Директор Хогвартса

      Я спокойно сидела на задней свободной парте кабинета. Сентябрь медленно кренился к своему закату, предзнаменуя второй месяц учебы. К слову, никаких происшествий, кроме новой порции взорванных котлов, десятка обваренных кислотой Роговицы Чермуховой (инцидент на уроке пятого курса в теплицах) рук и пары драк, не произошло.       Скорее всего, паранойя остается после войны, раз уж я так просто не отпустила все на самотек и сейчас, вместо того, чтобы как следует отдохнуть в свое «окно», наблюдаю за тем, как проходит урок зельеварения у первых курсов Хаффлпаффа и Слизерина, следующий урок у которых мой. Утверждая составленное моим заместителем расписание, я всегда смотрела, чтоб Гриффиндор и Слизерин пересекались как можно реже, а на таких сложных предметах, как Зелья, факультеты дробились на пары: Гриффиндор-Когтевран, Хаффлпафф-Слизерин. Слабое звено-сильное звено.       Также мой урок имеет, так сказать, свою изюминку: он впервые проходит недели три спустя начала занятий у всех курсов. Таким образом, я даю подготовиться к нему не только ученикам, но себе. Я вообще не могу понять, как профессор Снейп мог совмещать свои Зелья и должность директора? Хотя… Он же вел какую-то часть года у ВСЕХ курсов и Зелья, и ЗОТИ (два сложнейших предмета) и при этом являлся деканом Слизерина. Ему бы памятник поставить, да вот только все заглохнет на уровне чертежей, потонув в сарказме самого профессора. Так что можно ограничиться памятью, доброй и правдивой. Я взглядом нашла пару. Поттер и Малфой. Иронично, что они стали друзьями, учитывая, кем были их отцы и что они творили. Интересно, как старшие отреагируют на такую вот дружбу? О, я бы хотела увидеть их лица в момент, так сказать, истины. Но… сейчас не об этом.       Урок медленно подходил к концу, дети несли свои работы в колбах на проверку. Тут я заметила некую особенность: никто из слизеринцев и близко к парте Поттер-Малфой не подходил. Я выгнула бровь. Это делали настолько ненавязчиво, настолько «случайно», что, только если смотреть на эту парту, можно было это понять. Мальчишки сдали нормальное зелье, но над ним работал, как ни странно в основном Малфой. «Сыграли гены гриффиндорцев», — со смешком подумала я. Слухи о взрывах (физических — Лонгботтома и метафорических — Поттера) на Зельях начали ходить с моего второго курса. И где-то к четвертому они, наконец, дошли до меня, а в Хогварстве уже стали местной легендой наравне: «Поттер — ни года без происшествия». Я встала и пошла вслед за ними. Хогвартс позволял мне передвигаться незаметно, в тени. Можно сказать, замок сам прятал меня, когда мне это было нужно.       Из-за этой особенности, а еще внешнего вида и питомца-летучей мыши, я получила соответствующее прозвище: «Теневой дьявол» или «Повелитель теней». Поначалу меня просто обзывали «Тень» и такое было еще со школы: там я старалась вообще не выделятся из толпы и спокойно получать знания. Меня совершенно не волновали баллы факультета, квиддич (хотя я пару раз заменяла охотника, но не больше) и в особенности слухи о новых происшествиях. И единственные, кто мог хоть как-то меня растолкать, разведя на какую-нибудь авантюру, были близнецы. Они приходили всегда неожиданно. Фред вырывал у меня из рук перо, книгу, свиток, чтоб привлечь внимание, и подмигивал, а Джоржд заговорщическим тоном рассказывал суть новой шалости. Да, славные были времена. Именно близнецы стали первыми меня звать Тенью, правда, из их уст это звучало как-то по-другому: тенька. Еще меньше, еще непривлекательней. Хотя это не раз играло мне на руку: я удачным образом избегала завхоза и преподавателей, когда поздно возвращалась из библиотеки (тогда за ней никто не присматривал: пылилась и пылилась).       Больше так меня никто не называл… Затем я стала директором Хогвартса. И прозвище вновь вернулось, эволюционировав сначала в «Повелителя теней», а потом, когда я основательно занялась школой, в «Теневого дьявола» (просто мегерой звать боялись). Ну, хоть не «Ужас подземелий» и то хорошо. Хотя последнее мне очень сильно (даже можно поиронизировать, проведя параллели) похоже на прозвище Донкихота Дофламинго, на остров которого только-только отправляется альянс Пиратов Сердца и Соломенной шляпы. Учись Трафальгар в Хогвартсе, безусловно, попал бы на Слизерин. Или Когтевран, если попросил бы у шляпы. А вот кто точно бы загремел в Хаффлпафф: Чоппер и та большая принцесса-русалочка… Ну уж нет! Я только-только порядок в Хогварсте навела! Не надо мне такого счастья! Нет, нет и еще раз нет!       Я передернула плечами. Пора бы уже перестать витать в облаках и обратить внимание на реальность. Тем более в ней происходило что-то, что, вне всяких сомнений, достойно внимания. Поттера и Малфоя, вернувшихся в гостиную, обступили главные заводилы этого факультета. Я их помню: именно эти шестикурсники на протяжении последних трех лет являлись главными инициаторами срывов множества уроков. Их отработки оперативно сменяли одна другую, а бедные родители не переставали платить штрафы. Я не зверь и не жадный человек, но я воскресила из полузабытых это правило, закрепленное еще десятым директором Хогвартса. Родители должны были возместить убытки, понесенные школой по вине их чад, закупив необходимые лазарету зелья.       — Ой, посмотрите-ка, кто пожаловал…       — Малфой, тебе еще не надоело возиться с этим сквибом? Бросай его уже, на милосердии долго не продержишься. Мой совет: найди себе друга получше и посильней. Я не спорю, он сын самого Героя, но на его фоне и фоне брата-гриффиндорца он выглядит, скажем так, не внушительно.       — Позорище нашего факультета… Только подумать: Слизеринский сквиб! Да услышь это кто-нибудь лет так двадцать назад: на смех бы подняли!       Я закатила глаза. Годы идут, меняются поколения, а как была травля, так она и останется. Я обычно в такое не вмешиваюсь, если не доходит до крайностей, ведь дети должны, как бы это жестоко не смотрелось со стороны, сами решать такие проблемы. Вот и сейчас я осталась в стороне, смотря на то, как Поттер под улюлюканье позорно сбегает в свою комнату вместе с другом, который как-то пытается его успокоить. А об этом я и не слышала… «Слизеринский сквиб», да? Что ж, надо бы поспрашивать на досуге, а лучше запросить табель успеваемости. Не может же быть все настолько плачевно, что прямо вот «сквиб».       Я не стала дожидаться мальчишек: и без того уже понятно, что они сюда пришли, только потому что забыли захватить каким-то образом полученные конспекты моих уроков (я даже знаю кто именно из них постарался). Ну какие же они все-таки дети… Знать, что сегодня их первый урок по новой теме аж у самого директора и все равно забыть нечто такое важное, как конспекты прошлых первокурсников. Смех да и только.       Я прикрыла глаза и дала команду замку. Хогвартс переместил меня в мой кабинет, под дверью которого уже толпились первокурсники, возбужденно шумя. Эта перемена была довольно длинной: все же уже вторая половина дня. И все полдника. Многие дети сейчас заходят в Большой зал, чтобы перекусить чем-нибудь из выпечки или выпить какого-нибудь соку. Также поступают и некоторые учителя: профессор Катц (она ведет Трансфигурацию у 5-7 курсов) просто жить не может без стаканчика томатного сока, профессор фон Тай’Марк (преподает Чары и, по совместительству, ведет фехтование) падок на тыквенный пирог, который, обычно, подают по четвергам, но это не мешает ему раз за разом надеяться на удачу, приходя в другие дни и многие другие.       По коридорам пронеслись первые удары колокола, оповещавшего о начале последнего на сегодня урока. Дверь сама собой распахнулась, стоило только первому звону дойти до нее. В класс медленно и очень осторожно, будто ступая на минном поле, вошли первокурсники Гриффиндора и Слизерина. Прискорбно, но на этом предмете все же пришлось поставить их вместе. Но это было неизбежно в любом случае: рано или поздно все равно пришлось бы указать у них совместку, а, так как другим учителям будет сложнее (тому же Жаку Лаванс, преподающему Травологию только второй год), я поставила змеек и львят в связку на свои уроки.       Дети, перешептываясь, сели за парты и приготовились к уроку. Я встала, осматривая всех присутствующих. Не хватало двоих слизеринев. Где же их фестралы носят, интересно было бы знать? Тут, будто слыша мои мысли, в кабинет влетают те, о ком я думала, тяжело дыша и оба растрепанные. Я приподняла бровь, не сводя с них пристального взгляда, тем самым не давая сдвинуться с места, чтобы сесть за пару. Что же их заставило опоздать? Хотя, это не имеет никакого значения: они опоздали и это факт.       — Молодые люди, как вы знаете, сегодня первый урок. Я не терплю опозданий и деструктивного поведения на моем предмете. Вы ученики и будьте добры впредь не опаздывать. В наказание вы остаетесь после урока, садитесь, — холодно сказала я.       — Простите, пожалуйста, — покраснев еще больше, выдали они, мигом ныряя за последнюю свободную парту на задних рядах.       Я покачала головой, а затем щелкнула пальцами. Мел за моей спиной воспарил в воздух и принялся писать тему первого урока.       — Повторюсь, если кто не запомнил или до сих пор не знает. Мое имя Шарлота Д. Лонер. Перед началом наших занятий попрошу вас быть внимательными, ведь мой предмет включает в себя такие предметы как История магии, Маг.Обществоведение, История Магической Британии, Маггловадение. Я прекрасно знаю, что кто-то изучал некоторые упомянутые мной темы с детства, что кто-то вырос с мире магглов, но попрошу вас не отвлекаться на знакомых темах: вы или освежите знания или узнаете что-то новое. Также у нас в начале каждого урока, начиная с третьего, будет проверочная на прошедшую тему. Вам все ясно? В целях экономии времени просто кивайте. Что-то непонятно — поднимайте руки и спрашивайте. Я отвечу, если вопрос будет относиться к теме урока и не будет глупым.       Дети закивали. Я позволила себе немного улыбнуться. И начала рассказ о теории появления первых магов. Мел позади меня отмечал все важные события и даты, показывая, что обязательно надо законспектировать.       Вообще, мой предмет очень полезен магглорожденным: он поможет разобраться в непонятном мире. Ну и аристократам также было необходимо освежить свои знания. А также промежуточному звену (я не любила этот термин), то есть магглорожденным во втором и далее поколениях и полукровкам, стоило систематизировать и обновить все те знания, что они получили от родственников.       