Директор Хогвартса

      — Дорогие первокурсники, я рад вас поприветствовать в школе магии и чародейства Хогварст! — говорил невысокий преподаватель.       Он явно уже много дней недосыпал. Это было видно по тому, как он держался: немного сгорбленная спина. Также его выдавали мешки под глазами и периодически плывущий взгляд. Мне, конечно, было интересно, кто это, но еще больший интерес вызывала обстановка.       Я оглянулась. Вокруг меня в этом коридоре перед большими дверьми стояли такие же дети, как и я, в возрасте 11 лет. О, это было просто сборище на любой вкус и вид: низкие, высокие, сопливые, толстые, прыщавые, худющие. Одеты все были в черные мантии (мама долго бегала по бутикам на Косой аллее, пока наконец не нашла достойный, как ей показалось, для меня вариант), а под ними какие только цвета не пестрили…       Редко под черной накидкой проглядывала строгая форма. Я немного смутилась. Ну правда! Зачем, спрашивается, надевать на церемонию распределения черные брюки и рубашку? Неужели от этого что-то изменится? Но нет! Маме было просто необходимо заставить нацепить на себя вот это вот… да у меня слов нет! Правда, успокаивало одно: какой-то ученик приперся в бумажной остроконечной шляпе и теперь недоуменно оглядывался, не находя такие же у других. Я тоже поначалу тихо хихикнула, но, как и учил папа, не стала смеяться или как-то комментировать это… бумажное произведение искусств. Наверняка это был магглорожденный, раз уж ему никто ничего не объяснил… Или кто-то из экстравагантных представителей высшего общества магической Англии. В общем, собралась такая куча-мала, какую я даже в мастерской-кабинете отца не видела.       И всех нас объединяло (кроме мантий) лишь одно: страх в глазах. У кого-то он был менее выражен, как у того патлатого мальчишки, с холодными глазами (наверняка аристократ), а у кого-то настолько сильно, что этот ребенок еле пребывал в сознании, как та девчушка с россыпью веснушек на щеках.       Стоит ли говорить, что я тоже не могла не волноваться? А то! Ведь собрали нас не просто так! Я обвела взглядом всех вокруг себя. Все окружавшие меня дети на семь лет станут моими однокурсниками. М-да, интересная компания, ничего не скажешь. Как-то не так родители мне Хогвартс описывали… Но все равно было интересно.       Я улыбнулась, когда преподаватель наконец закончил свою речь. Мужчина развернулся к двери. Похоже было, что он волнуется больше нашего. А затем резко толкнул их, впуская нас в Большой зал…

***

      Я перевернулась на другой бок, смотря на лунную дорожку на каменном полу. Мне не хотелось думать, что мне снились мои воспоминания. Мне хотелось спать… но в горле настолько пересохло, что пришлось встать и все же выпить воду, что в серебряном графине покоилась на подоконнике. Наполнив стакан водой, я залпом опрокинула его в себя, чтоб не терять времени даром. Если я позволю себе еще немного задержаться, то я попросту не высплюсь, а ведь завтра такой знаменательный день! Однако он повторяется из года в год, но все равно он очень важный.       Я так тяжело повалилась на кровать, что спящая вниз тормашками Леди недовольно пискнула, когда ее жердочка, крепившаяся к верху кровати, покачнулась. Не замечая недовольства своего питомца (не в первый раз уже, могла бы и привыкнуть) я укрылась и сразу же провалилась в сон, ведь зелье, закупленное мной за неделю до этого, действовало безотказно: я засыпала мгновенно. Вот только был один побочны эффект: во сне я переживала мои воспоминания. И не сказать, что я было не рада увидеть то, как шалила в четыре-пять, как утаскивала из папиной мастерской метлы и тестировала их, как потом получала за это сначала нагоняй от папы, а потом как мы вместе выслушивали все, что о нас думает мама. Мне было приятно еще раз отпраздновать мое девятилетие, на которое мы посетили драконий заповедник. Стоит уточнить: вот все это мне нравилось. Проблема крылась в том, что воспоминания молодели, то есть они становились все ближе и ближе к моему возрасту. А у меня… не все так гладко было с примерно с 17 по 23 года. Эти шесть лет я пыталась не вспоминать даже на сеансах колдомедиков-легилиментов.       Я понимаю, что если я не хочу все это видеть, то мне лучше бы прекратить принимать зелье, но тогда я не смогу нормально (относительно нормально) высыпаться и моя работоспособность понизится. Нет, с моей должности меня никто сместить вплоть до моей смерти не сможет, но авторитет школы определенно будет подорван. А этого допустить никак нельзя, ведь я столько усилий приложила, чтоб поднять его на прежний уровень, какой был хотя бы во времена директора Диппета.

