The Thought-Fox

Тикание часов почти незаметным гулом аккомпанировало длинному монологу молодого преподавателя. Две дюжины студентов с искренней заинтересованностью следили за изменением логической цепочки приятной на слух речи мужчины. Его темные, слегка волнистые на концах пряди волос небрежно падали на чистый лоб, густые брови и искрящиеся глаза, как ничто другое показывавшие, насколько сильно импонировала молодому специалисту выбранная тема семинара. — Философия абсурда Альбера Камю доведена до критической вершины в его выдающемся произведении «Посторонний». Сам писатель не раз упоминал в своих мемуарах, что абсурд — это одновременно и сам порядок вещей, и его ясное осознание некоторыми людьми. «Абсурден» тот человек, который из изначальной абсурдности, не колеблясь, извлекает все необходимые последствия, — преподаватель, сделав небольшую паузу, неспешно заглянул в глаза каждому сидящему в аудитории студенту. — А теперь ответьте мне, какова сюжетно-образная реализация Марсо, главного героя произведения? Задав вопрос, Ким Тэхен облокотился бедром о стоящий позади него стол и, сложив руки на груди, одобрительно кивнул Пак Чимину, светловолосому парнишке, почти всегда первым поднимавшим руку. — Aujourd’hui, maman est morte. Ou peut-être hier, je ne sais pas*, — ответил он с лёгким, еле заметным корейским акцентом. — Абсурдность — это первое, что бросается в глаза при прочтении. Мысли героя чётки и ясны — ему плевать на смерть матери, на убийство другого человека, на собственную жизнь. Он не способен сопереживать, не способен проявлять свои чувства, даже не способен мыслить. Абсурдность заключается в том, что ему нет места в мире, в котором он живет. Жалкий человек, — последние слова парень произносит с неким пренебрежением, повесть явно не произвела на него приятное впечатление. — Я готова поспорить с Чимином, — раздался голос другой студентки, Пак Чеён. — Да, кому-то он может показаться неприятнейшим героем, но мне понравилось объяснение Жан-Поль Сартра, — на лице преподавателя Кима сразу же появилась добродушная, еле заметная улыбка и скромная тень увлеченности. — Он утверждал, что герой мил в своей безгрешности. Абсурдность — это разлад, но как можно назвать таковым человека, чьи мнения и принципы здравы и логичны? — Его мысли противоречат исторически устоявшемуся укладу общества, — парировал Чимин, с неприязнью наблюдая за девушкой. — А всегда ли мы действуем так, как желало бы общество? — Мы хотя бы стараемся не делать того, о чем нельзя поболтать с людьми после обеда*, — вновь ответил Пак, но вместо агрессии вызвал у девушки лёгкий конфуз и незаметно порозовевшие щеки. Парень как никто другой знал, что она любит «Портрет Дориана Грея», а особенно колоритную фигуру лорда Генри. — Вы вспомнили прекрасную цитату, господин Пак, — Тэхен все же решил вмешаться в полемику студентов, — и я могу сказать, что как Вы, так и Пак Чеён, по-своему правы в этом вопросе. Посторонний — это человек перед лицом мира, хоть и является частью него. В большинстве своём каждый хоть раз задается вопросами об экзистенциализме, и кто-то находит ответ моментально, а у кого-то уходят целые годы, чтобы познать себя. — Господин Ким, — обратился к преподавателю другой студент. — А вы — Посторонний? Тэхен замер, с одной стороны уже зная, что можно ответить, но с другой, более честной по отношению к самому себе, не находил ни одного адекватно правдивого отклика. Ким Тэхен, а ты — Посторонний?