Несмотря на то, что после моего урока головы у первокурсников буквально лопались от переполнения информацией, на протяжении всей пары я следила за парой Поттер-Малфой и за отношением к ним. Что ж, могло быть и хуже, если на чистоту сказать. Это вам не Хогварст моего седьмого курса. Хотя, быть может, для ребенка лет 11 это как раз-таки и хуже некуда. Как знать…       — Встретимся на следующей неделе. Надеюсь, к этому времени вы будете хотя бы знать наизусть название теорий появления волшебников, — я хлопнула в ладоши и из-под парт вылетели свитки. — И, конечно же, практика. В свитках ваше персональное домашнее задание. На следующем уроке я буду проверять его и наличие вашего конспекта. Все свободны, кроме опоздавших.       Кабинет быстро опустел: мало кто решится ослушаться директора, особенно после всех тех рассказов, которыми так щедро поделились старшекурсники. Я опустилась на свой стул, устало поглаживая палочку, по привычке скользнувшую в руку. Однако не свела взгляда с провинившихся. Мальчишки, словно побитые дворняги, смиренно подошли к моему столу, смотря в пол. Или им было по-настоящему страшно, или очень стыдно. «И то, и другое», — мысленно поправила я себя. Мой монокль показывал их намерения. И те менялись с ужасающей скоростью: по-тихому сбежать, объясниться, просить прощения, написать родным, перевестись в Шармбатон (Малфой), просто сбежать, исчезнуть (Поттер)… и принять наказание. Последнее выглядело больше как смирение. Причем, первым со своей участью смирился Поттер, что было даже смешно, учитывая, что его отец дважды не смирился с Авадой в лоб.       — Вы получите свое наказание в любом случае, — четко проговорила я.       Быть может, это жестоко, но справедливо. Тем более, как показал прошлый опыт в лице Золотого Мальчика, спускать с рук нарушение школьных правил нельзя ни в коем случае.       — Миссис… — начал было Малфой, но я его прервала, покачав головой.       Я не имела ни детей, ни мужа, уже разменяв третий десяток лет. Как-то меня не тянуло вновь создавать семью. И не потому что травма от гибели родителей все еще воздействовала на меня. С этим я уже давно справилась. Мне просто не хотелось, а даже если бы вдруг приспичило… Чтобы сознать и поддерживать семью у меня просто банально не хватало времени: дела Хогвартса его бессовестно крали. И если у простых учителей было время на отдых хотя бы в один летний месяц (а у тех, кто ведет только факультативы аж два месяца), то у директора Школы Чародейства и Волшебства международного уровня (я трижды пожалела, отбросив гордость по этому поводу, что вновь вывела на когда-то потерянную мировую арену свою школу) его не было вообще. Да что там! Я в своем доме (двухэтажный домишко на окраине деревушки в Исландии) за этот год побывала всего лишь два раза! Первый — на Рождество, а второй на годовщину победы над Темным Лордом (оба праздника я терпеть не могла и избегала любыми способами). В общем, именно поэтому я до сих пор одинока, если не считать Леди. Но это меня ни капельки не смущает.       Тем временем Малфой-младший тут же исправился, понимая свою ошибку:       — Мисс Д. Лонер, я и мой друг немного заплутали в лабиринтах Хогвартса.       Я спокойно их разглядывала, давая мальчишкам шанс оправдаться. Это оправдание больше походило на ложь, причем, не самую удачную. Всем слизеринцам были выданы карты подземелий. Притом не обычные карты, а артефакты, указывающие местоположение ученика в лабиринте.       Повисла тишина. Я все еще ждала объяснений, не торопя их. А первокурсники все больше и больше нервничали. Обычно, после такого редко кто может продолжить врать в лицо. Однако я не имею привычки рубить с плеча: их слова все еще могут оказаться правдой.       — У нас отобрали карты подземелий, — не выдержал сын Поттера, краснея.       Признаваться в таком всегда было страшно. Когда ты говоришь, то чувствуешь, будто поступаешь не совсем верно. Будто ты какой-то предатель. Наверное, именно поэтому редко когда правда всплывает, утянутая на дно в омуте лжи.       И перевела взгляд на Малфоя. От него только требовалось подтвердить эти слова, что он и сделал. Значит, дисциплина опять начинает разлагаться. И вновь виноват в этом Поттер, пусть другой и по-иным причинам.       — Стоит ли мне вмешиваться? — спросила я у них.       Кажется, не такого вопроса они ожидали. Однако задать его было вполне логично с моей стороны: Слизерин всегда решал свои проблемы сам, в отличие от других факультетов. Редко когда кто-то из змеек обращался за помощью. Еще реже обращение за помощью не входило в один из хитроумных планов представителей этого факультета. И это сейчас был не стереотип. Я не раз являлась свидетелем подобного, учась, а после и заведуя Хогвартсом.       Поттер и Малфой переглянулись, мысленно совещаясь. Надо сказать, выходило это у них из рук вон плохо, учитывая, что они еще и рожицы начали кривить, чтобы понять друг друга или что-то объяснить другому. В конце концов слизеринцы все же пришли к согласию.       — Нет, спасибо, но мы разберемся с этим сами, — озвучил их ответ Малфой.       Я спокойно кивнула, потому что именно такой ответ и ожидала услышать. А потому попросила у них их свитки с домашней работой. Мальчишки, немного недоумевая, отдали их. Развернув каждый, я написала еще по два пункта заданий и отдала каждому, выдав еще по одной карте-артефакту взамен утраченным. Выпроваживая эту парочку из своего кабинета, я пригрозила, что за следующее опоздание припишу не два, а четыре, за еще одно восемь и так далее по нарастающей. Не знаю, прониклись ли мальчишки, но на следующее занятие они пришли в срок.

