Как выглядит моя смерть

Сегодня первый день моих попыток реабилитироваться. Может, я и хочу исправить свое отношение к жизни, но не очень-то верю, что это возможно. Может, я уже привык быть несчастным, и все это будет таким же безрезультатным, как мои попытки убиться. Но попытаться стоит, правда? Наверное. – Доброе утро, Эрен, – в мою комнату-палату заходит врач. Леви его звать, да? А ему самому не тошно работать тут? Теперь еще и ему буду портить настроение своим кислым лицом. – Ты уже перекусил? – переводит взгляд на мою тарелку, завтрак в которой так и остался нетронутым. Сегодня у меня совсем нет аппетита. – Да. – Я знаю, он понимает, что я вру, но врать, наверное, уже привычка. – Тогда не хочешь прогуляться? Не хочу. Я хочу лежать и ни о чем не думать. А лучше умереть, но мне нельзя. Как-то несправедливо. – Видимо, у меня нет выбора, – вяло пожимаю плечами и поднимаюсь с кровати. – Выбор есть всегда. Может быть. Больничный коридор слишком длинный, идем мы долго. Или просто медленно. Здесь тихо, и, кажется, должно быть спокойно, но нет. Внутри поднимается чувство тревоги. – Сегодня отличная погода, предлагаю выйти во двор и узнать друг друга получше, – говорит врач, слегка поворачивая голову в мою сторону. Узнаем мы, и что дальше? Какой во всем этом смысл? Я правда не понимаю. Зачем делать что-то, зачем говорить, зачем жить? Ведь конец один. И он неизбежен. Зачем сопротивляться ему? В чем секрет? Не скажу, что горю желанием все это узнать, лишь скромное любопытство. Хотя и оно тоже бессмысленно. На улице и правда неплохая погода. Легкий ветер тут же подхватывает пряди моих волос, продувает легкую одежду, а солнце слепит глаза. – Эрен, если что, ты можешь звать меня Леви. Мне бы хотелось с тобой подружиться. Мы с ним равняемся и идем куда-то вглубь аллеи. По пути нам встречаются и другие люди. Пациенты. Они все тут немного больны. Как и другие люди за пределами этих стен. – Хорошо. – Хочешь что-нибудь мне рассказать? Что-нибудь рассказать? Но в моей жизни нет ничего. – Я не знаю, что Вам говорить. Слишком я привык отвиливать от разговоров со своей семьей и другими людьми, что даже и забыл, каково это. А хочу ли я поговорить? – Или не хочешь со мной говорить? – мельком смотрит на мое лицо. И вновь отводит взгляд куда-то вперед, как будто ни разу не видел тут ничего и очень интересно ему смотреть на все это. – Наверное, так. Сколько же во мне неуверенности. Я не уверен абсолютно во всем. Кроме одного. Того самого, да. Мы проходим еще немного, а потом останавливаемся и присаживаемся на скамейку. Странно. У Леви в руках даже нет какой-то тетради, ведь любят эти психотерапевты что-то писать постоянно. Или мое мнение о них ошибочно? – Эрен, тебя сейчас что-то волнует? – голос у него такой спокойный, ровный, не режет уши. Только сейчас заметил. И вдруг ощутил, что не могу смотреть ему в глаза. Я ведь суицидник, на меня всегда смотрят с осуждением. Я не хочу больше встречать такие взгляды. Почему-то мне страшно. Неуютно. – Нет. А что может меня волновать? Мне ведь ничего не нужно и ничего у меня нет. Вот и поговорили. И правда. Леви больше не задает вопросов. Мы сидим и молчим. Ветер все дует, солнце все светит, мы все дышим, мир все живет. Планета крутится. А можно сойти? Шелест листьев вдруг врывается в мое сознание. А потом слышу тихие голоса где-то в нескольких метрах от нас. И вдруг мне становится горько от всего этого. Как будто чужая жизнь пытается проникнуть в меня, но я не хочу ее принимать. – Я хочу уйти отсюда, – не выдерживаю. – Почему же? – Мне нехорошо, – как еще сказать? Не могу же озвучить свои мысли прямо. Или могу? А зачем? – Как скажешь. Через несколько минут я уже в своей комнате. Можно же называть это место так? Это привычнее и звучит не дико. Леви ушел почти сразу, но ненадолго. Принес препараты, которые по расписанию мне нужно принимать. Да, давайте, пичкайте меня транквилизаторами, как будто они внушат мне, что жизнь – это здорово. Однако мне все равно. Вскоре остаюсь один. Укладываюсь на кровать, хочу погрузиться в пустой сон и пробыть в нем весь остаток жизни. Но мне не спится. Я думаю о сегодняшней прогулке со своим доктором. Он выглядит надежно и хочет мне в чем-то помочь. Может, и стоит с ним поговорить? Терять мне нечего, а раз уж нахожусь здесь, то можно попробовать… как-то исправиться. Ради родных.

