Последний шанс. Амортенция

Первый тоненький покров снега ещё не хрустел под ногами, но уверял, что пройдёт ещё недели две, и мы будем с радостью наслаждаться этим самым зимним звуком на свете. В Хогсмиде в эти выходные было как никогда много народу: школьники расселись по барам, основной массой занимая «Три метлы», развлекались в кондитерской «Сладкое королевство». Лишь некоторые останавливались на улочке или уходили к Визжащей хижине. Как и всегда, я была в сопровождении Гарри и Рона, которые были донельзя разбиты яростью, но в разных вида: Рон горел пламенем ненависти открыто, а Гарри — тихо и не подавая виду. — Да как Дин посмел! — кричал Рон, размахивая кулаками. «Дин, ах да… Интересно, интересно», — мысленно поддержала я «разговор», в котором говорил только Рон. Гарри лишь изредка что-то ему подкидывал, чаще всего — добавлял дров в этот костёр, наверняка, внутри радуясь тому, как бешено Рон поливает грязью Дина, ведь ему такого удовольствия не представилось. — А что такое? Ну, поцеловались они, и что? — Джини ещё… — Маленькая? Я тебя умоляю, Рон. Она куда взрослей тебя, если тебе, это, конечно, интересно. Рон надулся и стал таким же красным, как его волосы, даже ярче. Он ожидал услышать только согласие, как это делал такой же взбешённый Гарри, но наткнулся на горькую правду. Джинни действительно была куда старше Рона в душе, а если уж говорить про личную жизнь, — то у неё она была куда ярче. И это даже больше бесило Рона. Он пыхтел, дулся и бубнил что-то нечленораздельное, пока вдалеке не прошли под ручку Дин и Джинни. Надо было видеть этот огонь в глазах. И нет, не у Рона, там как раз всё было вполне понятно и спокойно. Гарри. Гарри Поттер, любимец девушек из-за своей популярности, шагающей впереди него, герой стольких столкновений с Волен-де-Мортом и его приспешниками, теперь сходил с ума по девочке, которую некогда даже не замечал! Огонь в его глазах был красноречивее любых слов! И именно на этот огонь можно было смотреть вечно: он излучал и любовь, и ненависть, и желание обладать человеком безраздельно, и при этом рвение защитить и быть любимым. Всё это перемешивалось, подогревалось ревностью и выплёскивалось лазером в Дина и Джинни. Кстати, о парочке. Они заметили нас и теперь свернули в нашу сторону. Рон не собирался убирать с лица гримасу недовольства, а вот Гарри… скрылся. Он затаился в глубине своей души, терзаемый тысячью иглами ревности. Хотя Дину он улыбался очень неохотно. Его губы расплывались в мизерной улыбке, а голос не желал появляться. Хорошо, что эта пытка для него закончилась гораздо быстрее, чем мы все думали. Джинни попрощалась с Дином, который ушёл к проходящим мимо ребятам, а сама взяла меня под руку и увела подальше от любопытных глаз. — Ну, как там успехи с амортенцией? — А… Это, — пробормотала я. Моя решимость иссякла с того момента, когда я вновь задумалась о риске быть «любимой». — Всё готово. — Так чего ты ждёшь? Знака с небес? — Нет, просто пока случая не представлялось, — нещадно врала я. И Джинни слышала эту ложь, она понимала её, но не хотела отступать. — Он и не представится, Гермиона. Здесь либо ты берёшь всё в свои руки, либо всё пропало! — уверенно говорила Джинни. — А как же ты, Джинни? Есть успехи? — перевела я все стрелки на неё. Ого! Я была удивлена и даже восхищена эмоциями во взгляде Гарри, а теперь меня добил окрас щёк Джинни. Она закусила губу и потупила взгляд. — Что такое? — с еле скрываемой улыбкой спросила я. — Знаешь, я подумала, что всё это ерунда. — Удивительное дело, — задыхаясь от непомерного нахальства девушки. Она так рьяно убеждала меня, что действовать необходимо, чуть ли не