***

      Я не знаю, с чем это связано, но последние дни мне снился только лишь мой второй курс. Повествование моих воспоминаний как-то резко замедлилось, что подозрительно. Или я просто параноик.       Я мельком заглянула в окно: на улице опять шел снегопад. Мне нравится зима, но это не значит, что мне не нравится лето. Оба этих времени года по-своему хороши: летом ты без колебаний можешь заснуть с открытым окном, не боясь проснуться от того, что в носу так не вовремя начали срастаться ледяные сталагмиты со сталактитами, а зимой можно не расходовать магию на отпугивающие насекомых чары.       Мне совершенно не нравятся оставшиеся времена года. Осень совершенно не золотая. Осень для меня — это бесконечные нарушения дисциплины, помноженные на бумажную волокиту. Но ладно осень, но что творится весной даже представить страшно: дисциплинарных взысканий столько, что даже летающие амуры, послужившие этому причиной, на моем бы месте застрелились из собственного лука. Я уже не говорю о кипе бумаг, подтверждающих проведение и сдачу таких экзаменов как СОВ и ТРИТОН. Тем более весной погода просто премерзкая: посмотрел утром (вроде бы тепло), вышел на улицу — ледниковый период отдыхает!       Я фыркнула, слыша, как старосты опускаются вниз, закончив патруль на этом этаже. Теперь правила по выбору старост немного жестче: кандидатуры утверждают сразу два декана факультетов. К примеру, старост для Гриффиндора утверждает не только декан львят, но и декан воронов. У Когтеврана — декан Слизерина, у змеек — декан Хаффлпаффа, а у последнего, не сложно догадаться, декан Гриффиндора. Теперь места старост занимают те, кто этого действительно заслужил.       Поднявшись на последнюю ступеньку, я толкнула рукой дверь, которая без промедления отворилась, выпуская меня в мое любимое (в ночное время) место. Астрономическая башня почти не изменилась, если не обращать внимания на волшебный купол над ней, позволяющий видеть звезды даже сквозь тучи. Купол также имел много других полезных свойств: к примеру, защищал от холода в зиму.       Сделав несколько шагов, я, наконец, оторвалась от созерцания звезд и внезапно для себя заметила, что вовсе не одна ими любуюсь вместо того, чтобы досыпать ночные часы. Так как ступаю я бесшумно, то второй созерцатель не заметил моего появления. Я быстро трансфигурировала верх пижамы в мантию до пола и прибрала волосы в нее. Чары гламура и прочие иллюзии мне как не давались на шестом курсе, так, с небывалой стабильностью, не даются и по сей день.       Монокль, который я надела по привычке, отобразил намерение нарушителя школьного устава и дальше продолжать то, чем он занимается. Тихо вздохнув, я подошла к мальчишке и оперлась о перила башни рядом с ним. Слизеринец ощутимо вздрогнул и уставился на меня, не веря, что так вот просто попался. «А ведь его патрулирующие старосты не заметили», — про себя подметила я. — «Вот он и расслабился». Я повернула голову к нему.       — Сейчас очень хорошо просматривается созвездие Козерога, не находите, мистер Поттер?       Мальчик с еще большим удивлением посмотрел на меня, а потом отрицательно замотал головой. Видимо, от шока не додумался соврать. А я тем временем так притворно удивилась, что даже пятилетний понял бы, что это наигранно.       — Ну надо же, а я-то думала, что вы выполняете домашнюю работу по Астрономии, — и с нажимом продолжила. — Иначе, зачем бы вам, нарушая комендантский час, находится в неположенном месте, а мистер Поттер?       Сын Мальчика-Который-Выжил смутился, краснея. Он стоял в одной пижаме и тапочках перед одетым в деловую мантию директором. Было очень стыдно и за внешний вид, и за свое поведение.       — Простите, пожалуйста… можно мне уйти? — спросил первокурсник.       Я тяжело вздохнула, понимая, что опять придется строить из себя сурового директора и назначать наказание… А со всем этим в ночное время (единственное время, когда я могу так или иначе побыть собой) у меня некие проблемы, да и смысл?       — Зачем? Ты же сейчас вряд ли направишься в свою кровать. Ты специально поплутаешь по замку, ведь не взял с собой карты. А на следующий день, или через день, через неделю, месяц, вновь придешь если не сюда, то в другие место. Уж лучше продолжай. Считай это своим наказанием. И да. Десять баллов со Слизерина.       Мы постояли вот так в тишине несколько минут. И если я просто наблюдала за звездами, определяя созвездия, то Поттер-младший нет, если судить по напряженной спине. Я закатила глаза. Я, конечно, страшная, но чтоб так открыто это показывать…       — Ну, расскажи, почему вдруг потянуло на ночные приключения?       Я вовремя прикусила язык, чтоб не сказать что-то похожее на: «Кровь взыграла?» или «Почему друга своего не позвал?» Мальчик содрогнулся от звучания моего голоса (его страх уже начал действовать на нервы).       — Я… просто так.       — Просто так ничего не бывает, — фыркнула я. — У всего всегда есть причины, какими бы идиотскими или простыми они не были.       Мальчик опустил голову, о чем-то думая. Я не стала торопить. Ночь длинная: времени полно.       — Я не хочу уезжать на Рождество из школы, — внезапно ответил он.       Я выгнула бровь. Интересно знать, почему же? Что послужило такому нежеланию уезжать из Хогвартса. Нет, школа чудесная, я не спорю (сама ее такой сделала), но не настолько, чтоб желать семейные праздники провести не в кругу семьи.       — Продолжай, — вместо всех вопросов попросила я.       Именно «попросила». Я не люблю вторгаться в личное пространство. Если человек этого хочет, он сам же меня в него и втянет (если я позволю, конечно же). Всегда решает другой: втягивать меня в свои проблемы или же нет. Я редко когда во что-нибудь вмешиваюсь, оставаясь в стороне. Впрочем, это не раз спасло мне жизнь в мои юношеские годы. Как говориться, не влезай куда не просят: целее будешь.       Однако ученики — это как группа исключений. Если у них проблемы, и я вижу, что они с ними плохо или вообще не справляются, то все же вмешиваться приходится. Но даже так я соблюдаю некоторую дистанцию, как и сейчас. Сейчас все решает мистер Поттер: вмешаюсь я еще больше или прекращу.       — Вы не понимаете? — спросил мальчик с очень знакомой мне интонацией.       Я про себя улыбнулась ей. Такая интонация появляется, когда копишь все, копишь в себе, и тут тебя просто прорывает. Ты понимаешь, что достиг своего нынешнего предела и взрываешься, дай только повод. Ты отпускаешь себя, а потом просто не можешь остановиться. Мне эта форма истерики была знакома.       — Я не оправдываю надежды отца. Да я даже не похож на него ни в чем: я плохо летаю, с магией у меня не ладится, я не могу отличить один вид растений от другого, в зельях я полный идиот, все созвездия для меня одинаковы… Я даже написать нормально сочинение без помощи не могу… Я взаправду сквиб. Но все это еще как-то может быть можно исправить, но не то, что я попал на Слизерин. Как я отцу посмотрю в глаза? И мама, и он, и даже мой брат с Гриффиндора! Я… я… я такое ничтожество. Я гнилое яблоко… Я вырасту плохим, никчемным, лицемерным ублюдком, везде ищущим свою выгоду. Я… Я смотрела все это и думала, какой же Поттер все же идиот. Старший… самый старший Поттер, разумеется, хотя и младшие иногда не отличаются особым здравомыслием. Наверняка ведь другой его сын уже написал об этом в семью. Вот бы поддержать младшего хотя бы письмом или, не дай на самом деле хвосторога, приездом. А я… Я утешать не то чтобы не умею, у меня просто это выходит плохо. Не сложилось у меня так с людьми. А утешить сейчас бы надо было бы. Вот был бы на моем месте тот же Лонгботтом… Нет, дети чувствительны ко лжи, а притворная жалость только раззадорит их комплексы.       Вместо слов я трансфигурировала найденную на полу бусинку в носовой платок и подала его мальчишке. Слезы ему ни к чему. Поттер принял его, всхлипывая от внутренней обиды, которая копилась в нем на себя, на ситуацию и даже на близких (семью, друзей).       — Не цветом герба за вашей спиной определяется, какой вы человек, а тем, что у вас за душой, — изрекла я, тактично не смотря на безуспешно пытающегося вытереть слезы мальчика.       «Отнюдь не я должна была ему это сказать», — мрачные мысли наводнили голову. — «Годы идут, а корона на голове этого гриффиндурка сжимает мозги или их зачатки только сильнее». Потом в голову стрельнула просто потрясающая, как мне показалось, мысль.       — Мистер Поттер, вы все еще хотите праздновать Рождество в Хогварсте?       Мальчик, немного помедлив, кивнул в знак согласия. Мои слова, конечно, заставят его задуматься, но не полностью уберут тот страх разочарования в глазах отца. Я его немного понимала, ведь и сама вгрызалась в учебники по артефакторике, только чтобы блеснуть полученными знаниями перед своим папой, и по нескольку раз перечитывала про макро- и микроэкономику, чтоб хоть о чем-нибудь поговорить с матерью на «взрослые» темы. Не хотелось ударить в грязь лицом, а потом это даже стало привычкой, закоренелой и немного походящей на манию.       — Ясно, — только и сказала я, не имея ничего конкретного в виду.       Я сделала незаметный жест рукой и прошептала призывные чары. Мы простояли так, смотря на звезды, еще долгое время. Мне не в первой бодрствовать ночи на пролет, упорно трудясь днями, а вот у первокурсника с этим могут возникнуть проблемы, которые пагубно скажутся на и без того (я навела справки) плохой учебе. Поэтому я, только почувствовав флакончик с зельем в своей руке, сказала, смотря на мальчишку:       — Пора бы и уже спать ложится, вы так не считаете, мистер Поттер?       Слизеринец, уже немного успокоившись после своего срыва, шмыгнув носом, кивнул. Его немного опухшее после слез лицо озарила маленькая улыбка. Чтобы не улыбнуться в ответ, я притворно порылась в кармане мантии, будто что-то ища, а затем вынула руку с уже зажатым в ней флакончиком и протянула его полуночнику.       — Ты уже все равно не выспишься. Прими это зелье утром. Бодрящее. У него только один отрицательный эффект — как только уснешь, будешь досыпать все те часы, что бодрствовал, так что считай, что тебе повезло, что завтра пятница — последний день учебы на этой неделе для первых курсов… А теперь марш в подземелье, молодой человек. Хогварст не даст вам сбиться с пути.       Я поняла, что немного переборщила со строгостью в голосе, когда увидела сверкающие пятки этой змейки. Покачав головой, я, наконец, смогла начать приводить в действительность вторую причину, почему я пришла сюда. А именно: мне необходимо было просчитать положение небесных тел для зимних ритуалов, без которых Хогвартс вновь медленно скатится своему состоянию до моего становления директором.