***

      — Кристофер, Адамс, — заместитель директора, Миневра МакГонакалл, громко прочла первую фамилию.       Я тяжело вздохнула. Я не очень люблю, когда на меня пялятся. А на меня пялились, притом, бесстыже. Я хмуро оглянулась на двух рыжеволосых парней за столом факультета Гриффиндор, которые, впрочем, вообще не смутились моего взгляда. Вот что им от меня надо было? Я ведь им даже толком ничего не сделала: только вошла в Большой зал. Конечно же, про то, что недавно я подобрала ударившийся о мою ногу шарик, я благополучно забыла, легкомысленно засунув его в карман мантии.       А зря, ведь когда замдиректора была только на букве «Ф», вызвав очередную девчушку, когда я, устав теребить серый в белую полосочку (пока что такой расцветки) галстук, засунула руки в карманы мантии. Поначалу все было хорошо, пока в одном из карманчиков я не обнаружила что-то склизкое, мокрое и живое. Я не знаю, какое выражение лица у меня было, пока я ошарашенно стояла посреди зала. Мои руки, не дождавшись приказа остановиться, машинально ощупывали предмет. И, кажется, заставили его шевелиться. По крайней мере он равномерно расширялся и сужался. Дышал. От незнания того, что мне делать, я глянула в сторону тех, кто запомнился во всем этом зале мне лучше всего: на рыжих. Но те, кажется, отображали мой же шок на своих лицах, даже немного перегнувшись через стол. Однофакультетники заметили их странное состояние и пытались как-то растормошить.       А между тем это что-то цапнуло меня за руку. Было немного больно (не сравнить с тем, когда у тебя в руках взрывается метла) и неожиданно. Наконец-таки закричать на весь зал мне не позволили только онемевшие губы. Поэтому я так и стояла, пропустив мимо ушей еще несколько фамилий. Я колебалась: смотреть мне или же просто вынуть руку и ко всем чертям скинуть с себя мантию. Но природное любопытство, доставшееся мне от отца, все же пересилило и я, аккуратно схватив мокрый комочек, вынула его из кармана. Я поднесла руку почти к самому лицу и медленно ее раскрыла.       На моей ладони находилось самое красивое существо, которое только можно было придумать. Несмотря на то, что зверек был в какой-то жиже, а его белоснежные зубки, выглядывающие из-за мордашки, были окрашены чем-то багряным (я не дура — свою кровь узнаю, но это потом), существо мне нравилось. И, кажется, я существу нравилась тоже.       — Привет, — тихо поздоровалась с ним я.       Мама учила всегда здороваться, даже если кажется, что этого лучше не делать. А папа предупреждал, что в Хогвартсе может случиться что-то из ряда вон выходящего, даже для волшебников. Похоже, предупреждали меня не зря.       — Клейчел, Годриус, — меня в себя привел голос замдиректора.       Одумавшись, я тут же засунула зверька обратно к себе в карман. Мало ли, а вдруг кто-то увидит и отберет его? Или с такими зверьками в Хогвартс нельзя…       — Хаффлпафф! — выкрикнула Шляпа.       Пухленький мальчишка, подхватив свою бумажную шляпу, кинулся к зашумевшему факультету барсуков. И после того, как прозвучала следующая фамилия, я поняла, что очнулась очень вовремя.       — Д. Лонер, Шарлотта!       Я, сдерживала походку, чтоб не казаться нервной, но все равно слишком быстро подлетела к стулу и надела на себя Шляпу. Я уже думала, что услышу какой-то голос у себя в голове, как рассказывали родители, но этого не произошло. Шляпа молчала. Секунды шли, а так ничего и не происходило. «Может, она сломана? Надо бы сказать…» — подумав так, я покосилась на МакГонакалл, которая строго на меня взглянула. — «Хотя, можно же ведь еще немного подождать?» Прошли еще какие-то секунды. Я уже места себе не находила. Меньше всего мне хотелось выделится таким вот образом. Я бы уже поняла, если бы меня заметили на уроках Полета на метлах или Трансфигурации. Поэтому я решилась на страшное, а именно: я решила обратится к Шляпе и как-то растормошить ее: «Эм… Простите пожалуйста, Шляпа, но не могли бы вы распределить меня уже куда-нибудь?» И тут свершилось! Я услышала у себя в голове покрякивание и кашель, которым обычно отец пытался скрыть свое смущение, если из его мастерской опять валил дым (очередной прокол).       «Хм, что-то я замечталась… Ну уж простите меня старую, просто та бумажная копия совсем чуть-чуть походила на меня, вот я и задумалась…»       «Офигеть», — подумала я, — «Она реально говорит!»       «Милочка, я еще и петь могу. Я ведь все-таки шляпа самого Годрика Гриффиндора!.. Который никогда, к моему сожалению, шляп не носил и предпочитал доспехи свободной мантии. Так! Не время впадать в воспоминания, нам же с тобой надо распределиться, так?» Я, забыв, что разговор ведется у меня в голове, согласно качнула вышеупомянутой часть тела. Шляпа опасно покосилась, но все же осталась на макушке.       «Охо, было близко. Я смотрю тебе рвения не занимать? Похвально. А теперь постарайся не делать так больше». Я хотела было уже опять кивнуть, но вовремя опомнилась и просто мысленно согласилась.       «Угу. Так, начнем. Я вижу упорство. Хорошо… Желание добиться своей цели. Замечательно… Желание показать себя, хм… Необычный багаж знаний… Твои родители точно магглорожденные?»       «В третьем и четвертом поколении», — сразу же ответила я.       Они еще не были знатью: магический род с гербами, поместьем и прочим основывается только после седьмого поколения волшебников. Но и простыми магглокровками тоже уже не были.       «Хм, ясно… Тогда, куда ты хочешь?»       «Все факультеты хороши по-своему. Так или иначе, я буду учиться… и добьюсь всего, чего захочу», — я отдала право выбора Шляпе.       Мне родители рассказывали про каждый факультет. Отец учился на Хаффлпаффе, на два курса старше мамы, которая была на Гриффиндоре. Они рассказывали про факультеты и плохое и хорошее, но особенно ярко они описывали свои (все же они учились на них, как-никак).       «Хм, значит, знания для тебя все же пока важнее цели? Тогда…»       — Когтевран! — Шляпа крикнула настолько громко, что у меня заложило уши.       Прошептав благодарность ей, я направилась к своему столу, который сдержанно аплодировал новому члену их факультета. Новому вороненку, который через семь лет оперится и вылетит в мир, одарив его своими знаниями.

***

      — М-м…       Чувствуя, что проклятый лучик света, слепит прямо в глаза. Причем настойчиво так слепит, я перевернулась на другой бок и, на всякий случай, накрывшись одеялом, вновь погрузилась в сон.

***

      «Гарри Поттер? Ну и что в нем такого особенного?» — я исподтишка поглядывала на мальчика, похожего на пугало. И это было вовсе не оскорбление. Он реально был одет, как огородное пугало: вещи, висящие на нем под мантией, что он иногда распахивал, чтобы проветриться (видно, потел от волнения) не по размеру, а на голове беспорядок такой, словно вороны гнездо свили. Даже отец, тестируя новую метлу на своей работе (летом он разрешал мне ходить вместе с ним) после очередных провалов не выглядел так… Быть может, из-за того, что он очень коротко брил волосы, но все же!       Как и ожидалось, маленький герой попал на Гриффиндор. Близнецы, с которыми я не то что подружилась, но мы заключили своеобразный альянс, суть которого заключалась в том, что они не вмешивают меня в свои приколы (жертвой или соучастником), а я иногда помогаю им с какой-нибудь новой пакостью (чары, там, ингредиенты, формулы), очень радостно приветствовали новенького, видимо предвкушая, как обольют его «Зутаницы пельем» или чем-то похожим.       Жаль, правда, что прошлогодний учитель ЗОТИ перевелся в другую школу: он объяснял материал очень хорошо. Не то, что новоявленный профессор Квирелл. Но ничего, я умная, я и сама могу материал понять, тем более в библиотеку ходить никто не запрещал, а профессор Флитвик, мой декан, если спросить что, мог и объяснить. Но к нему лучше обращаться самым последним делом.       На метле я летаю хорошо (спасибо папе), но в команду по квиддичу я все равно вступать не хочу: у нас она слабая, да и учебе тренировки (которые хочешь-не хочешь, а проводить надо) мешать будут. Причем первая причина, почему я не стала охотником (как мама), вытекала из второй. На факультете все так или иначе были помешаны на знаниях. Даже та Чанг, что уже с курса третьего всем строит глазки, на самом деле (знают только когтевранцы, но из солидарности не распространяются) без ума от зоологии, а именно: драконов и сирен. Она знает больше видов драконов, чем заклинаний. Это круто, но прискорбно, ведь наш декан — преподаватель Чар.       