***

— Тэ, мне кажется, тебе пора заканчивать вести пары в этой шараге, — Сокджин отпил ещё немного соджу и, зажмурившись, резко выдохнул. — Слишком уж задумчивым становишься, даже сильнее, чем обычно. — К твоему сведению, этимологически «шарага» означает либо жульническое предприятие, либо учреждение, занимающееся чем-то заурядным, — поправил уже изрядно охмелевшего друга молодой человек, гоняя по гладкому столу рюмку из левой ладони к правой, да наоборот, лишь немного пригубив алкогольный напиток. Джин понял ещё по жестам — с Кимом что-то не так. — А это университет. — Слушай, ну какой это может быть университет, если он находится в настолько крошечном городке? — Каждый человек, вне зависимости от его сословия и места проживания, способен быть интеллигентом. Приходят действительно хорошие и подающие надежды ребята, способные утереть нос даже таким столичным парням, как ты. Джин на это заявление лишь безобидно ухмыльнулся, поглядывая на своего меланхоличного друга, вновь полностью погрязшего в свои мысли. — Ты говоришь как старик, который вот-вот собирается уже коньки отбросить, а тебе до тридцати даже ещё жить и жить, — Сокджин сделал небольшую паузу. — Ты же знаешь, к чему именно я клоню. — Знаю, хен, — печально вздохнул Тэхен, сильнее сжимая пальцами рюмку, что не скрылось под острым и внимательным взглядом друга. — Твоим интеллектуальным способностям нечего делать здесь, — в месте, где время остановилось ещё лет двадцать назад. — Тэ, я волнуюсь за тебя. Уже два года прошло с момента публикации твоей последней книги. Тэхен знал это. Знал и то, что в этой съемной однокомнатной квартире он замуровал себя сам же. Стоявший на подоконнике ноутбук уже покрылся пылью, а десятки исписанных листов уже несколько недель, а может даже и месяцев, лежали в нижнем ящике темного дубового стола, принадлежавшего арендодателю. Знал, что жизнь вокруг него остановилась, как и он сам, и лишь редкие семинары по теории мировой литературы, которые он проводил не ради заработной платы, а скорее для души, стали единственным развлечением в его жизни. — Я устал, — сердечно и так болезненно прошептал он, зная, что Сокджин поймёт главную суть этих слов. Друг же не перебивал, ждал, что Тэхен, наконец, раскроется. Поделится тем, что мучает его уже долгое время. — Я не знаю, кто я. Зачем я именно здесь. Зачем писать? Куда стремиться? — Ты запутался в себе самом же, — не вопросительно, а именно утвердительно промолвил Джин, подвигая свой стул ближе и немного приобнимая товарища за плечи. Это была тихая помощь, своим безмолвием говорившая громче остальных звуков. Минута, две, три… физическую тишину нарушали грузные капли дождя, тарабанившего по окнам и внешнему подоконнику. Сокджин заметил, как дерево, почти касавшееся ветвями монолитного дома, растеряло первые листья. На улице скоро наступит зима, но в душе молодого парня она уже пришла и давно распределилась по всему телу. — Знаешь, — вдруг подал голос друг, — я тут вспомнил, как в универе, ещё курсе на втором, у нас были пары по психологии. И препод с нами проделал одну интересную вещь, которая многим из нас показалась достаточно полезной. — О чем ты? — Тэхен действительно не понял, к чему тот клонит. — Комната. Знаешь, специфика человека очень многогранна, как и его мысли. У каждого есть свои ассоциативные связи, или как там они называются… заумные слова это по твоей части, — Тэ на это лишь фыркнул. — Короче, тебе нужно представить комнату. Она будет только твоей, это как распределение своих же мыслей по полочкам — в своей же голове, например, представляешь, что в этой комнате стоит шкаф, и вот ты думаешь, какого он размера, какой на ощупь, что там внутри и так далее. В общем, представляешь что угодно, а потом анализируешь. — Прямо «Начало» Нолана, — подметил Тэхен. — Ну да, только теперь ты — Леонардо ДиКаприо, который лезет на уровни своего же мозга, — Джин сделал ещё один поспешный глоток, тут же кидая в рот виноградинку. — Очень крутая вещь, которая позволяет тебе понять, что ты вообще хочешь от своей