***

      — Альби, что ты такого натворил? — беспардонно садясь за стол Слизерина, без приветствия спросил Джеймс.       Другие представители серебряно-зеленых только поморщились, но ничего не сказали по поводу присутствия именно этого доставучего львенка за столом их факультета. Скорпиус заинтересованно поднял голову, переводя вопросительный взгляд с младшего брата на старшего. А удивлен больше всех был тот, к кому этот вопрос был адресован.       — Да ничего, — неуверенно ответил Альбрус. — О чем ты вообще?       Гриффиндорец, не поверив ни единому слову, с размаху ударил рукой по спине брата, улыбаясь.       — Да ладно тебе! Родители уже знают. Впрочем, именно они и спросили меня об этом в письме.       Неприятная мысль о том, что родители переписываются только с Джеймсом, поскреблась внутри, но мальчик задавил ее, начиная думать о другом: что же он такого сделал, что даже родители (почему-то не хотевшие ему писа… нет! Они просто ждали первого письма от него.) вдруг заинтересовались этим. Неужели тот взорванный котел на уроке профессора Лонгботтома был так важен? Или вновь сломанная метла? Или неправильно посаженная мухоловка Шеспского, заплевавшая кислотой всю теплицу, уничтожая все растения? Или его неутешительные оценки? Что из этого повлияло на интерес отца и матери к нему?       — Я правда не понимаю о чем ты говоришь? — осторожно начал Поттер-младший, сдерживаясь, чтобы не потереть пульсирующую болью спину.       — Хей, не притворяйся… Что ты такого натворил, что сама директор… — он осторожно покосился в сторону учительского стола, понизив голос, будто боясь, что его услышат.— Написала о твоих вечерних отработках на этих праздниках.       Эта новость выбила мальчика из колеи. Он, конечно, много чего сделал, но чтоб такое наказание… Хотя он же до сих пор искал способ остаться на зимние каникулы в Хогвартсе?       Вот он и получил железный аргумент остаться в школе. Это даже как-то приподняло настроение ровно до того момента, как он понял, что отработок ему все-таки не избежать (а главное у кого!), вместо законных каникул. Со стоном он уставился на почти доеденную манную кашу с кусочками яблок.       — В общем, потом расскажешь, а то я опоздаю на урок профессора фон Тай Дэ Марка. А он мне за это еще отработку назначит! Суровый мужик!       Альбрус знал этого профессора (он один раз заменял у них Травологию) и предпочел бы его никогда не злить, когда он начнет вести у них Чары. Но сейчас он думал не об этом, а о том, за что же все-таки получил отработки на все праздники. Скорпиус, проследив за его братом, растормошил самого Альбруса и поторопил его: профессор Лонг, конечно, спокойный, но частые опоздания он с рук не спустит. Тем более у самого Поттера по полетам еле-еле Выше ожидаемого.       Выходя из Большого зала, Альбрус сам себе дал обещание, что спросит после урока Основы Магии у директора причину отработок (их было много, но хотелось конкретики). А потом он как-то об этом забыл, вертясь в круговороте учебы, чужих ожиданий (которые он раз за разом никак не мог оправдать) и прочего. Скорпиус, конечно же, потом поинтересовался причиной его назначенных отработок, но, узнав, что друг и знать не знал об этом, тоже забыл эту тему, увлеченный предстоящим матчем по квиддичу между Хаффлпаффом и Гриффиндором.       Так незаметно к нему и подобрались каникулы. Он без всякого аппетита поедал тыквенный суп (редко когда подаваемый на стол), обдумывая, сколько же все-таки он допустил ошибок в последней контрольной работе по трансфигурации. Тут его вновь нашел брат, также как и в первый раз отвлекая от приема пищи.       — Все, собирай вещи, отец уже написал письмо директору, так что она без всякого тебя отпустит.       Настроение у Альбруса тут же испортилось. Ему не хотелось домой, ему не хотелось к родителям, которые, наверняка, разочарованы в нем. Поэтому разум начал искать утешения, искать надежду. Он сразу уцепился за нужный ему образ. Почему-то думать о том, что и профессор Д. Лонер тоже (как и все прочие) уступит его отцу, не хотелось. Все естество, манеры и характер директрисы не подходили под это. Хотя сколько уже раз он так обманывался, давая росткам ложных надежд прорасти внутри него?.. Какое разочарование. И если ранее слизеринец просто поглощал еду без вкуса, то теперь его даже начало от нее воротить. «Придется все-таки ехать домой», — обреченно подумал Альбрус, переглядываясь с другом, который уже знал об его переживаниях. Скорпиус ободряюще улыбнулся и заверил, что будет каждый день писать ему.       Завтра был первый день каникул. Уже к вечеру этого дня все оценки по всем предметам за этот триместр были выставлены. С завтрашнего дня все разъезжались по домам: Хогвартс-экспресс отправлялся в Лондон на платформу 9 и ¾. А потому мальчику пришлось последовать совету старшего брата. Настроение портилось все больше и больше с каждой минутой приближающей приезд в родной дом. Альбрус все четче и четче представлял разочарованный взгляд отца и охладевшую мать. И плевать, что родители сказали, что не имеет значения, куда попадет их сын, ведь рассказы о слизеринцах все еще были живы в памяти. И то, как о них отзывались оба родителя. Особенно отец.       Той ночью мальчик долго ворочался: организм все не желал проваливаться в сон, который бы спас от дум. Даже проскальзывала мысль вновь прогуляться по ночному Хогвартсу, но останавливало одно — директриса, которая, как показал его прошлый опыт, тоже патрулирует замок. И плевать, что в прошлый раз она показалась не такой страшной, как на занятиях и в рассказах старшекурсниках, которыми делился Скорпиус. Плевать, что она как-то успокоила и выслушала его, хотя ничем не связана с ним: она чужая. Плевать, что не стала наказывать. Он все еще ее боялся.       Да у нее даже взгляд был таким страшным! Такой пугающе пустой и в то же время изучающий, и только где-то на самом его дне иногда виднелись отблески, словно в мутной воде, эмоций. Глаза настолько темные, что, казалось, будто сливаются со зрачком. И эта ее… незаметность. Он не верил, что кто-то может вот так бесшумно подкрасться сзади, пока не испытал этого на себе в Астрономической башне. И темные одежды. Да она даже больше похожа на летучую мышь, чем тот профессор из рассказов родителей и дяди Рона с тетей Гермионой.       С мыслями о пугающем директоре школы Чародейства и Волшебства Альбрус и заснул, ворочаясь во сне от кошмаров, где отец отдалялся от него все больше и больше, мать даже как-то ненавидяще бросала ему в лицо «змея», а маленькая Лили убегала в комнату с невыносимым плачем. Под утро он проснулся на взбитых простынях и тяжелейшим камнем на сердце.       