In dust of crumbled down Colosseum.

- Я до сих пор не могу себе простить, что отпустил тебя одного. - Со мной все хорошо, Скотт. Я обустроился в отеле - он скромненький, но зато в центре города. И там есть добрые тети, разговаривающие на английском. Твою мать, Скотт, я вижу Колизей! Стайлз поправляет сползающие со лба солнцезащитные очки и поудобнее перехватывает телефон. Глаза жадно рассматривают развороченные каменные стены амфитеатра, и Стайлз машинально поднимается на носочки, вертится из стороны в сторону, будто стараясь заглянуть внутрь. В памяти вспыхивают школьные уроки истории и рассказы учителя о гладиаторских сражениях, о приходе к власти Веспасиана и его приказе построить амфитеатр на землях Нерона ради людского увеселения. Cтайлз еще с минуту глядит на Римский памятник архитектуры и возвращается к ворчащему что-то в трубке Скотту. - Ну что? – Стайлз зажимает телефон между плечом и ухом и достает карту. В столице сегодня приятный прохладный ветер, и карта так и стремится вырваться из рук. - Что ты будешь делать теперь? - Гулять, что же еще? Он ведет пальцем от отмеченного на карте Пантеона к Фонтану Треви и выбирает местом своего дальнейшего назначения «храм всех богов». Стайлз слышит, как обреченно вздыхает Скотт. - Ты приехал туда не за этим. - Я знаю. Он помнит, как сидел в понедельник вечером в компании Макколла и полуопустошенной бутылки вина (которую пару дней назад опустошал на собственном крыльце), выливал ему душу и вливал в себя темно-красную жидкость. Тот молча слушал пьяное бормотание друга о каком-то Дереке, подарившем ему самые лучшие выходные в его никчемной жизни, и не перебивал. Стайлз рассказывал медленно, начиная с вечеринки Денни и заканчивая моментом, когда за Дереком закрылась дверь его, Стайлза, комнаты. Порой он срывался и шептал на грани слышимости, а то и вовсе умолкал на несколько минут. На следующий день вернулся отец, Стайлз пришел в себя и вышел на работу. Он продолжал собачиться с Айзеком, срывался на Эрику и клялся уволиться к чертовой матери из этого дурдома. Он оставался прежним двадцатипятилетним парнем, не пропускающим мимо себя ни одну симпатичную юбку, шутил, выводил Скотта из себя своими комментариями во время просмотра фильмов и носил в заднем кармане джинс клочок бумаги с набором цифр. Стайлзу так и не хватило смелости набрать Дерека. - Я перезвоню тебе вечером из номера, или завтра с утра, как получится, - Стайлз отключается до того момента, как Скотт успевает ответить. Стайлз повторяет одну из написанных по краям карты фраз, поправляет спадающую лямку небольшого рюкзачка и подбегает к миловидной брюнетке, набирающей что-то в телефоне. - Scusi, lei può mi aiutare? (1) *** От обилия информации кружилась голова. Стайлз еще раз восхищенным взглядом окидывает - как там ему рассказывали? - «памятник центрическо-купольной архитектуры», отыскивает на улице небольшой магазинчик и покупает прохладную минералку. Если бы ему кто-нибудь когда-нибудь сказал, что он будет вот так просто сидеть, утоляя жажду, на выступе одной из колонн великого Римского храма и наблюдать за проходящими туда-сюда туристами, не поверил бы и самолично определил бы этого человека в психиатрическое отделение. Стайлз достает из кармана бридж пиликающий телефон, делает еще глоток и с улыбкой пробегается по строчкам нового сообщения, где отец в очередной раз просит его быть осторожным и внимательным. Он с трудом вылавливает из памяти момент, когда сообщал отцу о своих планах на остаток августа. Шериф ругался, кричал, что ни в коем случае не отпустит своего сына в чужую страну, тем более в одиночку, и даже в приступе гнева смахнул со стола кружку с еще неостывшим чаем. Стайлз купил «Book of basic Italian expressions» с необходимыми фразами и предложениями, где по буквам было написано правильное произношение каждого выражения; и рассказал, как ему хочется отдохнуть от работы, тишины маленького Бикон Хиллза и просто повидать «этот гребаный огромный мир». Через несколько дней шериф успокоился и уже сам интересовался – а где он будет жить? Где он возьмет столько денег? А вдруг его Стайлз не сможет нормально объясниться с людьми и заблудится? На последний