жизни. Ведь любая вещь несёт в себе какую-либо ценность, главное понять, какую именно. Давай попробуем вместе? Я просто помогу тебе, а там, если что, сам додумаешь. Ты ж писатель, фантазия работает шикарно. Тэхен отнёсся к этой затее скептически, но, зная Джина, который не остановится, пока своего не добьётся, коротко кивнул. Тот моментально расправил плечи, забрал из рук товарища несчастную рюмку и повёл его из кухни в зал, заставляя того подойти к дивану. — Это-то зачем? — нахмурился Тэ. — Так надо, не переживай, — Джин повертелся и, найдя декоративную махровую подушку винного цвета, положил ее у подлокотника, приглашая хозяина квартиры прилечь. — Представь сейчас, что я твой психолог. — Тебе не кажется, что все выглядит абсурдно? — Абсурдный здесь только ты, — возмутился Джин, вроде бы не сказав ничего, но для Тэхена этот ответ был всем. — Ложись, и мы хотя бы попробуем. Потом благодарить ещё будешь. Тэхен нерасторопно и будто бы недоверчиво лёг на диван, пока Джин уместился на стоящем рядышком потрепанном кресле. — Вот, супер. А теперь закрой глаза, — Тэхен, словно боровшись с самим собой, все же проиграл в мысленной схватке и выполнил действие. — А теперь расслабься… Сосредоточься на звуке дождя, на своём дыхании. Тэхен даже почувствовал, как изменилась интонация друга. Наверное, именно поэтому они и поддерживали друг друга столько лет — всегда могли и посмеяться, и прийти на помощь в трудный момент. Только сейчас он понял, насколько этот молодой мужчина дорог ему. — Ты готов? — выжидающе спросил тот. — Да, — четко и по делу. — Теперь представь себя. Что ты стоишь у двери… Какая она? Тэхен не мог поверить, что он может так легко погрузиться в свои, так сказать, «чертоги разума». Безусловно, как писатель он имел довольно развитую фантазию, творческий склад ума, да даже, как ни иронично, был левшой, которых так часто называют именно созидателями. Однако дождь все тарабанил, половица, на которую облокачивался Джин, немного скрипела, а из старого подоконника дул сквозняк. И все же, спустя несколько долгих минут, он все же сосредоточился. Заметил, как сердце забилось равномернее, как грудь вздымалась при каждом вдохе, а мысли уносились вдаль. Пустота. Темная, кромешная. Или светлая? Пустоту нельзя описать, ты лишь знаешь, что она есть в твоей душе. Хотя она может исчезнуть, стоит лишь представить нужную деталь. — Дверь? — Тэхен нахмурился, призадумавшись. Поразительно, но он увидел ее. — Да обычная, темно-коричневая. — Хорошо, — улыбнулся Джин, хоть и знал, что приятель этого не видит. — А теперь посмотри на ручку. Опиши ее как сможешь. Ким немного напрягся. — Металлическая. Длинная, которая опускается при нажатии. — Попробуй теперь коснуться и открыть дверь. Получается? — Да… — ответил тот, будто бы чувствуя собственной ладонью холод и, приложив усилия, потянул дверь на себя. — Что там? Какую комнату ты видишь? А может, это и не комната вовсе. — Это комната… — в своих же мыслях молодой человек осмотрелся. — Она светлая, большая. — Отлично. Там есть источник света? — Да, — Ким как будто бы повернул голову вправо. — Здесь большое окно, французское. Оно немного скрыто под прозрачным тюлем. — Прекрасно, — Джин сделал небольшую паузу. — Подойди к нему. Тэхен подошёл ближе. Он чудным образом знал, что находится в каком-то городе, скорее всего квартире (находился словно на высоте), но за пределами окна ничего не было. Пустота. Именно это он и ответил Джину, чей голос слышался словно на периферии. — Развернись. Что ты видишь? — Комната просторная, прямоугольная и широкая. Пропала дверь, через которую я заходил. — Ты видишь иные проходы? — Да, здесь большие двустворчатые двери. Они белые, прозрачные на верхних половинах. — Они раскрыты? — Нет, закрытые, мне кажется, на ключ. — Хорошо, значит, дальше пока не пойдём. Какая вообще комната? Это спальня? Есть что-то из интерьера? Скажи как можно детально. — Хорошо, — Тэхен мысленно потрогал стены. — Больше смахивает на гостиную. Здесь светло-серые обои, гладкие, но по низу белая кладка, не