На завтраке Поттеру снова кусок в горло не лез. Даже веселый (ведь он увидит и мать, и отца и сможет рассказать обо всем им в живую) Скорпиус запережевал, видя, что у его друга не все так гладко. Малфой даже обещал как-то попытался договориться со своим отцом, чтоб он договорился с его отцом, для того чтобы Альбрус погостил в поместье Малфоев. Даже пытался отвлечь разговорами о том, о сем. В общем, как мог, поддерживал впавшего в уныние друга. И Альбрус был ему сильно благодарен.       После завтрака из всей толпы учеников за руку его выхватил Джеймс и, не замечая настроение брата, потащил его на поезд (собранные вещи отбывающих домой юных волшебников домовики сами перетаскивали в Хогвартс-экспресс).Вот только слизеринец то и дело упирался, пытаясь отсрочить неизбежное: то шнурок развязался, то он запнулся, то «забыл сдать книгу», то «мня профессор попросил зайти в кабинет», то «случайно» замечтается. Тем самым Альбрус добился только того, что их опередили другие волшебники (теперь они плелись далеко позади всей толпы). Ну и у Джеймса, хотевшего поскорее оказаться дома, ухудшилось настроение из-за непонятных выходок младшего. Эта парочка уже подходила к главному выходу (холл уже давно опустел, и где-то вдалеке слышались крики детей), когда Альбрус упрямо остановился. Он больше не мог придумать отговорок, поэтому решил сказать брату начистоту, ведь они родня, и он его обязательно поймет.       — Джеймс, я…       — Ну что еще, — со вздохом мученика обернулся старший. — У меня складывается такое впечатление, что ты домой вообще не торопишься, Альби. Я же неправильно понимаю все это, да?       «Он зол», — с некоторой долей страха подумал Альбрус, впервые видевший Джеймса таким. Он не знал, как на все это реагировать и что вообще делать. Слова сами собой застряли в горле, а уверенность в братском взаимопонимании как-то быстро испарилась, оставляя какое-то неприятное ощущение.       — Молодые люди, — как гром среди ясного неба прозвучало неподалеку.       Оба Поттера, вздрогнув, обернулись. На ступеньках лестницы стаяла облаченная в строгую мантию и черные перчатки директриса Хогвартса, появившаяся как всегда незаметно. Сейчас она была не в духе. Это выдавали плавные, словно четко контролируемые движения, наполненные неощутимой силой, и немного нахмуренные брови.       — Я, мне так кажется, писала четко и ясно в обращении к вашим родителям, что мистер Поттер наказан и проведет все каникулы на отработках, — сказала она, подходя к мальчишкам.       Альбрус разрывался между страхом, инстинктивно всплывающем при виде директора, и благодарностью за то, что профессор появилась как нельзя вовремя. Потом пришло понимание, что она все же не побоялась противиться его отцу. Будто он не был для нее Героем, будто он был каким-то обычным родителем обычного мальчика. Наверное, именно в тот момент директор Д. Лонер медленно, но верно начала становиться для самого него самым что ни на есть настоящим Героем.       — Н… но отец ведь, — начал было Джеймс, но был прерван директрисой, остановившейся неподалеку от них.       — Я понимаю, что вы хотите мне напомнить о письме, но я в свою очередь хочу напомнить вам, что Хогварст — это не игрушечная песочница, где правила устанавливает самый влиятельный ребенок с новым совочком. Школьный устав написан для всех, и у него нет исключений.       — Но папа ведь Спасите…       — Я непонятно для вас выразилась, мистер Поттер? То, что провинившийся ученик будет отбывать свое наказание непосредственно в Хогвартсе и то, что это наказание нельзя отсрочить, не обсуждается. А теперь, если вы, конечно, передумали возвращаться домой, можете постоять здесь еще какое-то время. Отправление Хогварст-экспресса состоится ровно через пять минут.       Джеймсу не оставалось ничего другого как, поджав губы, проговорить: «Нет, профессор, все понятно. Прошу простить», — и выбежать из главного холла, последний раз бросив взгляд на брата, в котором читалось обнадеживающее: «Не переживай, мы еще встретимся, и отец этой мегере задаст!» Двери за последним учеником закрылись, отрезав помещение от уличного шума.       — А теперь о ваших отработках. Прошу меня простить, но у меня совершенно не было времени, чтобы сообщить вам это лично. Однако, что-то мне подсказывает, вы уже о них знаете. Так вот. Ваши вечерние отработки будут проходить в моем кабинете. Они будут начинаться в шесть часов вечера, а их окончание придется на одиннадцать часов. На время зимних каникул вы получите послабление в виде отсрочки комендантского часа лично для вас на 11:30, вас также дополнительно будут сопровождать домовики Серой Шляпы. Ужин вам будут приносить в мой кабинет.       Она посмотрела мне прямо в глаза, будто заглядывая в самую душу, как тогда, на Астрономической башне.       — Ваше наказание начинается с сегодняшнего дня. Попрошу не опаздывать.       Альбрус был настолько ошеломлен всем этим, что просто кивнул, все еще переваривая полученную информацию. До этого он часто бывал на отработках (Слизеринский сквиб как-никак), но еще ни разу его отработки не курировала сама директриса. Немного дезориентированный, он пошел в свою комнату. Он не помнил, как до нее добрался, зато все также восседающий на его кровати чемодан с вещами порадовал глаз и вывел его из шокового состояния.       Смешно и непонятно. Но он был рад такому раскладу событий, ведь теперь он сможет морально подготовиться к встрече с родителями. И даже не пришлось говорить Джеймсу правду. Директор прямо-таки его спасла. Первым делом Альбрус на радостях решился написать об этом своему лучшему другу, рассчитывая на то, что тот получит сову уже после того, как приедет домой.       "Непременно я пожалею об этом",- угадывая, в какой день недели к ней в кабинет, забыв обо всех нормах приличия, ворвется недовольный папаша, сама себе сказала волшебница, сидя в своем кабинете тем же вечером и разбирая сочинения детей. Поначалу такое решение не казалось ей чем-то рациональным, но затем... директор нашла в этом свои плюсы, среди который особо ярко выделялись "пополнение багажа чужих знаний" (когтевранская часть) и "насолить Поттеру-самому-старшему" (слизеринская часть). Да, последнее было чистой воды ребячеством, но мистер аврор вполне заслужил парочку часов мигрени, а мистер студент получит заслуженное наказание (до сих пор нерабочая, но Шарлотта разберется с этим на зимних каникулах, теплица №6 и каждый сорванный по вине этого мальчишки урок) да и... непринято как-то студентам ее школы носить звание "сквиб".