Что странно. Зельеварение оказалось, вопреки рассказам родителей, легче, чем Трансфигурация. Мне приходилось часами практиковаться и перечитывать кучу дополнительной литературы, чтобы нормально (со скрипом) трансфигурировать предмет. Это было очень сложно. А что сложного в Зельях? Просто сделай все так, как записано на доске, а потом то же самое (с дополнениями из разной литературы) напиши в домашнем сочинении. И все! Нет ничего сложного. А пока ты все это делаешь, ты запоминаешь и на проверочных и контрольных просто показываешь все, что смог запомнить. Что тут сложного я так и не поняла.       Я так и писала родителям, отправляя письмо не почтовыми совами, а Леди (ей оказался тот самый склизкий комок, цапнувший меня на распределении). Леди — почтовая летучая мышь. Только магической тварюшка оказалась и, кажется, гибрид с кем-то яйцекладущим. Но кроме как пристрастия ко сну ночью я за ней ничего сверхъестественного для летучей мыши не заметила. А близнецы так вообще не помнили у кого надыбали этакий экземплярчик.       На Рождество, которое я, конечно же, отмечала дома, отец показал мне свои утверждённые чертежи новой метлы и попросил дать ей какое-либо название. За окном в тот день гремела сильная гроза. Даже мама порой вздрагивала от нее. Вот и получила новая метелка свое имечко, таким же образом отгремев в магическом мире: «Молния». Отец ласково улыбнулся и, потрепав меня по голове, вдруг открыл рот и издал душераздерающий вой.

***

      Рывком открыв глаза, я уже смотрела на свою цель, к чьей голове была приставлена палочка, с давних пор хранящаяся под подушкой. Тем, кто таким вот оригинальным образом меня разбудил, была Леди. Мышка, бессовестно взобравшись ко мне за грудь, давила на нее своими семью килограммами. Вдруг я вспомнила, что накануне попросила ее разбудить меня. Видимо, мою шутку комок перепонок и шерсти воспринял всерьез и отнесся к поручению соответственно.       Издав еще один вопль и убедившись, что во мне нет и капли сонливости, тяжелоатлетический снаряд взлетел в воздух и устроился на своей жердочке: досыпать отведенные ей часы. Завидовать по утрам Леди я уже перестала очень давно. Да и как-то не солидно это было бы.       Отложив волшебную палочку в сторону, я встала с кровати, потянувшись за своим моноклем. Ну, а что? У меня только один глаз с плохим зрением, а вот второй жив-здоров и не чихает. Зачем тогда, спрашивается, и его под стеклом прятать? Глупо же. А монокль у меня самодельный. Мне столько пришлось над свитками и учебниками провозиться, чтоб понять, что и куда в рунической вязи на окуляр крепить. Поэтому он у меня вышел даже лучше, чем продавались в лавках на Косой и Теневой аллеях: он отображал намерения, но только при концентрации, что очень удобно.       Прикрепив стеклышко куда надо, я проморгалась, привыкая. И тут же нашла взглядом колдографию с родителями: отец весело помахал мне с нее, а мать на заднем фоне, отложив очки, улыбнулась и, постучав пальцем по наручным часам, пригрозила кулаком. Она всегда меня подгоняет. Это колдофото я сделала случайно, когда собиралась на свой седьмой курс. Тогда порядки в Хогвартсе начали расшатываться (ну, учитывая похождения Золотого мальчика, это было вполне ожидаемо), поэтому опаздывать на Хогварст-экспресс было категорически нельзя. А лучше бы и прийти вовремя. Скомкав эту, как я тогда посчитала, неудавшуюся колдографию, я удачно положила ее в потайной карман сундука. Я до сих пор благодарю свою скрупулёзность (или жадность) в маленьких деталях. Хотя мама (я позволила себе еще раз посмотреть на колдофото) называла это захламлением инвентаря.       Умывшись, я спустилась в Большой зал. Сегодня было последнее на эти десять долгих месяцев спокойное утро. А все почему? Да… В Хогварст в этом году поступают отпрыски двух главных головных болей моего поколения: Скорпиус Малфой и Альбрус Поттер (притом при всем этот Поттер второй Поттер на весь Хогварст. Школа одного кое-как выдержала, под конец все-таки развалившись, а тут еще два пожаловали и третья на подходе). Так. Стоит собраться и не накручивать себя раньше времени. Те времена прошли да и Хогвартс с директором стали иными, не так ли? Да я им спуску не дам, если что.       