жизненно важно, но, когда дело дошло до её случая, она резко поменяла своё мнение. — Ты не подумай ничего такого. Я всё ещё считаю, что тебе стоит попытаться. Мне бы тоже стоило, но ведь это Гарри. Пройдёт время и зелье перестанет действовать, а он останется рядом. Тогда начнётся всё это неудобство… — Конечно, конечно, — пробормотала я, прекрасно понимая, что для Гарри это будет что-то на подобие красного платка перед быком. Он набросится на Джинни, стоит ему понять, что чувства его не то что взаимны, они давно глубоко питаемы со стороны девушки. — Ко всему, сейчас вся эта ситуация с Волен-де-Мортом. Когда же, если не сейчас? Действительно. Когда, если не сейчас? В любой момент я могу потерять даже то, что имею на данный момент. Меня совершенно не интересует, остался ли Снейп верен Черному Лорду, или нет; меня не трогают эти нескончаемые слухи вокруг него, ведь всё это — лишь злые языки. В тоже время во мне не было безграничного доверия. Я просто любила. Я любила сидеть на его уроках. Любила слушать его голос, наблюдать за тем, как он ходит по кабинету и выдаёт по 10-15 колких шуток за пару. Я любила натыкаться на него в коридорах, как любила находить взглядом в Большом зале. Особенной радостью для меня сиял первый школьный день, когда после долгих каникул, я встречала его в толпе учеников и учителей. И не важно, увидит ли он меня, остановит на мне своё внимание или нет. Это была радость, в которую я не посвящала даже самых близких, — лишь Джинни была сторонним наблюдателем моей трепетной любви, тихой и одинокой. И вот теперь всё это могло в миг разбиться, растаять на моих глазах, и я даже не смогу пошевелиться. Мне не удастся спасти даже эту безмятежную гавань, в которой я пребывала всё это время. Может быть, именно поэтому я так рьяно бросилась на любовное зелье? Может быть, поэтому так решительно забралась в хранилище, чтобы забрать ингредиенты для амортенции? И я думала об этом постоянно, метаясь между двумя решениями: пойти ва-банк и подлить готовое зелье или навсегда распрощаться с мечтой и продолжать наслаждаться тем, что имею. Нет, второе было слишком мучительное, слишком долгое наказание! Я хотела большего, и в этом никто не смел меня упрекнуть. Заканчивая прогулку в Хогсмиде в компании Джинни, Гарри и Рона, я была твердо уверена в том, что должна попытаться. Должна испытать это счастье быть любимой, пусть и насильно. Но хоть чуть-чуть… В гриффиндорской гостиной я пробыла недолго. Мы сидели какое-то время перед камином, отогревая замёрзшие руки и ноги и обсуждая прошедший день. Джинни поглядывала на меня, как бы поддерживая своим молчаливым, но вполне открытым взглядом. И тогда я окончательно решилась: отойдя с Гарри в тёмный угол, я в третий раз попросила у него мантию-невидимку. — Опять?! Гермиона, куда ты ходишь вечно… — Пожалуйста, — взмолилась я, наверное, впервые уговаривая Гарри помочь мне в таком важном и личном деле. И Гарри был не против, просто его беспокоило то, чем я занимаюсь. — Ты за кем-то наблюдаешь? За Драко? — Что? Нет! — воскликнула я, но тут же замолчала, понимая, что, прикрываясь им, могу спастись от расспросов, по крайней мере, от общих. Но шанс был упущен, поэтому я решила раскрыть часть правды, не открывая при этом всех карт: — За Снейпом. — Этот чёрт точно как-то замешан в деле с Малфоем! — Не знаю, но… Гарри, ты поможешь мне ещё раз? Гарри посмотрел на меня так пристально, как только мог его неопытный взгляд: он был замечательным волшебником, который ужасно разбирался в людях. Он им доверял, но иногда оставался ни с чем. Поэтому сейчас он не смог увидеть во мне настоящей причины такой наглой просьбы. — Хорошо, — выдохнул