаешь мне не смеяться? — спросил Феликс, глядя Чану в глаза с полной серьёзностью. — Я обещаю, что не буду смеяться, любовь моя, — убедил тот, и Феликс от внезапного ласкового обращения издал вслух что-то странно похожее на удар ключа. — Я был по уши влюблен в тебя пару лет назад, — пробормотал Феликс. — Ребята все время смеялись надо мной из-за этого. Если бы они узнали, чем все обернулось, они бы не перестали, — наконец объяснил Феликс, и, договорив, столкнулся взглядом со старшим. Чан удивленно посмотрел на него, совсем не ожидая признания. — Ты когда-то был влюблен в меня? — переспросил он, пока его сердце переполняла нежность к парню напротив. — Это единственное, что ты понял из всего, что я сказал? — Феликс покачал головой, явно пытаясь скрыть сильный румянец на щеках. — Почему ты никогда не говорил об этом раньше? — спросил Чан, проводя пальцами по обесцвеченным светлым волосам Феликса. Он ничего не смог поделать с улыбкой, когда тот растаял от прикосновения. — Ты был классным парнем, которого все любили, а я был просто случайным ребенком, который переехал сюда из Австралии. У меня все равно не было ни единого шанса, — громко оправдывался Феликс, словно рассказывал историю всем соседям. — Замолчи, это неправда. Ты всегда казался мне очень милым и симпатичным, — признался Чан. Теперь настал и его час краснеть. — Что? — вскрикнул Феликс, придвигаясь так, что теперь он сидел на коленях Чана. — Ну, да, Минхо не переставал говорить мне об этом очаровательном и талантливом австралийском парне, с которым я просто обязан был встретиться, — процитировал Чан. Эта история никогда не была озвучена между ними. — Это так неловко, — заскулил Феликс. — В то время мы не были близки, так что чувства вроде как забылись. Так было ровно до тех пор, пока мы не начали чаще видеться, и ну, дальше ты и сам знаешь, — закончил Феликс, смущение, казалось, так и не пропало с его щек. — Хотел бы я знать тогда, теперь все это кажется слишком затянувшимся, — ответил Чан, имея в виду, что они могли бы сблизиться раньше, если бы хоть у одного из них хватило смелости собраться и предложить сделать что-то вместе. — Да, ну, по крайней мере, в конце концов все получилось, — радостно улыбнулся Феликс, все еще не веря, что его влюбленность в Чана на самом деле была взаимной. — Итак, пока не говорить ребятам, принял, — Чан лишь подтвердил, что весь смысл разговора был забыт из-за поворота событий. Даже если Чан и не был близок с Чанбином и Джисоном, как Феликс, они все равно были хорошими друзьями, и не было бы ничего необычного, если бы кто-то из них поднял тему свиданий. — Я сам скажу им, когда стану готов к их бесконечным приставаниям, — фыркнул Феликс, снова укладываясь на грудь Чана. Телевизор все еще заполнял тишину, показывая фильм ужасов с рейтингом «б», которого не боялся даже Феликс. И как раз в момент, когда он почти уснул, Чан позвал его по имени. Слишком уютно, чтобы пошевелиться или произнести хоть слово, так что Феликс просто промычал, давая понять, что слушает. — Я всегда был и буду на твоей стороне. Ты самое лучшее и прекрасное, что случалось со мной за последние несколько месяцев, — признался Чан, его слова были не громче шепота, чтобы не слишком напугать Феликса. На мгновение все погрузилось в тишину, и Чан подумал, что младший заснул и вообще не услышал его. Тогда Феликс поднял голову и посмотрел ему в глаза, пытаясь уловить в них ложь. Но все, что он мог видеть, это нежность, которую его парень испытывал к нему, и тепло в глазах, заставляющее Феликса прослезиться. — Я тебя не заслуживаю, — прошептал он в ответ, прикоснувшись к левой щеке Чана. — Конечно заслуживаешь, — не дожидаясь ответил Чан. — Ты заслуживаешь всего самого хорошего в этом мире, Ли Феликс, — закончил он, взяв руку Феликса и оставив легкий поцелуй на ладони. Теперь Феликсу, готовому заплакать в любую минуту, было невозможно скрыть, как блестят его глаза. — Тогда, думаю, в этом есть смысл, раз я нашел тебя, — сказал Феликс и, прежде чем Чан успел сказать что-то еще, он наклонился, прижимаясь губами к более тонким губам Чана. Феликс часами мог обнимать Чана, но он был уверен, что сможет провести вечность, теряясь в его поцелуях. Никто из них не проронил ни слова, когда Чан осторожно вытер слезу, которая медленно скатывалась по щеке Феликса. Они были счастливы вдвоем, и никакие слезы или насмешки друзей не могли разрушить то, что у них есть.