Рулетка

      Мертвые не возвращаются.       Это непреложная истина.       Глоток.       Людей не воскресить.       Это тоже истина.       Глоток.       Так какого спрашивается хера вернулся этот Коннор?!       Стакан допит до дна.       На нём не было ни единой царапины. Как в первую встречу — идеально выглаженный костюм, вычесанные, уложенные волосы. Можно было бы назвать идеальным на внешний вид. И тут же вспоминается картина, когда его руки и ноги, побелевшие без искусственной кожи, валялись на дороге бело-синими пятнами отдельно от тела.       Чья-то сломанная марионетка. Не больше.       Вот только херово было так, будто убили человека.       А новый, появившийся будто из ниоткуда, болванчик спас в первый же день ему жизнь. Жизнь, наверно, злобно надсмехается над ним.       Хэнк опустошил ещё один стакан виски. Когда он начал пить стаканами? Впрочем, это неважный вопрос. Револьвер на столе лежит заряженный. 3 из 6. Вероятность выжить 50 на 50. Неплохо.       Тяжелый металл оружия приятно холодил кожу рук. Сумо тихо поскуливал, когда курок дошел до точки с тихим щелчком. Медленное движение руки наверх, к виску. Плавное нажатие на спусковой крючок.       Щёлк.       Рука опускается обратно на колени будто без сил. Хэнк прикоснулся пальцами к барабану, сначала просто, а после прокрутил его. Ещё один шанс встретиться с Коулом.       Револьвер лежал на коленях, а Хэнк решил не терять возможности снова промочить горло и опустошил несколькими глотками полный стакан. Одно неловкое движение и взведенный револьвер падает на серую кухонную плитку.       Выстрел.       Сумо взвыл от неожиданности. А в стене напротив Хэнка появилась небольшая дыра. Такая же могла быть сейчас в его голове, если бы не виски. Это был второй выстрел. Сегодня Хэнк играл до 3. Снова те же действия и вот взведенный револьвер снова у виска. В этот раз Хэнк решил обойтись без виски. В конце концов, он только что потерял свою свободу.       Щёлк. Это снова была пустая ячейка. У Хэнка вырвался тяжелый грудной смех. Почти истерический. Ему сегодня едва не повезло. В этот раз был не нужен даже стакан — он пил из горла. Обжигающе крепкий алкоголь спёр дыхание. Голова уже кружилась. Он открыл вторую бутылку.       Веселый Коул смотрел прямо на него. Жаль, что только на фотографии. Хэнк снова вспомнил о том, как вернулся чёртов андроид и от этого на душе стало ещё херовее. Он не перекручивая барабан, снова приставил его к виску.       Щёлк.       Хэнк заряжал через один. И ему чрезвычайно повезло попасть именно на «ложный» выстрел. Видимо сегодня ему не судьба уйти.       В глазах всё начало плясать. Глотку жгло, а во рту стоял отвратительный кислый вкус. На этот раз, всё-таки воспользовавшись стаканом, внутрь пьяного тела ушло ещё несколько глотков в надежде либо сдохнуть от интоксикации, либо наконец уснуть мертвецки пьяным до следующего дня.       Если эта падла ещё раз ударит его по лицу — Хэнк позаботится о том, чтобы он больше не вернулся со свалки отходов. Это чертовски идеальное лицо смотрело сейчас прямо на него сверху вниз. — Отвали, сраный андроид! — слова Хэнку давались с трудом, — пошел нахер отсюда. — Вы мне нужны, — от количества выпитого Хэнк сначала не правильно понял эти слова — ДА ВАЛИ ТЫ НАХЕР ОТСЮДА! Фас, Сумо, фас! — Хэнк не сопротивлялся физически, у него не было просто сил. Но послать кого-то у него сил всегда хватало.       Коннор упорно игнорировал все словесные выпады в свою сторону упорно вел еле держащегося на ногах Хэнка в сторону ванной. Вернее пока только в её предположительную комнату. Повезло, что пёс всё-таки на его стороне. Однако слова о возможном «блевании» заставили даже андроида немного занервничать. У них на вечер есть работа и в неё пока не входило переодевание в отделе Киберлайф. — Да отстать ты от меня нахер, урод. Никуда я с тобой не пойду, — продолжал ворчать Хэнк, но всё равно шел. Вернее, просто переставлял ноги в направлении, куда тащат слишком цепкие руки. Коннору пришлось даже один раз поднажать, чтобы отцепить руку мужчины от двери.       