***

      Альбрус был так рад, что мысль о том, что он все же не на праздник идет, настигла его только когда он стоял у двери в кабинет Маг.Общества. Он совершенно не понимал, что его ждет. С другими предметами было легче: на Чарах профессор Литчер заставляла его переписывать параграфы с разбором заклинаний, на зельях он сортировал ингредиенты, с Травологии его отправляли к завхозу (где он переписывал все конфискованные предметы), такая же история была и с Полетами на метлах и так далее. Но вот чего ждать от Маг.Обществоведения? Что с ним сделает директор? Старшекурсники обычно не рассказывали о том, какие наказания припасала для провинившихся директриса, но уже по их реакции было ясно, что ничего легкого, как простая сортировка ему не светит. Альбрус, тяжело вздохнув, постучал в дверь, откуда спустя пару секунд послышалось уверенное «войдите». Первокурсник аккуратно, будто боясь, что на него что-нибудь выпрыгнет, открыл дверь и вошел в непривычно пустой кабинет. Обычно он был забит ученикам, ведь никто не решался прогуливать уроки у директрисы Д. Лонер: это могло плохо кончиться.       Она, оторвавшись от стопок бумаг, возвышающихся на ее столе, посмотрела на мальчика, поправляя монокль на глазу. Поттер вздрогнул, ожидая всего, чего только может представить детское сознание. Однако директор просто указала кончиком пера на переднюю парту с краю около окна и проговорила:       — Садитесь, мистер Поттер, задание там. Справочные материалы сбоку. В крайнем случае, спрашивайте у меня, если что вообще не понятно.       Слизеринец только кинул и быстро прошмыгнул в указанное место. А профессор, более не обращая на него внимания, вновь принялась что-то вычитывать в документах. Поттер посмотрел на лист бумаги, где немного небрежным подчерком директора были выведены задания и наводящие вопросы. Как ни странно, но это оказалась Травология. Мало того, что он должен был ответить на несколько вопросов по травам, так еще и написать два сочинения по представленному плану. Первое о кричащей капусте, а второе о мухоловке Шеспского.       Вздохнув, Альбрус исподлобья (чтобы не заметили) посмотрел на директрису. Значит, ему так еще не простили тот инцидент в теплицах. И, если вспомнить, сколько похожих, но менее масштабных ситуаций произошло, зимних каникул как раз должно хватить на то, чтобы вот так его наказывать каждый вечер. Подавив в себе желание расползтись по парте, первокурсник взялся за перо и принялся вчитываться в первый вопрос.       Как оказалось, вечерние отработки у директора не только нудные (вместо этого он мог… хотя Скорпиуса же здесь нет), но и полезные. К примеру, он, наконец, разобрался, как проворачивать палочкой в воздухе во многих заклинаниях, что они прошли. Зельеварение стало более-менее понятным предметом. В то время когда ты пишешь кучу сочинений по разным растениям и другим ингредиентам, то хочешь — не хочешь, а что-нибудь запомниться. А ведь схалтурить нельзя: директор проверяет все перед тем, как отпустить его. И, если ей что-то не нравится, она оставляет его разбираться с этим заданием. В том случае, если он вообще не может справиться, профессор Д. Лонер оставляет свою работу и начинает разбирать возникшую проблему вместе с ним. Она вообще всякий раз, когда слизеринец к ней обращается, терпеливо помогает ему, что странно. «Хотя, если вспомнить, на занятиях она никогда не повышала голос на кого-нибудь, а ее объяснения с примерами всегда были понятными», — подумал про себя Альбрус, заходя в кабинет.       Рождество он отпраздновал с такими же учениками как и он, оставшимися в школе по уважительными причинам. Что примечательно: директор весь день отсутствовала, а за день до этого отменила отработку. Мальчик не знал, куда она пропадала, но посчитал отмен отработки за подарок. Да и вообще, не его дело было, где профессор справляла праздник. Настроение было «послепразднечным», то есть он все еще был весел, но уже в меньшей степени, а воспоминания о Рождестве все еще яркими картинками настигали его. Однако он все же готовился к очередной напряженной работе для мозгов. А потому был сильно удивлен. Во-первых, ни на одной парте не было учебных принадлежностей. Во-вторых, сами парты были отставлены в стороны, создавая некую арену. В-третьих, в центре «арены» лежала метла. Ну и в-четвертых, директриса, вместо того, чтобы как обычно возиться за своим столом с бумагами, стояла с метлой около окна, смотря куда-то вдаль. Дверь с почему-то очень громким хлопком закрылась, привлекая внимание к вошедшему. Альбрус чуть не вздрогнул, когда его пронзил этот тяжелый взгляд, который немного смягчился, стоило ему распознать объект. Профессор легко оттолкнулась от стены и начала идти по направлению к нему.       — Я так думаю, вы не настроены сегодня для активной мозговой деятельности, а потому смело решила, что сегодня самое время уделить время Полетам на метлах. Однако так как погода сегодня оставляет желать лучшего, мы проведем это занятие здесь.       Поттер шокировано переводил взгляд с лежащей метлы на директрису, а потом обратно, и все еще не верил. Правда, ущипнуть себя на глазах этого мага он не решался: в любом случае это выглядело бы глупо.       — Для начала я хотела бы взглянуть на ваши навыки, мистер Поттер, а потому не могли бы вы их продемонстрировать? — директор остановилась прямо перед ним, испытующе поглядывая через монокль.       Альбрус заторможено кивнул, а затем двинулся к лежащей на полу метле. Он мельком глянул на окно, за которым не видно было ничего из-за сильной пурги. Погода сегодня взаправду была неважной...