он и позвал меня наверх, где выдал мантию-невидимку. — Но я жду от тебя объяснений. — Предоставлю самый объёмный доклад, — рассмеялась я, накидывая на плечи мантию. И, когда я была полностью скрыта от глаз, прошептала: — Доклад по зельеделию. Когда я выходила, Гарри улыбался. В этот раз меня не встретил одинокий поздновечерний Хогвартс. Нет, ученики всё ещё бродили по школе в компаниях по три-четыре человека. Кто-то одиноко шатался по лестницам, кто-то, как и в прошлый раз, зажимался по углам. Я совершенно не обращала на них внимания, лавируя между группами и всё ниже и ниже спускаясь. Подземелье радовало куда больше! Здесь я встретила только одного ученика, который, раскидывая ноги по всему мрачному коридору, шёл неторопливо, уверено и довольно нахально. Когда он дошёл до поворота, а я осталась стоять у кабинета профессора Снейпа, в моих руках волшебным образом появилась вонючая бомбочка, которую мне одолжили близнецы Уизли ещё перед началом учебного года. Размахнувшись, я запустила её туда, где проходил нахальный парень. Грохот, а за ним и вонь распространились по всему коридору, привлекая к себе внимание. Как я и ожидала, через несколько секунд открылась дверь и показалась фигура Снейпа: он быстрым взглядом осмотрел коридор и пошёл к тому месту, где взорвалась бомбочка. Пользуясь случаем, я успела проскользнуть внутрь кабинета и остаться там, когда дверь за профессором захлопнулась. Первое мгновение, признаюсь честно, я растерялась: оставшись в эпицентре военных действий, так сказать, на передовой, я просто не знала, за что браться. Мой план заканчивался на проникновении в кабинет, а дальше шла импровизация. Но меня опять посетила удача! На столе, где были разложены различные свитки, на краю стояла кружка чая, а может и чего похлеще. В эту кружку я и вылила всё, что у меня было. Розовая жидкость тут же принялась за своё коварное дело, моё же дело было закончено. Теперь я должна была также незаметно выбраться наружу, чтобы уже завтра понять, удалось ли мне получить желаемое. И вот тут моя Фортуна отвернулась от меня. Когда я подходила к выходу всё под тем же прекрасным подарком Гарри, дверь резко распахнулась и на пороге опять возник хозяин кабинета. Лицо Снейпа было искажено яростью, которую он быстро спрятал под личину хладнокровия. Исследуя кабинет ястребиным взглядом, он прошёл до стола и уселся в кресло. В этой тишине мы пробыли недолго, но я же ощутила эти несколько секунд как бесконечность. Сердце так и дрожало в груди, выдавая меня так, если бы на мне не было мантии. Но Снейп не обращал на это внимания, он будто и не слышал этого грохота. Я гадала, как бы мне выскользнуть, и тут судьба вновь подала мне руку помощи: со стола профессора что-то упало, так что он на мгновение отвлёкся от пристального созерцания своего кабинета. В этот момент я выстрелила торпедой на волю, где ещё долго не могла отдышаться. Всё происходящее не укладывалось в моей голове и больше казалось сном, нежели реальностью. Я действительно проникла в кабинет профессора, действительно подлила ему в чай амортенцию и вышла при этом без единой царапинки! Что это, если не чудо? И это чудо окрыляло, возносило до небес, при чём без помощи всяких метел. Моей радости не было предела. Я еле сдерживала улыбку, тормозила пляшущие ноги, чтобы спокойно дойти до грифиндорской гостиной: там меня всё ещё ждала Джинни. Она не смогла уснуть, зная, что сейчас в моей жизни происходит переворот. Когда я забежала внутрь, она спрыгнула с диванчика и подлетела ко мне, пытаясь вытащить из плаща. — Ну? Я сейчас взорвусь, Гермиона, — немедленно рассказывай мне всё! — горячо