Небольшая, но на удивление убранная ванная. Коннор подтащил «тело» к ванне и наконец смог сбросить с себя этот груз. От Хэнка нестерпимо несло. Алкоголем с перегаром, потом и кажется немного блевотиной. Скорее всего майка не очень чистая. «Ты что задумал?» — Хэнк начинал задавать более-менее осмысленные вопросы. Это хорошо. Сознание понемногу возвращается. Он наконец даже понял, что сидит в холодной ванне, расставив ноги в стороны перед Коннором. — О, нет, нет, нет. Я не хочу купаться, спасибо. — Простите Лейтенант, — Коннор был слишком близко. До тошноты. Если бы Хэнк был трезв, то наверняка бы задал язвительные вопросы типа «нахрен вам дыхание». Но все мысли из головы вышибли в прямом смысле этого слова от болезненного удара головой и спиной о стену ванной после толчка и падения.       Пластиковый ублюдок.       И ледяная вода.       Убийственное и отрезвляющее сочетание.       И разумеется это всё не просто так, а срочный вызов на работу. В 8 часов вечера, черт бы их побрал. — Господи, я наверно единственный коп в мире, на которого в собственном доме напал собственный сраный андроид, — настроение было совершенно ни к черту. Голова болела от удара и гудела от количества выпитого. Интересно, он бы смог в открытой рукопашной убить Коннора? Наверно, всё-таки нет. Ну, явно не в таком состоянии, — Ты можешь оставить меня в покое? — У вас явно личные проблемы, вам следует обратиться за помощью к специалисту. Вот это был жестокий удар. — ОТВАЛИ, ЯСНО?! Катись отсюда нахрен! — Хэнку было плохо. На ногах он толком не стоял, но и говорить спасибо Коннору, за поддержку от падения он тоже не собирался.       В голове стоял серый шум. Неужели всё настолько заметно? Или он имеет ввиду только алкоголь? Впрочем, какая разница? Коннор ткнул пальцем скорее в небо, а попал точно в болезненную точку. Он провел немало времени у мозгоправов по наставлению Фаулера, но толку-то? Такое чувство, что они все сговорились — отпустите свою боль, живите дальше. А сами вы ребенка теряли? Вы знаете, какая это боль? Как её можно вообще отпустить. Иногда, когда он в очередных объятиях револьвера и бутылки Хэнк позволяет себе даже плакать. Нет, рыдать. Рыдать, как последняя скотина, потому что всё, что он держит в себе — требует выхода. А другого способа освобождения — он ещё не нашел. — Я вас понял. Дело не особенно интересное. В секс-клубе в центре города убили клиента. Думаю они там без нас разберутся.       Что это за тон? Снова непрограммные эмоции? В любом случае, оставаться сейчас дома Хэнку уже не хотелось. Не после всего этого бардака. Хэнк попросил принести ему чистую одежду и тут же почувствовал резкий позыв рвоты. Пачкать комнату не было желания, а сдохнуть ему сейчас не дадут, поэтому Хэнк не без труда добрался до унитаза и рухнул на колени. Странные вопросы в порядке ли он. Может стоило попросить его подержать волосы? Или посоветовать тоже попробовать как-нибудь проблеваться? С учётом того, что он тащит в рот всё то, что не нужно — это было бы не так удивительно.       Наконец, Хэнк мог ненадолго расслабиться. Горячий душ сгонял оцепенение после алкоголя и помогал наконец прояснить голову убрав всё это гудение внутри. — А что вы делали с револьвером? — Хэнк как раз застегивал рубашку, когда услышал этот вопрос. Разумеется, это был бы не Коннор, если бы он не обшарил дом в его отсутствие. — Играл в рулетку. Считал выстрелы в висок. Не закончил. Отрубился, — было бы сожаление на самом деле? Хэнк и сам не знал, чего он вообще уже хочет. Но убиться — это конечно проще, все проблемы на этом для тебя просто закончатся. — Повезло. Следующий был бы смертельный. — Что ж, немного не хватило. Снова. Странное везение — останавливаться на последнем шаге.       Коннор как раз положил револьвер обратно на пол и поднялся, когда Хэнк вышел из ванной полностью готовый к поездке. По крайней мере внешне. Этот андроид и правда какой-то странный. Если бы Хэнк не знал эту породу, то наверняка бы смутился при таком пристальном разглядывании. Это что? Улыбка? Вот, только что скользнула по лицу Коннора? У него явно сбои в программе.       Сумо разрушил всю эту молчаливую идиллию. Впрочем, Хэнк был этому только рад. И успокоив пса направился к выходу.