***

Ровный голос проникает в мое сознание, что-то будоража в нем. Леви говорит про погоду и свое давнее прошлое. Что-то из школы… когда он еще хотел стать обычным врачом-терапевтом. А потом повзрослел и увидел, как много людей вокруг нуждаются в помощи более глубокой, зачастую сами того не осознавая. – Я вижу, ты осознаешь, что тебе нужна помощь. Это хорошо, Эрен. Пойми, что осталось лишь принять ее. Я попытаюсь. Правда. Когда он заканчивает рассказывать, задает все тот же вопрос: «Ты хочешь что-нибудь мне рассказать?» И сегодня я готов попытаться вслух. – Мне… сложно, – слова даются с трудом. Как связать мысли? И о чем мне вообще сказать? Мысли лишь об одном. – Я понимаю. Мы можем попытаться позже. Мы пытаемся уже неделю. Ему не надоело? – Смерть. – Единственное, что получается выдавить. Как красноречиво, Эрен, браво. – Ты ее ощущаешь? – как проницательно. – Всем своим телом. Я мог бы сказать, что чувствую, как мое тело гниет изнутри, как ощущаю противный сладкий запах, исходящий от моей же разлагающейся плоти. Но это болезнь немного из другой области. Моя болезнь проявляется совершенно иначе. Ощущение смерти скорее сидит где-то очень-очень глубоко в мозгах, на дне подкорки, в виде плотного бесформенного комка. Этот комок забирает всю мою энергию, все мои желания. Поглощает жадно, безостановочно, как паразит, не оставляя ничего для моего тела и моей полноценной счастливой жизни. И выделяет токсины – отравляет мое существование, вынуждая биться в истерике от невозможности выносить эту чертову жизнь. Леви, и вот как мне тебе это рассказать? Сегодня мы тоже возвращаемся ни с чем. Но перед сном я думаю уже чуть-чуть иначе.