шептала она всё это время, пока я наконец не оказалась на одном из кресел, куда ко мне тут же пристроилась и Джинни. — У тебя получилось? Получилось, да? — всё спрашивала и спрашивала она. На моих губах появилась улыбка. — Да? Этот с придыханием вырвавшийся вопрос был затерян в громогласном визжании. Джинни соскочила с диванчика и обняла меня, продолжая что-то щебетать. Такой писк мог кого-угодно разбудить, так что я начинала бояться того, что уже через минуту сюда соберётся вся школа. — Тихо, тихо, — пыталась я урезонить её, но мой смех сам собой вырывался наружу, ещё больше провоцируя радость Джинни. — Мы сейчас всех разбудим. — И что? Какая теперь разница, Грейнджер! У тебя всё получилось! Да, на данный момент у меня всё пошло по «плану», но, кто его знает, как оно пойдёт дальше? Почему-то уже сейчас мне начинает казаться, что я исчерпала все свои запасы удачи, — последний её всплеск показался, когда я выбегала из кабинета профессора пару минут назад. И чем больше я думала об этом, тем больше места в сердце занимала тревога.

*** *** ***

Следующая встреча с профессором Снейпом планировалась на следующей неделе. «Защита от Тёмных искусств» прошла за день до того, как я забронировала мантию-невидимку в третий раз, так что у меня была целая неделя для подготовки. Всё это время я старалась не подавать виду и избегать «Чёрный плащ» так часто, как-только было можно. Я заходила в Большой зал реже обычного, выходила из гостиной только в случае крайней необходимости, чаще всего — на пары. Субботний поход в Хогсмид я также благополучно пропустила, рождая несколько заинтересованных взглядов. Дело в том, что эти вылазки в соседнюю деревеньку любили до сих пор, хотя мы туда выбирались уже не первый год. Сменить обстановку, закупиться сладостями в кондитерской или выпить сливочного пива в «Трёх мётлах» … Идеальное препровождение дня, которое я пропустила, утыкаясь носом в учебники. «Всегда говорил, что она странная», — тихо сказал Рон, выходя вместе с Гарри из гостиной. Да, я была бы страной, если бы пропустила великолепный день в Хогсмиде ради учёбы, по мнению того же Рона, но ведь учебники были лишь предметом, который закрывал ото всех мои пунцовые щёки, смущённую улыбку предстоящей встречи и сильно колотящееся в груди сердце. Но Джинни меня поняла. Она даже прикрывала меня, когда кто-то начинал задавать ненужные вопросы. Делала она это не только из дружеского и женского понимая, но и из-за чувства вины. Не так давно в Хогвартс залетела «птичка» от близнецов. Джордж и Фред, следуя, видимо, любопытству и желанию быть «необычными», заглянули на огонёк. Их лица в камине я до сих пор помню и, не думаю, что смогу когда-то забыть. Они вспомнили пример почившего Сириуса и передали свой пламенный привет через камин: две головы пытались уместиться вместе, чтобы дать мне пинка и напомнить о нашем проклятом споре. «Как твои успехи, Гермиона? Есть жертвы?» — издеваясь, спросили они вместо приветствия. Тут меня спасли две вещи: одинокая гостиная (никто не видел этой изощрённой пытки Фреда и Джорджа) и Джинни. Их сестра довольно быстро разогнала любопытные носы, после чего стала ещё больше помогать, видимо, безмолвно извиняясь за своих братьев и за то, что втянула меня в эту игру. И вот всё это произошло только за одну единственную недельку. И именно в ту неделю, которая и так без всяких дополнений добивала меня своими эмоциями. Не скажу, что я была счастлива распрощаться с ней, но и совру, если об этом не обмолвлюсь. Я с дрожащими ногами смотрела вперед и с выдохом облегчения оставляла позади семь предыдущих дней. В день, когда меня, Рона и Гарри ждал очередной урок