Как выглядит моя смерть

«Когда-нибудь эта боль отступит. Ты почувствуешь это». В десять лет первый раз в жизни я оказался на похоронах. Умер мой дед. Я его любил. Несмотря на то, что был мал (как сказали бы взрослые: «Еще ничего не понимает»), ощутил боль от потери не меньше других. Помню, как узнал о его смерти, как увидел его тело, как целовал его в холодный лоб и кидал горсть земли на его гроб. Помню, как щеки в мгновение стали мокрыми, а в груди образовалась тяжесть. И она не покидала меня еще долгие годы. Я не вспоминал об этом давно. Кажется, мозг решил заблокировать эти воспоминания от меня, однако где-то он оставил лазейку, через которую боль, пустота и осознание смертности проникали в меня все глубже и глубже, распространяясь по всему телу. Пока однажды не заполнили собой все, и я не решил убить себя. Конечно, виной тому не смерть моего деда. Скорее то, что она понесла за собой. Мысли. Я сам себя довел до этого состояния. Я сам отказался видеть все хорошее, замыкаясь на плохом. Я и только я сам пришел к выводу, что лучше и вовсе не жить, чем в итоге неожиданно резко и бессмысленно умирать. Испугался. Трус. Может, было что-то еще? Подробностей мне уже не вспомнить. Особенно сейчас, когда эти давние события всплыли в моей голове и заставили проснуться посреди ночи. За окном изредка слышится гул от проезжающих машин. Вчера мы с семьей вернулись с небольшого отдыха. Было хорошо. Поэтому мне непонятно, почему вдруг подобные негативные воспоминания влезли в мою голову. Организм порой выдает тупые вещи. А завтра я встречусь с Леви. Мы не виделись полтора месяца. И я соскучился. По-настоящему. Не хватает его «доброго утра», ровного голоса и проницательных глаз. И его тепла от нахождения рядом. С ним не так, как с мамой или папой. С ним иначе. Заснуть все-таки получается. Последнее время мои сны полны насыщенных событий: то я в школе весело провожу время со своими одноклассниками, то гуляю по просторным полям и теневым лесам, то сижу с кем-то рядом в обнимку, ощущая прикосновения к своей талии, щеке, губам… Каждый раз что-то новое. Иногда, конечно, снится что-то неприятное, но я стараюсь не заострять на этом внимание. Мне хватит негатива. Я больше этого не хочу. – Доброе утро, сынок, – мягкий голос мамы слышится, как только я вхожу на кухню. Она поворачивается ко мне, целует меня в щеку, я целую ее. Теперь мы делаем так каждое утро. – Доброе утро, мам. Моя мама похорошела. Я очень этому рад. Теперь не могу смотреть на нее без улыбки. Мама меня простила. И отец простил. И сестра простила. Хотя, они, наверное, никогда и не злились на меня. – Вы уже договорились с мистером Аккерманом, когда и где встречаетесь? – я стараюсь больше не держать тайн. – Да. Недалеко от нас, в чайной, через три часа. – Леви любит чай, одно из немногого, что я успел узнать о нем еще в больнице. Мне хочется сделать ему приятное. – Передавай ему «привет». – Конечно. Не торопясь завтракаю, параллельно разговаривая с мамой о разных мелочах, которые вдруг начали меня интересовать. А через некоторое время начинаю собираться на встречу со своим… врачом. Мне бы хотелось называть его иначе. Друг? Хотя бы так. Когда стою возле той самой чайной, отмечаю для себя немного морозную погоду. По улице долго прогуляться не удастся, в случае чего. Жаль. Мне бы хотелось провести с Леви как можно больше времени. Он же не будет против? Его силуэт узнаю издалека. Внутри вдруг возникает приятное волнение, мгновенно согреваюсь. Даже просто видеть его уже доставляет мне удовольствие. Леви… – Здравствуйте, Леви! – не выдерживаю и иду навстречу. Насколько глупо сейчас выглядит моя улыбка? Не так уж и важно. Главное, что в ответ мне тоже слегка улыбаются. Его сдержанность по-своему привлекает, не правда ли? – Здравствуй, Эрен. Вот мы встречаемся, стоим близко, и я первый решаю обнять его. Мне отвечают. Оказывается, я недооценивал то, насколько скучал. Я скучал в пять раз сильнее, чем думал! Я болтаю без умолку. Никогда в жизни не говорил столько слов в минуту. Хочу все узнать, хочу все рассказать. Как ему удалось изменить меня настолько? Профессионализм? Или я сам тоже способствовал этому? Наверное, все вместе. – Чай здесь вкусный, Вы согласны? – кружка с теплой вкусно пахнущей жидкостью греет пальцы. Леви сидит напротив меня, я не могу оторвать от него взгляд. Он всегда был таким… сексуальным? – Давай уже на «ты», а то чувствую себя старикашкой, – хмыкает, делает глоток, смотрит в мои глаза. – И, да, Эрен, чай здесь превосходный. Мы разговариваем обо всем. Леви рассказывает про свои будни, упоминая о том, что не может не думать обо мне, прогуливаясь по аллеям территории больницы. Мне это льстит. Тогда в ответ я признаюсь ему в том, что очень рад его, наконец, увидеть и хотел бы делать это как можно чаще. – Только не смей приезжать ко мне на работу и пытаться перелезть через забор, а то в этот раз не выпущу, – шутливо, с ноткой издевки даже. – А я мог бы! – смеюсь. Потому, что настолько мне сейчас хорошо. – Эрен, как твоя учеба? – голос его вдруг стал серьезным. – Я восстановился. Придется вернуться на класс назад, но я даже рад. Мне нравится ходить куда-то, что-то делать. – А друзья? – с интересом. – Я стараюсь, – отвожу взгляд, мне неловко вспоминать об этом, но… – они еще помнят, что со мной было. – Понимаю, – в доказательство кивает. – Но они будут полными придурками, если не захотят с тобой общаться. Ты же офигенный, да, Эрен? Как всегда. Разряжает любую обстановку. – Как скажешь. А потом наш разговор перешел на будущее. Леви рассказал, как хотел бы жить где-нибудь загородом, в своем уютном домике, с животными, небольшим двориком и красивыми цветами возле входа. Я завороженно смотрел на него и осознал, что тоже хотел бы там побывать. Может быть, даже с Леви. Может быть, даже полноценно жить. О своем будущем я мало думал. Отучусь, пойду на вышку. На кого? Еще решу. Ведь вариантов так много, и мне хочется все это попробовать. Быть врачом? Или спасателем? Или, быть может, податься в летчики? Времени немного, но оно есть, и его хватит, если не тратить попусту. Не знаю, что будет завтра, послезавтра, через год, но сейчас, находясь в этой уютной чайной, смотря на лучшего человека в своей жизни, я могу с уверенностью сказать, что ощущаю счастье. Непостоянное чувство, но в том его и прелесть. Не ищите его в огромных делах, оно стеснительное, оно вечно прячется в мелочах. Леви для меня стал особенным. Я буду думать о нем перед сном, вспоминая сегодняшний день. – Пиши мне, Эрен. – Каждый день, пока снова не встретимся. – Буду ждать.