***

Какой сегодня день? Я перестал считать. Мама приезжала ко мне уже дважды или трижды… Последний раз был пару дней назад. Она сказала, что я выгляжу лучше. Сомневаюсь. А вот она выглядела только хуже. Я ее убиваю своими самоубийствами. И в кого я такой ужасный? Я привык. Как по утрам Леви заходит в мою комнату, желает мне доброго утра, проверяет, позавтракал ли я, выпил ли таблетки, смотрит на меня внимательно и своим твердым ровным голосом задает «вопросы дня». «Снилось что-нибудь?» «Тебе нравится твой завтрак?» «Тебе удобно?» «У тебя что-нибудь болит?» «Почему ты не смотришь на меня?» Сначала я врал. Потом частично отвечал правду. Теперь мне не хочется врать. – Эрен, ты выспался? – и вновь этот голос, этот взгляд, который чувствую всем своим полуживым нутром. Я все еще страшусь смотреть людям в глаза, но Леви иногда становится исключением. Например, сегодня. – Да, я чувствую себя отдохнувшим, – поднимаю на него взгляд. Я говорю правду, и пусть он это понимает. Хоть я и не напрягаюсь особо, ближе к вечеру все равно постоянно чувствую усталость. И порой она не проходит даже наутро. Иногда что-то меняется. Сегодня у нас по плану всякие реабилитирующие процедуры. Они направлены на расслабление нервной системы? Не знаю. Меня либо мнут во всех частях тела под релаксирующую музыку, либо проводят другие различные физиопроцедуры. Иногда во время этого Леви говорит со мной, но чаще молчит и находится где-то поблизости, либо отлучается по своим делам. Но даже тогда я будто продолжаю ощущать его присутствие. Кажется, мне так спокойнее. На днях мы с Леви заговорили о проблемах. Проблемы – испытания. Они есть всегда, начиная с самого рождения и до самой смерти. Но по жизни нас преследуют не только они. Есть еще что-то. Например, надежда. Та самая, которая неосознанно заставляет человека просыпаться по утрам и идти по своим делам, ставя дальнейшие цели. Леви попросил меня найти что-то, что могло бы преследовать меня каждый день моей жизни, что могло бы заменить собой ощущение смерти. «Ты дожил до этой минуты, значит есть что-то, что поможет дожить тебе и до следующей». Еще Леви спрашивал меня о том, что больше всего мне не нравится в моей жизни. – Жизнь? – Допустим. А если смотреть не так широко? И я попытался. Пытался долго. А недавно вдруг понял, что меня гложет совесть и стыд. Когда-то давно, когда я сделал еще первую попытку самоубийства, мной правило наверняка что-то другое, что-то, чего я уже не помню. Однако потом… Потом я осознал, насколько мои попытки были эгоистичными. Я видел, как моя семья становилась несчастной из-за меня. Я всему виной. И это давит на меня. Это вызывает во мне желание исчезнуть из жизни всех людей, которые меня знают и любят, чтоб не мучить их. Но что было первым? Может, меня кто-то обидел в школе? Или меня постигла неразделенная любовь? Или отец накричал на меня за очередной неуд? Не помню. Пытался вспомнить, но не получается. Когда я сообщил Леви, что в моем пустом теле, оказывается, не так уж пусто, а все заполнено чувством стыда и совести, он посоветовал мне ответить еще на один вопрос для себя: «Как, по-твоему, это можно решить?» И, знаете, я ответил не «смерть». Кажется, тогда Леви почти улыбнулся. И мне стало чуть-чуть легче. Я не безнадежен, да? Я ответил: «Бороться за жизнь».

***

Жизнь – это процесс. Она начинается и завершается. Нам остается лишь влиться в этот процесс и занять то место, которое нам по душе. И я начал искать это место. Понемногу, не торопясь, а главное с поддержкой. – Леви, о чем Вы думаете, когда просыпаетесь? – не только он задает мне вопросы. Каждый день у нас – это беседы. Сперва были скорее монологи, я помню, но сейчас мы говорим в равной степени. Мы, вроде как, и правда стали чуть ближе. По крайней мере, теперь я могу рассказать своему врачу обо всем, что крутится в моей голове. Я стал… увереннее, что ли. – О том, что хочу отдохнуть, – хмыкает, слегка улыбаясь. – Но потом вспоминаю, что еще не заслужил отдыха, – и переводит взгляд на меня. – Эрен, на тебя уже приятно смотреть. Ты хорошо выглядишь, – внимательный взгляд заставляет меня расслабиться и улыбнуться. – Я рад. Рядом с ним я чувствую спокойствие. Умиротворение? – Я не могу вспомнить, чувствовал ли себя когда-то настолько… – я осекся. Как более точно описать то, что сейчас чувствую? – Живым? Как всегда в точку. Живым… Это звучит так не подходяще ко мне. Но он прав. На улице осень. Листья приобретают красновато-желтые цвета. Я попал сюда летом, задыхаясь от теплого ветра. А сейчас я вдыхаю прохладный осенний ветер, очищая свои мысли. А выдыхаю свою прошлую безысходность. Давно ли мне стало легче дышать? – Живым. Мы сидим так еще долго. Тихо. Приятно. Прикрываю глаза и чувствую сильнее. «В смерти нет ничего интересного, она наступит, и все закончится. Жизнь же полна возможностей».