по «Защите от Тёмных искусств», Джинни ещё больше начала вертеться. Уже с вечера она показала свою «поддержку», выражающуюся в вздёрнутым наверх кулачках, а утром она продолжила эту вдохновляющую кампанию. — Такое чувство, будто она тебя на войну отправляет, — усмехнулся Гарри. — Знаешь, в каком-то смысле так и есть, — пробормотала я и ускорила шаг, надеясь, что Гарри догадается не влезать в это дело. И он действительно скомкал тему военных действий, интуитивно понимая мой посыл в словах. К дверям кабинета мы подошли самые первые. Гарри не понимал такой спешки, Рон — просто бурчал под нос, видимо, таким образом показывая своё недовольство. Но мне было абсолютно наплевать. Я так нервничала, что усидеть на месте не могла: приблизившись к этому дню, я начинала жалеть, что вообще задержала этот момент. Знала бы заранее — не маялась сейчас. Через несколько минут ученики стали подходить к нам, собираться компаниями и что-то обсуждать. Даже в этих простых обыденных разговорах я находила что-то плохое: выдумывала себе, что все уже знают о моём поступке. И чем дальше я пускалась в рассуждения, чем глубже погружалась в мысли, тем хуже мне было. — Гермиона, ты побледнела. С тобой точно всё хорошо? — вдруг взял меня за плечо Гарри, когда мои ноги уже не могли стоять спокойно. Я дрожала только от одной мысли, что всем станет известно… — Гермиона? — Да, всё хорошо… Я так и не договорила, — прикусила язык, стоило увидеть, как из-за угла которую неделю вырывается мрачный вихрь. Профессор Снейп с виду выглядел так же, как и каждый день, — недовольно. Он с презрением оглядел класс, при этом всего лишь на секунду, а после, распахнув двери, запустил толпу внутрь. Я зашла самая последняя, растягивая расстояние между нами. Прекрасно знала, что для амортенции расстояние не проблема, но сейчас это как-то забылось в море волнения. Пропуская всех вперед, я затерялась на задворках, пригибая голову и пытаясь не обращать на себя ни малейшего внимания. Конечно, мои отсидки не сыграли мне на пользу: Рон и Гарри сразу же заметили моё отсутствие и теперь с вопросами во взглядах оборачивались. Первые десять минут я была в относительной безопасности. Профессор Снейп как обычно проходил вдоль парт, рассказывая тему урока и, казалось бы, игнорируя весь класс. Иногда он успевал дать подзатыльник какому-нибудь отвлёкшемуся ученику (чаще всего грушей для битья были именно Гарри и Рон). Но в этом привычном течении урока я заметила нечто новое: глаза профессора тайно осматривали весь класс, каждого присутствующего ученика. Он мог задержать взгляд на ком-нибудь, а потом с гримасой отвести его в сторону, при этом не прерывая лекции. Всё это было очень странно, и не я одна это заметила: некоторые девушки из слизерина шептались рядом со мной об этом. «Слышала, что он так всех осматривает последние дни», — сказала шёпотом одна из сплетниц, за что тут же получила от вездесущего профессора, способного появляться так тихо и неожиданно, что каждый раз пугаешься. «Ищет кого-то? Да нет… Амортенция работает точно по цели», — думала я, отвлекаясь всё больше и больше. — Мисс Грейнджер! Я даже на месте подскочила от этого крика, — мою сонную хандру, как ветром сдуло. Теперь я во все глаза смотрела на приближающего к моей парте профессора, смотрела на него и, ох, как мне не нравилось всё это. Моя мимолётная встревоженность превратилась в ощущение скорой расправы: уже сейчас я думала, что меня раскрыли. — Не хотите поучаствовать в разговоре? — с едкой улыбкой спросил он меня, останавливаясь рядом. Он опёрся рукой о парту и чуть нагнулся, заставляя меня сжаться и прикрыться учебником. — Вы слышали, о