The Thought-Fox

На шумных улицах Парижа уже третий день шел дождь. Небо заволокло серыми тучами, однако Ким Тэхену было все нипочем. Холодный оттенок дневного света хорошо освещал просторную фотостудию в таких же серых тонах. В помещении находились несколько операторов, выстраивавших камеры и свет, парочка менеджеров и их коллег, Тэхен, к сожалению, не знал, кто они, а напротив в таком же фисташковом кресле, как и у него, сидела журналистка, которая несказанно импонировала ему. Как только режиссер кивнул, она дружелюбно улыбнулась и начала свою работу. — Доброго времени суток, друзья! — светловолосая Агата подмигнула. — Наверное, по названию вы уже догадались, с кем мы решили подготовить интервью, однако я все равно представлю нашего очаровательного гостя. Ким Тэхен, автор популярных романов «Мишень», «Конверт», «Дом у моря», «Картина Ботичелли» и многих других, что печатаются на десятки языков, лауреат премии Европейского Союза в области литературы нынешнего года и просто приятный человек. — Большое спасибо Вам за столь хвалебные слова, — немного смутившись, улыбнулся Тэхен. — Особенно приятно находиться здесь. — Взаимно, — ответила она, и мужчина с радостью кивнул, — скажите, какими были Ваши чувства, когда «Картина» была так восторженно принята критиками? И Тэхен принялся за рассказ. О том, как был счастлив, о том, как осуществилась его мечта, о прошлых произведениях и о восходящих авторах, о работе преподавателем и многом другом. Беседа текла сама собой и, наверное, прошло около минут сорока, когда Агата задала иной вопрос. — Так приятно слушать эти размышления, — глаза ее действительно горели. — Кстати, Вы уже шестой год живете во Франции, верно? — В ноябре будет ровно шесть, — кивнул мужчина. — Интересно, будучи корейцем, на каком языке Вы все же предпочитаете писать роман? Ведь Вы, насколько я правильно понимаю, одновременно выпускаете и французскую, и корейскую версии. — На самом деле это занимательный вопрос, — нахмурился Тэхен, но затем вновь просиял. — Для меня, безусловно, проще писать на корейском. Поэтому, именно на этом языке я пишу роман, а затем отдаю на прочтение своему мужу, он мой главный критик. Он не только говорит мне, что хорошо, а что не очень, но и помогает с более точным переводом на французский язык. Чонгук родился здесь, поэтому его французский явно лучше моего, хоть я порой и вредничаю и пытаюсь доказать обратное. Журналистка романтично улыбнулась на робкую усмешку писателя. По нему было видно, что муж действительно занимает особое место в его сердце. — Вы так часто говорите о муже, он действительно многое значит для Вас. — Он мое все, — расплылся в улыбке он, вспоминая, как сегодня утром ворчал Чонгук, запнувшись о порожек, когда выходил на пробежку вместе с их биглем, которого они завели на третий год проживания вместе. — Я читала, — девушка взглянула на свой планшет, — что ваша с ним история любви похожа на фантастику. — И это действительно так, — кивнул мужчина, воодушевленно ответив. — История длиною в несколько снов и в десятки исписанных бумажных писем. Больше полугода мы общались лишь так. — Расскажете? — чутко прислушалась Агата, подбирая ноги под себя, при этом оставаясь женственной. — Что же, — Тэхен поправил пиджак и откинулся, — дело было в октябре…

***

Тэхен, дважды постучав о косяк, неотрывно наблюдал за своим мужем, в руках которого была огроменная картина, которую он пытался куда-нибудь приставить. — О, привет, — просиял Чонгук и, не выпуская ее из рук, повернулся боком и, сделав губы уточкой, целомудренно поцеловал мужа, пока тот рукой придерживал его за поясницу. — Как прошло интервью? — Кажется, я больше половины времени говорил о тебе, — хихикнул тот, и Чонгук несильно укусил его за подбородок. — Конечно, я же у тебя самый шикарный, — засмеялся он. — Давай я помогу. — Бери за противоположный край и давай ее к той стене приставим, — Чонгук, дождавшись, пока Тэхен выполнит его указания, повернул голову к нужному направлению. Уже через минут семь они оба сидели в машине, и Чонгук медленно выезжал на шумную улицу, пока Тэхен просматривал уведомления в телефоне. — Лисенок, — позвал водитель, и Тэ, промычав, взглянул на него, — дедушка звонил, просил заехать, ты не против? — Нет конечно, — покачал тот, — давай только сначала за эклерами, а потом к нему. — Идет, — усмехнулся Чонгук и, положив свободную руку на колено мужу, повернул в сторону любимой кондитерской Фабио. Их с Тэхеном жизнь не была идеальной. Случались взлеты и падения, ссоры и примирения, скучная лень и дикая страсть, но лишь одно оставалось неизменным, — любовь. Любовь, которую они пронесут через все года, проведенные вместе, до глубокой старости, так и храня бумажные письма в живописном переплете красивого альбома под названием «жизнь».