А за столом уже пребывал наш почетный мастер зелий, когда я прошла на свое место.       — Доброе утро, мистер Лонгботтом, — поприветствовала я его, немного улыбнувшись.       Я не знаю, из-за чего так завелось, но этот гриффиндорец, по которому Хаффлпафф плакал горючими слезами, всегда приветствует меня стоя. Вот и сейчас, поспешно, но плавно встав, он склонил голову.       — Доброго и вам утра.       Передо мной тут же появилась миска с манной кашей и парочка бутербродов с плавленым сыром. Теперь, когда домовиков стало больше, выбор блюд тоже увеличился, а некоторые ученики могли спокойно соблюдать диеты, которые утверждали с письменным или устным согласием у директора или его заместителя. Да и замок прекратил быть пыльным. Стоит заметить, свою таинственность от этого он не потерял, как боялись некоторые личности (к примеру, Сивилла Трелони, которую я с превеликой радостью спровадила на пенсию).       Постепенно к столу подтянулся остальной учительский состав. Все были на месте, так как прибыли в Хогвартс за три дня до приезда учеников. Потягивая чай, я обвела всех взглядом, такая уж у меня была привычка. Ели судить по переговорам, все были бодры и полны сил, чтобы вбивать необходимые знания неразумным отрокам в их слишком заумные головешки. Я, как могла, растягивала свой завтрак, но больше в этом не было необходимости. Моя чашка приземлилась на блюдце и все разговоры мигом стихли.       — Еще раз повторюсь, доброго вам утра, мои дорогие коллеги. Вот и начинается новый учебный год. Надеюсь, он будет таким же спокойным как и предыдущие и ничто не помешает учебному процессу. Ну и по традиции стоит упомянуть, что по всем вопросам обращаться ко мне напрямую. Вызвать, как вы знаете, меня можно по нефритовым камням, установленным в каждом кабинете. Удачи и терпения вам, — произнесла я, вставая и уходя из зала.       Замок заботливо захлопнул за мной двери и поманил меня в подземелья. Перед каждым новым учебным годом я обхожу весь Хогвартс самостоятельно, чтобы осмотреть его на предмет недочетов. Именно поэтому у нас нет таких проблем, как туалет призрака Плаксы Миртл. Стоит и упомянуть, что Хогварст преобразился. К примеру, гостиные Гриффиондора и Хаффлпаффа опустились вниз, а барсучата даже теперь могли зайти в свою гостиную с улицы, минуя главный вход. Эта лазейка позволяла самым рисковым из них нарушать законы этой школы, но я закрывала на это глаза: у нас тут все-таки школа, а не Азкабан. А гостиная Гриффиндора была на уровне 3-4 этажа. С улицы башня Годрика выглядела так, словно ее кто-то сдавил сверху: она стала короткой, но такой пузатой, что ее в шутку начали называть сахарницей. А вот гостиная Когтеврана наоборот как-то взлетела вверх, будто дух ворона, живущий в этой башне, наконец, воспарил в небе. Ну, раз уж речь зашла о гостиных, стоит упомянуть и Слизеринскую, которая является отправной точкой моего ежегодного обхода.       Гостиная стала уютнее и теплее (по замечаниям тех, кто помнил ее иной). А также коридоры теперь стали ветвится еще больше, образуя сложный лабиринт, из которого тебя выведет или карта, куда тебе нужно, или сам замок, куда захочет сам. Если у тебя нет карты и ты заблудился, то Хогвартс тебе обязательно поможет. Правда, очень своеобразно. То есть ты будешь блуждать, в конце концов замок выведет тебя туда, куда сам захочет.       Чудное творение.       К слову, я раз так закрыла глаза и начала бродить по подземельям. И через минут сорок обнаружила себя на Астрономической башне. Вот чудеса… Я проверяла все: от состояния кроватей до самочувствия людей на портретах, от пригодности учебного инвентаря до лодок для первокурсников и карет для прочих. Благополучно пропустив обед и полдник, я закончила только к вечеру. За эту проверку было выявлено:       незначительная протечь в одной из лодок (успешно заделана вызванным домовиком-плотником),       начавшийся брачный период одного из фестралов (бывает и такое… и да, его пришлось заменить во избежание, так сказать),       хандра у Полной Дамы (к ней была направлена Мирлт, любящая поныть побеседовать),       не до конца вычищенный класс Нумерологии и непроветренный класс для (уже теперь) факультативных Прорицаний (ох как бы бесилась Трелони, если бы ее не уволили).       