чём я только-что говорил? В моей голове не было мыслей, я даже толком не слышала его, так что первое мгновение подумала покачать головой, как-бы отгоняя его, но потом что-то дёрнуло меня, и я закивала, энергично так, будто сама себя уговаривала в это поверить. Выражение лица профессора не сменило своего холодного оскала, наоборот, — оно расточало ещё больше ледяного презрения. Совру, если скажу, что меня это не задело: я очень остро реагировала на любое изменение в поведении Снейпа. Я не выносила его острот, направленных в мою сторону, а от презрения слабела и робела. — Простите, профессор, — пробормотала я, опуская голову и складывая руки на коленях. Было обидно до слёз! И он растаял. Нет, это была не улыбка блаженства, не было в ней покорности и безумной привязанности, которые обещала амортенция. В этой полуулыбке не было любви. Вместо этого я заметила расположенность Снейпа ко мне, что уже было чересчур для одинокого мрачного бывшего профессора зельеделия с огромным запасом острот. — Итак, продолжим урок, — и он оставил мена позади, вновь проходя по исследованному пути между рядами парт. Я не знала, как реагировать и что мне думать. В голове была пустота. Я ожидала, что, завидев его улыбку, могу сойти с ума от восторга, думала, что, испытав на нём амортенцию и достигнув своей цели, буду на седьмом небе от счастья. Нет, я просто не могла справиться с этой пустотой. Меня захлестнула апатия, но насколько она была глубока, настолько и скоротечна. Я будто вынырнула из моря, беспросветного и такого же мрачного, как и вид профессора. И когда эта волна выпустила меня на берег, я смогла зацепить другую сторону этой истории: я густо покраснела и скрылась за волосами, которые удачно прикрывали моё лицо. Со стороны могло показаться, что так на меня подействовали слова профессора, его недовольство и моя несобранность, — неспособность ответить на вопрос! Но, подумав так, человек будет очень далёк от того, что действительно сейчас занимало моё сердце. Такими людьми были Гарри и Рон: и если Уизли просто горел яростью и желал расправиться за то, что Снейп опять «нахамил», то Гарри приписал этому связь профессора и Малфоя. «Всё хорошо», — улыбнулась я и помахала рукой, как бы отгоняя их от нелепых выводов. Гарри ещё какое-то время оборачивался ко мне, но, после хлёсткого удара по голове от профессора, перестал мучить меня своими выжидающими взглядами. Последнее, что он мне передал, это было обещание расспросить меня обо всём, и взгляд, которым он прожигал меня, меня уже заранее заводил в тупик. — На сегодня закончили, — недовольно пробурчал профессор в конце урока, не обращая на класс ни единой крупицы своего внимания. Гарри собрался быстрей всех и уже подошёл ко мне. — Я надеюсь, ты не будешь ничего утаивать! Ты обещала мне, — начал он, но тут прозвучало спасительное: — Мисс Грейнджер, останьтесь. Гарри сжал кулаки и посмотрел в сторону профессора, так неудачно показавшегося в нашем разговоре. Снейп был в другом конце кабинета, но это расстояние не помешало Гарри вылить на него всю свою ненависть, не оставив в закромах и капли. Но весь этот коктейль не самых приятных эмоций остался незамеченным адресатом, который смотрел на меня в немом ожидании того, когда класс полностью опустеет. — Ты не обязана, — решительно сказал мне Гарри, за руку потянув к выходу. И тут я оказалась между двух неприятных ситуаций: с одной стороны был Гарри, который не даст мне шанса вывернуться, с другой — Снейп, свидание с которым я тоже хотела бы оставить до лучших времён, когда смогу хотя бы свыкнуться с этой его улыбкой. — Знаешь, ты иди. Он ничего мне не сделает, — пробормотала