вопрос Стайлз обычно махал перед носом отца купленной им книжкой, и тот немного успокаивался. Если же отец постепенно стих и смирился с тем, что его мальчик уже давно взрослый парень и может сам принимать решения, то с деньгами пришлось поднапрячься. Стайлз отрыл свои сбережения, которые начал откладывать еще с середины второго курса, и облегченно выдохнул – ему хватало хотя бы на билет. Он взял дополнительные смены в баре, работал практически круглые сутки. Скотт со временем даже стал забывать, как выглядит его друг, – совсем тот ушел в работу и в желание вновь встретиться с Дереком. «Una vita, un'opportunità» - любил со своим корявым произношением повторять Скотту Стайлз. В животе неприятно заурчало. Стайлз с тоской вспомнил свой скромный завтрак – недорогой черный чай и парочка круассанов – и сделал глоток уже нагревшейся в его руках воды. Стайлз вновь достал телефон, убранный в карман пару минут назад, и вбил в поиске запрос о недорогих римских кафешках. Мимо стайлзовых ног прошелестела какая-то бумажка, и Стайлз в панике проверил свой карман. Черт! Чертчертчертчерт! Он расталкивал людей, не переставая бормотать «извините» на родном английском, и бежал за улетающим от него номером Дерека. Стайлз пробежал мимо Пантеона, завернул за угол и потерял клочок бумаги из виду. «Неудачник ты, Стилински». Стайлз прислонился к стене и мутным взглядом прошелся по асфальту – ничего нет. Да ради чего это тогда все? В поле зрения попали остановившиеся рядом с ним худые ножки в открытых, украшенных различными бусинками, сандалях. - Это ваше? Стайлз смотрел на черные цифры, несколько раз обведенные по контуру, и не мог выдавить и слова. Девушка, кажется, повторила то же самое, только на итальянском, и Стайлз среагировал. - О, нет, я понял, - он оглядел молодую рыжеволосую девушку, примерно его возраста, и забрал из ее аккуратно наманекюренных пальчиков бумагу. – Спасибо большое. Стайлз не удержался и прижал дрожащими пальцами бумажный клочок к груди. Сердце билось в глотке, по спине стекал пот облегчения. Девушка проследила за его действием и улыбнулась: - Не потеряйте в следующий раз, - и ушла. Нет, Стайлз не потеряет. Он восстановил дыхание и трясущимися руками принялся набирать черные цифры в своем телефоне. Набегался. Телефонные гудки били по вискам и скручивали ком волнения внизу живота. Стайлз вздрогнул. - La ascolto?(2) - Привет, Дерек, - и мертвая тишина. – Дерек? - Стайлз? Рад тебя слышать, - вокруг Дерека было шумно – гудели машины, разговаривали люди, рядом смеялось несколько голосов. Стайлз погрыз ноготь на указательном пальце. - Не отвлекаю? - Совсем нет, - Стайлз начал тонуть в любимых интонациях хриплого голоса и не сразу понял, что его спрашивают. – Ты как? - Отлично, просто прекрасно, - он расплывается в улыбке и уже спокойно убирает бумажку с телефоном обратно в карман – номер по-любому сохранится в телефонном журнале. – Вот хотел спросить: ты не знаешь, где в Риме можно недорого и хорошо перекусить? Стайлз очень, очень хочет видеть сейчас лицо Дерека. - Ты сказал, в Риме? - Ага. Жарко сегодня, не правда ли? На том конце провода раздается судорожный вздох и щелкает зажигалка. Дерек, кажется, делает пару затяжек, и спустя минуту обоюдного молчания возвращается к разговору. - Где ты сейчас? Стайлз осматривает понатыканные на домах таблички, не понимая, что на них написано. - Я у какого-то, э, каменного слона(3). Короче, сзади меня Пантеон, - Дерек тихо посмеивается. – Куда мне идти? *** Стайлз стоит у небольшого на вид ресторанчика и собирается с духом. Где-то сбоку шелестит фонтан, внутри заведения раздаются звуки столовых приборов, а стук его сердца, как кажется Стайлзу, сейчас слышит каждый проходящий мимо него человек. Он не видел Дерека почти два месяца и ради него совершил перелет через океан. Разве не безумно? Его усаживают за столик у решетчатого ограждения и по просьбе приносят стакан воды (благо попался понятливый персонал). Весь ресторан представлял из себя террасу под большим навесом, некоторые же участки, например, где сидит Стайлз, и вовсе были под открытым небом. Внизу простирается улочка с уклоном вниз, и взгляд карих глаз непрерывно следит