***

Вечер субботы, половина города уже под градусом, веселятся. Зима, гололед. С Леви мы расстаемся на перекрестке. Обнимаемся, на несколько минут замираем, как будто хотим сделать что-то еще, что-то не дружеское. Но никто из нас не решается, думая, что еще слишком рано. Но я все равно улыбаюсь и все равно на душе тепло. Мы сделаем это в следующий раз, обязательно. Иду слишком быстро. Машины тоже быстрые. А гололед для всех одинаков. Падаю. Чувствую удар затылком сначала о землю, а потом всем телом меня ударяет что-то еще. Хруст костей. Собственное сердце отдается стуком где-то в горле. Глаза не видят ничего. Больно. Не могу дышать. Как выглядит моя смерть?.. Мама покупает мне мороженое, держит меня за руку, пока я рассказываю ей о своем новом друге. Ее улыбка ярче солнца. Люблю свою маму. Папа кушает, пока я пристально наблюдаю за ним. Улыбается. Отламывает мне кусочек своей пиццы. Вкусно. И папа добрый. Люблю его. Микаса гладит меня по голове, когда я падаю и начинаю плакать. Обнимает и повторяет, чтоб болело у кого-то, но не у меня. Она всегда защищает меня. Люблю ее. Леви целует меня. Леви ложится рядом и прижимает меня к себе. Он теплый, как луч солнца. С ним спокойно и уютно. Я люблю его. Они все родные. Они все со мной рядом. Они меня тоже любят. Я не хочу знать. Верните мне мою жизнь. Я ее сегодня потерял.