я Гарри и подоткнула его вперёд. — Рон, — требовательно сказала я, когда Гарри не сдвинулся с места. — Я согласен с… Ладно. Пойдём, — сдался он и потащил Гарри к выходу. Когда дверь за ними закрылась, я прошла до своей новой парты, которую эксплуатировала всю пару, и неуверенно посмотрела в сторону профессора, который не собирался щадяще относиться к моей «шалости». Тишина между нами не долго мучила меня, так как уже на первых секундах я поддалась её влиянию и проскулила: — Вы сильно злитесь? — Почему я должен злиться? — пожал плечами Снейп и отлепился от учительского стола, по всей видимости, направляясь ко мне. Моя сдержанность тут же упорхнула, уступая место тревоге. Я соскочила с места и встала на ноги. — Вы нервничаете, мисс Грейнджер? «Что уж теперь нервничать и извиняться», — так и сквозило в его взгляде, хотя он продолжал пытать меня своей совершенно новой и неизведанной мною полуулыбкой. Соедините всё это с его медленными шагами, которыми он сокращал расстояние между нами, и можете представить, в какой ситуации я оказалась со своими бешено стучащим сердцем. — Я не ответила на вопрос, — напомнила я о своём маленьком проколе, который раньше не замечался за моей вездесущей пронырливостью и умением влезать тогда, когда не спрашивают. — Вздор! Это так неважно, — махнул он рукой, только больше меня смущая. — Разве я хоть слово вам сказал? — Нет, — покачала я головой. Действительно! Именно это меня и насторожило тогда. Чтобы Снейп да упустил возможность втоптать гриффиндорца (в особенности меня) в грязь? Здесь любой начнёт подпрыгивать на стуле. — И почему же вы тогда так боитесь меня? Задавая этот вопрос, он загонял меня в угол, — в прямом смысле! Я отходила к третьему ряду парт, откуда уже не могла бы убежать. А Снейп подходил всё ближе, отрезая пути к отступлению. И я решила прибегнуть к риску: пуститься в проём, пока он был ещё открыт. — Гермиона… Как только я оказалась перед проёмом, рука профессора преградила мне путь. Я ощущала его так близко, что чувствовала каждым нервом, как рукой соприкасаюсь с его грудью. Его близость и моё имя, произнесённое им рядом, полушёпотом… Какая это была сладостная пытка! Я готова была вспоминать о ней ночи напролёт, но оказаться в реальности здесь — слишком сложно. Меня бросало в дрожь от его присутствия, голова кружилась от его голоса, от ощущения близости. — Вы так и не ответили на вопрос, — напомнил Снейп. Боже, какой там был вопрос? Какие могли быть вопросы в этой ситуации?! Я теряла голову, а он задавал мне какие-то дурацкие вопросы. — С вами всё хорошо? Со мной? Да я в раю! Я задыхаюсь от того, что смогла застать этот момент, меня раздирает счастье на кусочки. Разве может такой человек чувствовать себя просто «хорошо»? Нет слов, способных описать то, как я себя сейчас чувствую. — Вы то бледнели, то краснели. Может мне отвести вас в Больничное крыло? — Нет! Мне ничего не нужно. Со мной всё хорошо, — воскликнула я и зашаркала назад, до сих пор не придя в чувства. — Обещаю, профессор, я выучу всё к следующей паре! К завтрашнему дню, если потребуется! — Неужели? — Клянусь! — Раз так, — он отошёл от меня на то более-менее безопасное расстояния, на котором я могла хотя бы спокойно дышать и немного свободно думать. — Приходите завтра ко мне с выученным параграфом из учебника. — Обя… обязательно, — пробормотала я, уже после понимая, что меня опять загнали в ловушку. — Тогда до завтра, — и он открыл мне заветную дорогу к выходу. Я воспользовалась этой возможностью в то же мгновение, но только для того, чтобы запнуться у дверей, услышав добивающее: — Мисс Грейнджер, и не надейтесь. Спуску я вам не дам.