за проходящими по ней людьми. Стайлз морщится от приторно сладкого запаха цветов, стоящих на выступе за ограждением, и чихает, прикрываясь ладошкой. Он сидит, рассматривая незнакомые ему розовые бутоны, а, когда поднимает голову, натыкается взглядом на приближающиеся знакомые, недоуменные сейчас глаза. Стайлз спиной откидывается на спинку стула и устраивает руки на коленях. - Что? Что ты так смотришь? Дерек, оттаяв, садится напротив. - Боюсь, что мне все мерещится, - он улыбается своей привычной улыбкой и принимает у официанта меню. Стайлз следует его примеру. - Тут как-то…, - он внимательно листает страницы с горячими блюдами. – Дороговато. Мне бы что попроще. Дерек закатил глаза и посмотрел в упор. - Ты серьезно думаешь, что я позволю тебе платить? – Стайлз собирается выразить свое недовольство, но под взглядом Дерека стихает и закрывает было открытый рот, выпячивая чуть вперед губы. – Вот и отлично. Когда Дереку надоел рассуждающий о незнакомых блюдах Стайлз, он забрал у него меню и сам сделал заказ, не обращая внимания на недовольное сопение напротив. - Ну, - начинает Дерек, когда официант отходит от их столика. - С какой целью приехал? – и получает под столом пинок по лодыжке. – Эй! За что? - За тупой вопрос, - Стайлз скрещивает руки на груди и наблюдает, как Дерек корчит гримасу боли, и чуть тише добавляет: – Ты приглашал, между прочим. Хейл прекрасно помнил, как произносил эти слова, осознавая, что Стайлз вряд ли когда-нибудь полетит в другую страну к человеку, которого знал всего лишь одни выходные. Но вот он, сидит напротив Дерека и нервно смотрит в сторону, покусывая нижнюю губу. Дерек достает сигарету и прикуривает, замечая, что Стайлз больше от этого не морщится, как раньше, а скорее наоборот – расслабляется и прикрывает удовлетворенно глаза. - Когда приехал? - он запрокидывает голову и выпускает струю дыма, устраивая запястье на краю стола. Стайлз реагирует на звук голоса и поворачивается к нему лицом. - Вчера вечером. Мне хватило сил только дойти до кровати и завалиться спать, - губы трогает легкая улыбка. - А уезжаешь когда? - Дерек делает еще затяжку и стряхивает пепел в стоящую рядом пепельницу. Он чувствует, как внимательно следят за его действиями глаза напротив, и снова затягивается. - Через два дня вечером. Скоро им приносят первые блюда – Дерек тушит скуренную только наполовину сигарету и отодвигает глубокую тарелку с супом к противоположному краю, а себе забирает свинину с овощами и сметанным соусом. Дерек видит замешательство на лице Стайлза и передает ему столовые приборы. - Ешь. Это вкусно, - он указывает вилкой на суп. Помявшись, Стайлз пробует бульон с кусочком сыра и издает довольное мычание. - Так почему ты уволился? Ты же копил на поездку? Стайлз трет рукой лицо и устало усмехается. - Да надоело все. К нам тогда завалился на проверку самый главный перец всего этого дела – Джексон Уиттмор. Скажу тебе честно – скользкий и противный гад, так бы и врезал, - Стайлз подливает себе еще вина. – Ходил себе с важным видом, наблюдал, кто как работает и отлынивает от своих обязанностей. А я тогда никакой был – конец недели, устал со своими сменами, тормозил немного. Ну, он и прицепился. Позвал Айзека, начал обо мне спрашивать. И я подумал – а какого хрена я должен, работать в этой, как ты сказал, забегаловке? Потом прикинул, что моих накопленных средств мне вполне хватит, и послал их всех на хуй, - Стайлз махнул рукой на Дерека, приложившего к улыбающимся губам указательный палец. Стайлз прикладывается к бокалу. – Денни говорил, что вы вместе работали. Ты тоже архитектор? - Художник-оформитель. Стайлз, прекращай хлебать, - Стайлз его проигнорировал. – Он был одним из лучших студентов в колледже, а потом, кажется, выиграл специальный конкурс, не помню точно, ну и его отправили на пару месяцев на практику в Нью-Йорк. А там я. - А там ты, - бездумно повторил Стайлз. К ним подошел официант, оставил счет и что-то спросил у Дерека. И у Стайлза пробежались по рукам мурашки, когда тот принялся отвечать на родном языке своим бархатным, слегка прокуренным голосом. - Стайлз? - Дерек щелкнул пальцами у него перед глазами. Официант уже ушел. - Ты представить