По двум последним пунктам влетело домовикам, ответственным за эти помещения. Я, конечно, не монстр и не диктатор, но, если ты за что-то берешься, будь добр, выполняй это до конца и качественно. «С большой гордостью», — вдруг пронеслось у меня в голове, отчего настроение мгновенно улучшилось. Я вспомнила про сериал, который нашла на просторах только начавшего свое бурное (по моим прогнозам) развитие Интернета. — «Ну, надо же, чего только наши соседи магглы не придумают». Порой мне тоже просто хотелось вот так все бросить и стать пиратом. Смешно и несбыточно, но ведь мечта на то и есть мечта, чтоб быть такой далекой и соблазнительной, чтоб поддерживать, когда уже, кажется, все, ты достиг предела. Именно этот сериал отчего-то позволяет мне держаться на плаву. Он же меня и вытащил в мои 23 года.       Я вошла в Большой зал как раз в тот момент, когда Хогвартс оповестил меня о прибытии поезда с детьми. В этот раз очередь встречать первокурсников выпала преподавателю Прорицаний. Оставшийся на этой должности Флоренц, распрощавшись с Невиллом, ушел в подземелья, где находился причал для лодок. Что же, остается только ждать.       Учителя пришли раньше школьников, что уже радует. Весь учительский состав восседал на своих местах, когда зал начал постепенно наполнялся детьми разных возрастов. А вместе с детьми пришел и шум. Ученики обсуждали, кто как провел лето, кто где побывал и о многое-многое другое. Наконец в зал вошли первокурсники, возглавляемые Флоренцом. Я всегда любила наблюдать за маггорожденными, а именно за тем, как они воспринимают все происходящее с ними. А сейчас я немного жалела о том, что у меня не было колдокамеры и что я не ученик: такие выпученные глаза надо было увековечить в хогвартском альбоме.       «Итак, пора бы начинать», — подумала я, поднимаясь со своего места. Все разговоры в зале сразу же прекратились.       — Добро пожаловать в Хогварст, Школу Чародейства и Волшебства. С началом нового учебного года. Я очень надеюсь, что больше никто, — я многозначительно посмотрела на двоих гриффиндорцев и одного хаффлпаффца, — не полезет на Хэллоуин в озеро, чтоб удостоверится, что большой кальмар впал в магический анабиоз. Здесь вы можете получить необходимые знания о магии и магическом мире в целом, проявить себя в чем-нибудь, найти свой жизненный пути и обзавестись необходимыми связями или укрепить уже имеющиеся.       Я остановилась, чтобы хлопнуть в ладоши. Хогварст слушался безоговорочно. Из-под каменного пола вырос маленький трон, на спинке которого был изображен герб нашей школы, украшенный янтарем, изумрудами, бриллиантами и сапфирами соответственно факультетам. Что интересно, эта инициатива исходила не от меня, а от замка. Наверное, он хотел впечатлить новоприбывших или просто как-то компенсировать свою трехсотлетнюю спячку. Я не спрашивала.       — Первокурсники, сейчас вы пройдете церемонию распределения на факультеты. Их в Хогварсте всего четыре. Думаю, об этом вам лучше расскажет Шляпа. Скажу по секрету, над песней для этого года она трудилась даже больше, чем для позапрошлого, но хуже, чем для прошлого.       Я не могла не сдержать улыбку. Когда я в последний раз заходила к Шляпе (а это было на обходе), она никак не могла срифмовать последние две строки, даже пришлось подсказать бедной, а то у нее уже заплатки трепетали от усилия.       А между тем Шляпа плавно спикировала на трон с потолка (после пробуждения Хогварста она появлялась таким вот образом постоянно) и начала петь свою песню о школе, основателях и факультетах. Если честно, то я даже не слушала. Я как-то завела традицию не слушать ее песни с самого своего распределения, когда меня отвлекла Леди. Вместо этого я вытащила из рукава список и передала его с хлопком появившемуся около меня домовику в мантии и остроконечной шляпке темно-синего цвета. Эльфы в Хогвартсе разделены на различные группы, а оттого их форма по цветам отличается. Он держат ответ за Большой зал и коридоры Хогварста, и за распределение тоже. Домовик принял свиток и пошлепал к трону, около которого и встал.       