могу понять, что за материал. Я стою около батареи, но она отключена, кажется, сейчас весна… Слева ещё одни двери, высокие, до самого потолка почти. Он здесь высокий, метра три точно имеется. — Ты чувствуешь опасность там? — Нет, скорее спокойствие. Умиротворённость. — Хорошо. Есть какая-то мебель? Тэхен вновь внимательно огляделся. — Есть белый диван по правую сторону от меня. Вообще вся комната выполнена в светлом стиле. Даже паркет светлый, только более насыщенного бежевого оттенка. — На полу что-то имеется? — Ковёр, — Тэхён замолчал, вглядываясь детальнее в глубины своего познания. Удивительно, но комната казалась настоящей. Такой, будто он уже бывал в ней однажды. — Нет, здесь два ковра, квадратные, светло-кремовые, они уложены практически симметрично. — На ковре что-то есть? — Стол. Белый, квадратный, кофейный столик, низкий, и скорее современный — я не вижу ножек, они, видимо, спрятаны специально — столик как будто парит в воздухе. — На нем что-то есть? — Да… около уголка стоит ваза. Хотя это скорее просто стеклянная банка, но выглядит красиво. В ней какие-то цветы, кажется, лилии… или нет? Я в цветах плохо разбираюсь. Это скорее каллы. Да, это они, — Тэхён попробовал прикоснуться к ним и действительно почувствовал мягкость и еле заметный приятный аромат свежести. — Посередине позолоченный поднос, а на нем много однотипных белых свечей, плотных, ароматических. Но они разных размеров, — Тэхён вновь посерьезнел, но глаза не открыл. Изменение в мимике не прошло мимо Сокджина. — Что такое? Там ещё что-то? — Очень странно, но на ковре лежит скальпель. Как будто его кто-то нечаянно уронил, — он попытался его поднять, но руки не слушались. Скальпель выглядел так, будто это единственная вещь, которой Тэхен не в праве распоряжаться. И это в своём-то сознании. Затем он повернул голову обратно на стол и заметил то, что только появилось. — Подожди, здесь ещё что-то… Это конверты. — Сколько их? — Примерно четыре или пять, не могу сказать точно. — Ты видишь на них марки? — Джин моментально встрепенулся, придвинувшись ближе к лежащему другу. — Да, они красивые, но я не могу увидеть узоры — слишком расплывчато. Хотя… здесь есть адрес. — Попробуй разглядеть его. Тэхён взял в руки конверт, пытаясь сосредоточиться. Он видел латинские буквы, но они разбегались, как будто под взором дислексика. Хотя постепенно они становились в ряд, что несказанно радовало молодого человека. И вот, он почти видит адрес, почти… Раздаётся громкий телефонный звонок, и Тэхён моментально подрывается, распахивая глаза, отчего мигрень сразу же дала о себе знать. — Черт, прости — ругнулся Джин, беря все ещё звонящий смартфон в руки. — Да, слушаю… Пока Сокджин разговаривал, Тэхён понял, что он не слышит ни слова. Не слышит разыгравшийся ливень, не слышит тихое жужжание холодильника на кухне. И кажется, он был в своих же мыслях, но почему-то был уверен — представленное место существует. Оно реально, как и адрес, который он так и не смог разглядеть. Реален и скальпель, хоть и не понимает, почему он вообще лежал на полу и откуда взялся. Но это место… где оно? — Прости пожалуйста, Тэ. Звонил брат, ты ведь знаешь, что я сюда только на несколько дней, пока отпуск не окончится, а у него ещё не был. Я поеду? — Да, конечно, я все понимаю, — немного растерянно пробормотал парень. Джин неотрывно следил за его состоянием. — Ты как? — осторожно поинтересовался он. — Нормально. И Сок… — заставил Тэхен обернуться на себя, пока друг доставал из шкафа пальто. — Спасибо тебе. Тот искренне улыбнулся, мысленно давая понять, мол, я всегда с тобой, и, надев верхнюю одежду, завязал коричневый шарф, кивнул и вновь крепко обнял Кима, вскоре скрываясь за дверью квартиры. А дождь так и продолжал стучать по стёклам, навевая тоску, умиротворённость и, как ни было парадоксально, тревогу и спокойствие. Только Тэхен так и не понял, чего же было больше. Что это было? Теперь Тэхен знал, что необходимо понять, какое место он представил. И разобраться, реально ли оно, или же плод больного воображения.