себе не можешь, как сексуально выглядишь, когда говоришь на своем итальянском, - Стайлз подпер голову рукой и расплылся в улыбке. – А еще я планировал дойти сегодня до Фонтана Треви. Пошли? *** До Фонтана они дошли с большим трудом, потому что Стайлз-я-блять-в-Риме-Стилински не мог не посетить разнообразные магазинчики, встречающиеся у них на пути, - и не важно, сувениры там или дорогое шмотье, - не мог не скользнуть рукой по рельефным украшениям в стенах домов, и как можно пройти мимо тихих, благоухающих цветами двориков! Дерек же только выдыхал белесый дым и старался не потерять из виду шнырявшего туда-сюда парня. - Не хочешь кинуть монетку? - он сидит на ободке фонтана и наблюдает за заинтересованным Стайлзом. Тот водил ладошкой по воде, поднимал руку к лицу и рассматривал прозрачные капли. Вода в Риме такая же, как и везде, говорил ему Дерек, на что Стайлз принимался слегка обрызгивать его каплями со своих пальцев. Дерек кладет монетку в протянутую ладонь, но Стайлз не спешит ее убирать. - Что? - Дай еще две. Он довольно улыбается, когда его просьбу выполняют, и кидает одну монетку в фонтан. Через несколько секунд в него летят еще две, только одновременно. - И что это за маневр? – Дерек слегка дергает Стайлза за запястье, когда тот вновь лезет плескаться в воду. - Говорят, что одна монетка – это возвратиться в Рим снова, две – любовная встреча, - Стайлз проводит свободной от захвата рукой по немного намокшим бриджам и изучает темные пятнышки на боку - набрызгался. – А я сшаманил любовную встречу в Риме. Дерек ухмыляется, все еще не выпуская его руку из своей. Римское небо постепенно окрашивалось в насыщенный синий, а Фонтан охватил свет различных подсветок. - Уже поздно, - Стайлз аккуратно набирает в легкие воздух. – И мне стоит вернуться в отель. До которого ему предстоит идти всего лишь около тридцати минут. И нет, он совсем не ожидал, что его притянут вплотную к себе. - Ты серьезно позвонил только ради того, чтобы погулять по улочкам, а потом сбежать в гостиницу? – его голос шелестит, словно змеиное шипение, и Стайлз вдыхает горячее дыхание, опаляющее губы. – Серьезно, Стайлз? Он смотрит в глаза, кажущиеся сейчас полностью зелеными, и притягивает Дерека к себе за шею, шепча тихо, в самые губы: - Боже, нет. Господи, конечно нет. В его рот впиваются сладким – от красного вина, и горьким – от никотина, поцелуем. Стайлз забывается и, не понимая, в каком месте находится, жмется к Дереку, пытается выиграть в борьбе языков и сдается, поддаваясь ласкам. Дерек напоследок лизнул чужие губы и нехотя отстранился. - Меня забавляет, как на нас смотрят люди, но мы едем ко мне. Стайлз успевает рассмеяться в обтянутое белой тканью плечо прежде, чем его утягивают сквозь толпу на узкую улочку. *** - Ого! Дерек закрывает дверь, пока Стайлз сбрасывает у порога обувь и бежит внутрь. - Это твоих рук дело? - он пальцем указывает на стену, во всю ширину которой была нарисована стая волков. Дерек с зубным скрежетом вспоминает дни, когда по всей квартире витал запах краски и как он ходил весь вымазанный в черных и белых пятнах. Он корчился над этим «холстом» больше недели, проклинал свою затею разнообразить интерьер и, бормоча матом себе под нос, выводил кистью хищные пушистые лапы. Он злым взглядом скользнул по самому крупному волку в центре, с которым намучился больше всего, и прошел за Стайлзом. - Да. Нравится? - Очень, - он восхищенно проводит пальцами по нарисованному боку одного из волков, и его ладонь тут же перехватывают. Стайлз почувствовал, как чужие губы впились в его шею, и он поплыл. Теплые руки забрались под свободную майку, ногти немного оцарапали бока и живот. Он думал, что уже больше никогда не почувствует на себе прикосновений Дерека. Стайлз откинул голову ему на плечо и издал гортанный стон, когда пальцы сжали его сосок. Они мяли плоть, пощипывали, вынуждая Стайлза покусывать губы. Дерек отстранился, оставив наливаться багровым засос под правым ухом, и потащил спотыкающегося Стайлза в спальню. Как же он скучал по Дереку. Он ощущает, как спина соприкасается с прохладным покрывалом, а сверху наваливается тяжелое тело. - Сними футболку, - просит Стайлз, и белая