***

– Доброе утро, Эрен, – приятный голос будит меня. Снова. И мне нравится. – Доброе утро, – разлепляю глаза, потягиваюсь. – Леви. Наши взгляды пересекаются все чаще. И все чаще я начинаю понимать, что хочу видеть их каждое утро своей оставшейся жизни. Но чем лучше я себя чувствую, и чем сильнее во мне проявляются какие-то «жизненные» желания, тем быстрее меня выпишут отсюда. Мой врач, наверное, обрадуется. «Одним меньше на шее», – я бы так подумал. И от этих мыслей даже что-то колит в груди. Так необычно. Сегодня Леви отводит меня намного дальше от здания больницы, к самым воротам с задней стороны двора. Если вблизи больницы время от времени еще слышатся голоса других прогуливающихся людей, то здесь этого нет. Лишь шум листьев, голоса птиц. И голос Леви. Он засел в моей голове, стал привычным, но вместе с тем не утратил своей харизмы, своего обаяния. Мне нравится этот голос. И, быть может, мне нравится что-то еще. В этой жизни все-таки есть что-то приятное. Непроизвольно засматриваюсь на своего доктора, пока он рассуждает о чем-то. О чем? Этот человек рядом со мной дал мне шанс… точнее, помог найти что-то, что дало мне желание не сдаваться. Ради родных. Ради… себя? Я благодарен ему. И я хочу жить ради него тоже.

***

Сегодня наша последняя с ним встреча в стенах этой больницы. Сколько я тут нахожусь? Несколько месяцев точно. И все это время только один человек был со мной. Леви. «Даже когда кажется, что ничего не хочется, найдется что-то одно, а за ним придет все остальное». – Эрен, чем ты займешься, когда вернешься домой? – Хочу восстановиться в школе и доучиться по нормальному. Если честно, даже не помню, что проходил там последним, – даже чувствую воодушевление. – А еще… хочу встретиться с сестрой, и вообще провести день… нет, неделю со своими родными где-нибудь за городом, – эмоции проникают в меня с каждым вдохом. Мне так сильно хочется всего этого…. – А еще… Леви, мне хотелось бы встретиться с Вами как-нибудь… – так ведь можно? – С радостью. И на душе становится как-то счастливо. Поднимаю голову, смотрю вверх. Облака сегодня медленные, небо светлое. Верхушки деревьев не качаются. Ветра нет. Но мне по-прежнему легко дышится. Улыбаюсь. Искреннее в своей жизни я еще не улыбался. Мир прекрасный, ведь правда? Со всеми его неожиданными поворотами, трудностями, возникающими непонятно откуда снова и снова, с не проходящей усталостью. А также с приятными умиротворенными вечерами, тихими ночами, сонными утрами, радостными улыбками дорогих людей, теплом чая в кругу семьи, а еще с мыслями, полными противоречий. Противоречия – наша жизнь. Сегодня нам хорошо дома, а завтра от этих стен тошнит. Сегодня нам хочется жить, а завтра, быть может, кому-то захочется умереть. Но это того не стоит. В жизни куча возможностей, и это неоспоримо. И пусть многое идет из рук вон, все равно находится что-то, какая-то мелкая деталь, дающая сил пытаться снова и снова. Тонкая ниточка, но вместе с тем она прочнее всего на свете. Моя ниточка – любопытство. Я потратил много лет своей жизни на слепоту и отсутствие желания что-либо знать, но мне открыли глаза, показали, что бояться нечего. И мне теперь очень интересно узнать, на что может быть способна жизнь, и я в ней?