Для второкурсников эта картина была отнюдь не нова, но они все же посмеивались и как-то еще на нее реагировали. Все же картина, на которой одетый, словно волшебник, домовик, чинно стоящий около величественного трона, на котором поет свою песенку говорящая Шляпа, выглядит сюрреалистично. Впрочем, это как раз подходит для такой школы Магии и Чародейства, как Хогвартс.       Всю церемонию распределения я не отводила взгляда от первокурсников, пытаясь выявить из этих скромников тех, кто в скором времени совсем бессовестно будет нарушать правила школьного устава и громить кабинеты своей жаждой справедливости/человеколюбия/знаний/выгоды. Я уже приметила некоторых: троица, распределенная каким-то боком на Хаффлпафф, девочка, попавшая на Слизерин, когтевранцы очкарик и полукровка (как меня предупреждали человека с сиреной) и аж пятеро гриффиндорцев (куда же без них?), среди которых числилась Уизли. Как и говорил когда-то Дред, нашествие рыжих на Хогвартс все-таки произошло. «Фред…» — впасть в ностальгию мне не дал голос домовика, объявивший:       — Альбрус Поттер!       «Еще одно порождение Поттера», — подумала я, устало потирая переносицу, и поправила монокль. — «Не хочет на Слизерин?.. Ну, это и не странно, если учесть, в какой семье он вырос. Наверняка еще один грифф…»       — Слизерин!       «…А это довольно-таки интересно», — в мыслях закончила я. Бледный мальчик кое-как поднялся с трона и прошел в гробовом молчании до своего стола. А как же? Сын Героя Магической Британии вдруг оказался «поганым змеенышем». К сожалению, несмотря на все мои старания, предрассудки по поводу факультетов, а в особенности Слизерина все никак не желали сходить на нет. И в этом было виновато как никто другой мое поколение. Пережившее войну, оно все никак не могло ее отпустить. Неужели они не понимают последствия, к которым могут привести их необдуманные действия?.. Хотя, нет. Я не права. Это понимает лишь бывшее молодое поколение Пожирателей Смерти и когтерванцы. Последние, потому что не просто же так у нас на гербе ворон — символ мудрости, а первые слишком сильно и показательно обожглись, чтоб начать, наконец, соответствовать своему гербу (змея символизирует мудрость и осторожность). Быть может, понимает Лонгботтом и кто-то из Хаффлпаффа, кто организовывал диверсии, а, может быть, нет.       Это прискорбно и показывает уровень образованности, поэтому-то я и ужесточила многие дисциплины, добавила новые, а такие предметы как Прорицание поставила в качестве факультативов, а некоторые я вообще убрала: История Магии уже давно превратилась в Историю гоблинов, а душе профессора Бинса давно пора было упокоиться. Однако я не могла игнорировать такую важную дисциплину, как История, ведь это значило бы утерю нашего драгоценного опыта. Оттого-то и появился новый предмет: Магическое Общество, который веду я лично. По нему нет учебников: я не могу выкроить свободный год, чтобы написать их, а по чужим материалам учиться как-то не хочется.       Зато всю информацию можно найти в библиотеке, которая тоже претерпела изменения: стала гораздо шире и светлее, также теперь делилась по секциям: История (включает старые и новые учебники истории, автобиографию, биографию, эссе на различные исторические темы, а также рассортированные газеты и прочее), Мистические твари (тут были свитки и книги о маг.зверях (магверях) и прочее), Предметы (эта секция дополнительно делилась также и на: Зелья, Чары, ЗОТИ, РМ и прочее), Факультативы (здесь была собрана информация по всем факультативным предметам от фехтования до Прорицаний). Библиотекарями были домовики с красными шляпами в количестве 15 штук. Их магия позволяла ухаживать за библиотекой и книгами, а также предотвращать их кражи. Воры книг на целый день клеймились перьями на щеках, которые, стоило только вору еще и солгать что-либо, начинали щекотать кожу.       После распределения я опять произнесла речь и удалилась из Большого зала в свой кабинет. Мне надо было срочно поговорить с одной вещицей, у которой, похоже, заплатки от старости треснули.       