ткань в то же мгновение падает на пол рядом с кроватью. Дерек полностью раздевается и освобождает Стайлза от майки, легких бридж с бельем и отправляет все к своей футболке. Он с нажимом проводит по талии, скользит к бокам, подмечая, что ничего не изменилось за два месяца их разлуки, хватает ноги под коленками и закидывает себе на бедра. Шея постепенно начинает гореть от чужих губ и языка, Стайлз подается бедрами к паху Дерека и сминает пальцами его плечо. - Скольких баб ты успел перетрахахать за это время? - Стайлз требовательно дергает Дерека на себя и играючи смотрит в глаза. – Сколько, Дерек? - Может быть, парочку? – он целует приоткрытый рот, и его цапают за нижнюю губу. – А ты? - Ни одной, - длинные пальцы тянут темные волосы на загривке, когда Дерек довольно ухмыляется. – И не смей это брать на свой счет. Они снова сцепляются губами, порой сталкиваются зубами и тяжело дышат. Губы начинают приятно побаливать. Дерек спускается поцелуями по безволосой груди, мнет ягодицы до красных пятен и оставляет след с лунками от зубов под левым соском. Тело под ним призывно выгибается, и Дерек берет с прикроватного столика смазку. Скользкие пальцы скользят вокруг сжатого отверстия, смазывают нежную кожу и проникают внутрь, сразу два. Стайлз старается не сжиматься и сосредотачивается на руке, поглаживающей его по бедру. Дерек двигает пальцами внутри, разводит их в стороны и, дождавшись тихого стона, добавляет третий. Стайлзу хорошо, очень хорошо. Он почти сразу подается бедрами назад и обхватывает смуглую шею руками. Дерек раскатывает по члену презерватив, добавляет на уже растянутые мышцы побольше смазки и входит одним быстрым рывком. Он собирает губами выступившие на прикрытых глазах слезы и делает аккуратный, пробный толчок. Стайлз больно царапает спину где-то под лопатками и судорожно выдыхает – боли нет, только неприятный дискомфорт от непривычной заполненности внутри. Он снова с Дереком. Этот раз совсем не вяжется с первым – по-аккуратному медленным, тягучим. Стайлз стонет и царапается, пытается достать до ключиц Дерека и прикусить загорелую кожу, пока тот сильно, по-собственнически втрахивает его в матрац, сжимает кожу и вылизывает линию скул. В этот раз все грубее – теперь каждый из них понимает, что принадлежит другому. Бесповоротно с того самого момента, когда Стайлз купил в аэропорту Лос-Анджелеса билет на самолет. Дерек снова изругается над бледной шеей, кусает и вылизывает, водит зубами по выступающим ключицам и зажмуривается до разноцветных овалов перед глазами, когда слышит звонкие стоны. Он готов выть на луну от этих крышесносных звуков. Дерек выпрямляется, впивается короткими ногтями в покрасневшие бедра и начинает жестко, быстро натягивать стонущее и трепещущее в предоргазменной судороге тело. Стайлз кончает долго – он выгибается, сжимая Дерека внутри, пачкает спермой их животы, и Дерек с хриплым стоном кончает следом. - Знаешь, - говорит через несколько минут Стайлз, развалившись на Дереке. – Это очень примитивно – курить после секса. Дерек проигнорировал и выдохнул дым, заработав шлепок по прессу. - За что на этот раз? – он оставляет окурок в пепельнице и делает в голове пометку, что надо купить новую пачку – нынешняя почти пуста. - Просто так, - Стайлз вышагивает пальцами по смуглой влажной груди. - Если тебе так нравится рукоприкладство, я с удовольствием отхожу тебя по заднице. - И-и-и мы поговорим об этом позже, - Стайлз притворственно зевает и укладывается у Дерека на плече. Дерек с минуту молчит. - Не хочешь перебраться ко мне до отъезда? Стайлз вскидывает голову и в сожалении закусывает губу: - Я уже оплатил гостиницу до понедельника. - Думаю, мы сможем это как-нибудь уладить, - заговорщически тянет Дерек. - Было бы круто, - поцеловав Дерека в уголок губ, он снова ложится щекой на плечо. – Буду жить у своего итальянца. Дерек гладит засыпающего Стайлза по макушке и сонным взглядом смотрит через дверной проем на черного красноглазого волка. И все-таки не зря он мучился над этим целую неделю. __________________________________ (1) – Простите, вы не могли бы мне помочь? (ит.) (2) – Слушаю? (ит.) (3) – Стайлз имеет в виду обелиск на площади Минервы.