Как оказалось, не треснули. Отпрыск Поттера и вправду подходил под критерии Слизерина. Старая плутовка даже слово в слово пересказала его мысль, из-за которой и распределила его на Слизерин (а до этого она еще колебалась между ним и Когтевраном, что более неожиданно): «Я все равно добьюсь своего и буду учиться на Гриффиндоре!» Шляпа также заметила, что эта фраза достаточно иронична по отношению ко мне, ведь я сказала ей на своем распределении это же, но в точности да наоборот. «Чтож, взаправду иронично», — согласилась я, памятуя о своем сне. Покачав головой, я аккуратно опустила Шляпу в ее сундук (на самом деле это был мой школьный сундук, но этой старой тряпке он так понравился, что та его себе и, кхм, присвоила), а затем прошла к своему столу и тяжело на него опустилась, покачиваясь в кресле.       Рука сама собой потянулась к чашке, в которой лежали мармеладки и зачерпнула оттуда горсть. Впрочем, я была даже рада этому действию, живо закинув ее к себе в рот. Это были обычные маггловские мармеладки без всякой шушеры в виде наполнителя, присыпки и прочего. Обычный мармелад.       — Ну и что же такого случилось, позвольте вас спросить, мисс Д. Лонер, что вы так трясли Шляпу, а потом пришли в таком разбитом состоянии?       — Северус, мальчик мой, не надо так. Просто юная Шарлотта немного расстроена.       Я немного покраснела. Вот почему именно эти портреты оказались не завешаны сегодня, а? Вот перед кем, а перед ними я ненавидела проявлять слабость больше всего. Так сказать, детский комплекс, от которого я так и не избавилась. Да и зачем? От меня прошлой и так мало что сейчас осталось. Я директор магической школы. Мне приходится держать себя в рамках, так как именно от меня зависит будущее Магической Британии.       — Все просто, бывшие директора Дамболдор и Снейп. Я до сих пор разгребаю те завалы, что после себя так бесстыже оставили вы.       — Девочка моя, и у меня, и у Северуса были на то причины. Тем более я в свое время не смог пробудить замок по понятным тебе причинам.       — Мы уже столько раз об этом говорили, профессор Дамболдор, пробудить Хогвартс я смогла только после того, как он меня выбрал, я провела цепь ритуалов, а потом выбила в Министерстве себе как Магистру Магии Крови разрешение на проведение более сложных ритуалов… Ах да, отвечая на ваш вопрос, в числе первокурсников оказался еще один Поттер.       — О, я смотрю, в полку бравых гриффиндорцев прибыло, — ядовито отозвался Мастер Зелий. — Смею поздравить вас с прибавлением часов головных болей.       Я горько усмехнулась и взяла появившееся на краю стола кофе. Ночь явно будет долгой.       — Если бы… Альбрус Северус Поттер был распределен на Слизерин. И, если его отец не изменился с нашей последней встречи, грядут проблемы. А в том, что такие как Поттер не меняются, я уверена настолько, что могу поставить свою руку.       Добрый дедушка Дамболдор только вздыхал и посмеивался, в то время как профессор Снейп плевался таким ядом, что будь поблизости кто-нибудь, кто не знал его при жизни, то его уши, не выдержав столь извращенных издевательств, завяли бы и в прямом и переносном смыслах. Все мы помнили, столько бед принес Мальчик-Который-Выжил и чем в начале обучения отличился его первый сын (Гриффиондор тогда даже в минус по очкам на полгода ушел). Но оба они творили беспредел, когда были одни. Стоит ли уже сейчас начать просчитывать убытки, когда их количество удвоилось на один квадратный метр? Да и вряд ли счастливый папаша будет сидеть сложа руки, когда узнает, что его кровиночка попала на «гадкий-прегладкий» Слизерин? Тогда количество Поттеров на местности на какое-то время превысит все возможные лимиты и произойдет локальный Армагеддон. Помотав головой, чтоб отогнать дементоровы мысли, я принялась за списки необходимых закупок на октябрь. Что-то пришлось утверждать, что-то отсылать на корректировку отправителям, а что-то отклонять: зачем нам самка большого кальмара? Пояснение, что ему одному одиноко не было убедительным. И все это происходило под ехидные комментарии профессора Снейпа и душещипательные (совсем нет) истории профессора Дамболдора. В общем, легла я, как обычно это бывает, поздно. Рука привычно потянулась к пузырьку зелья, но я ее отдернула: воспоминания уже дошли до второго курса, а прошла всего лишь ночь! Кто знает, быть может, в следующий раз я увижу свое семнадцатилетние и последующие воспоминания? Я не боялась. Уже не было страшно. Просто опять не хотелось ходить по ментологам, да и это может подорвать авторитет Школы.