Горе соблазнительница

      В доме на площади Гриммо 12 царила атмосфера тепла и уюта. Впервые после войны удалось собраться всем вместе, как в не такие уж и старые, но добрые времена. Прошло несколько лет с тех пор, как этот дом был наполнен шумом, смехом, беззаботностью и громкими недовольными криками Вальбурги Блэк со своего портрета. Абсолютно всем было непривычно вернуться сюда столько времени спустя и собраться вместе. Словно ничего не было: ни войны, ни походов за крестражами, ни истерик и слёз, будто они все вновь стали подростками, которым даже в голову не могло прийти, что произойдёт через пару лет. Конечно, всё это было. И война, и походы за крестражами, и слёзы, и многочисленные потери, и чувство вины за каждую пролитую каплю невинной крови, что преследовало каждого из них до сих пор. Тот ужас, который испытали они все, забыть не получится никогда. У каждого остались свои шрамы, травмы и страхи, что не давали им покоя. Взять тех же близнецов-вечные шутники, юные бизнесмены, которые, кажется, никогда не отчаивались и не грустили, но война повлияла на каждого из них больше, чем кто-либо мог ожидать. Фред едва не умер, а Джордж едва не потерял своего близнеца. Никто не мог понять, да и не поймёт, что чувствовал Джордж в тот самый момент, в момент, когда его самый близкий человек, с которым он провёл всю свою жизнь, может умереть. В их памяти навсегда останется произошедшее. В памяти Джорджа-мертвенно бледное лицо его брата-близнеца, а в памяти Фреда-такое же бледное, не выспавшееся, заплаканное лицо Джорджа, которое было первым, что он увидел, очнувшись. Как бы они не шутили, веселились и ловко переводили тему для разговора, страх всё равно навсегда останется в их жизнерадостных душах и озорных голубых глазах. Последствия и тяготы войны легли на плечи каждого из столь юных героев, но дружба, преданность и любовь—то, что помогло им победить в этой битве, поможет пережить и это. Именно так думала Гермиона Грейнджер. Укрывшись мягким пледом, девушка сидела на диване у камина, поджав под себя ноги и мирно слушая потрескивание дров, что были охвачены ярким оранжевым пламенем. На секунду в её голове промелькнула мысль, что языки пламени, игравшиеся в камине, почти идентичны с волосами семейства Уизли, такие же рыжие, яркие, непослушные и живущие своей жизнью. Последние месяцы бывшую гриффиндорку часто можно было увидеть в одиночестве или в компании очередной книги. Не смотря на то, что её друзьям это не очень нравилось, они прекрасно понимали её. А в особенности-рыжеволосая подруга. Она была единственной, кто знала о симпатии Гермионы к одному из её братьев и о причине её столь отстранённого поведения. Ведь только осознав своё неравнодушие к рыжеволосому, она едва его не потеряла. Совершенно разные люди, разные характеры и предпочтения, они как небо и земля, но это небо настолько прекрасное, настолько чистое и яркое, что даже угрюмая земля не может оторвать от него своих очей. Она помнила, как замерло её сердце, когда на полу в большом зале она увидела его, неподвижно лежащего, в пыли и кровоподтёках, и как оно сжалось, когда взгляд метнулся на его лицо, где приоткрытые глаза смотрели перед собой невидящим взглядом, а на его губах всё ещё витал призрак недавно отзвучавшего звонкого смеха. И как же было сложно перебороть себя, не броситься первой к телу парня под удивлённые взгляды окружающих, как было тяжело сдерживать безутешные рыдания и крики, что так рвались наружу. Она помнила, с какой силой забилось её сердце, как её лёгкие наполнились воздухом, словно она вынырнула из воды, когда целитель, вышедший из палаты Фреда, сняв очки, произнёс: «Живой.»       Поток мыслей и воспоминаний Гермионы прервала Джинни, которая бесцеремонно плюхнулась на диван, заставляя подругу удручённо ворчать. —Мерлин, Гермиона, ты становишься похожа на Кикимера. —рыжеволосая слегка нахмурила свои брови, но беззаботная и расслабленная улыбка на её лице всё же осталась. —Очень смешно, Джиневра. —бросив на подругу презрительный взгляд и закатив глаза, бывшая гриффиндорка отвернулась обратно к камину. —Фу, ты же знаешь, что мне не нравится моё полное имя, не называй меня так. —Джинни показательно скорчилась, а Гермиона вспомнила, что лицо Фреда принимало точно такое же выражение, когда она отчитывала их с братом за новые шалости во время учёбы в Хогвартсе. Улыбнувшись своим мыслям, она смотрела словно сквозь рыжеволосую, не замечая её слегка укоризненного взгляда. —Хватит витать в облаках, Грейнджер! Есть дела поважнее. —встретив недоумевающий взгляд подруги, Джинни хитро улыбнулась, поднимая брови вверх. —Я надеюсь, ты помнишь, что должна мне желание? —О нет...—Гермиона закрыла лицо руками, что-то промычав. Конечно, она помнила про это, память её пока что не подводила. Её согласие на тот глупый детский спор с рыжеволосой было самым необдуманным решением в её жизни.       Вооружившись немалым количеством выпивки, четверо друзей расслабленно сидели в комнате Джинни, на четвёртом этаже Норы. Бутылка огневиски пустела на глазах. —Ребята, мне кажется, вам хватит. —три пары глаз слегка мутным взглядом уставились на Гермиону. —Гермиона, а почему ты не пьёшь? Разве тебе не хочется немного расслабиться? —язык Рона немного заплетался, а его щёки приобрели пунцовый оттенок. —Я не хочу, Рональд. —А по-моему, ты просто трусишь, Гермиона. —Джинни звонко рассмеялась, после чего её смех подхватили и Гарри с Роном. —Ничего я не боюсь. —бывшую гриффиндорку раздражало поведение друзей, но она старалась сохранять равнодушный вид. —Тогда выпей хотя бы стаканчик, что ли. —Гарри был немного трезвее рыжеволосых, но было видно, что догнать ему их недолго. —Да, только залпом, чтобы интереснее было! —Рон уже наливал огневиски в чистый и нетронутый стакан Гермионы. —Я же сказала, что не хочу! —она отодвинула от себя стакан, который Рон поставил рядом с ней. —Тебе что, слабо? —Джинни хитро прищурилась, глядя на подругу. —Ничего мне не слабо! —рыжеволосая явно задела Гермиону за живое, ведь знала, что она ненавидит проигрывать. —Спорим, что ты не сможешь выпить стакан с огневиски залпом? —взглянув на лукавую улыбку Джинни, девушка нахмурила брови, бросив раздражённый взгляд на друзей. —Спорим! —Это был твой самый глупый проигрыш! —рыжеволосая громко рассмеялась, вспоминая, как после первого глотка огневиски Гермиона закашлялась и случайно выплеснула содержимое своего стакана на Рона. —Я не знала, что он настолько крепкий! Как вы вообще эту гадость пили, не понимаю. —девушка зарделась, понимая, что это и правда было очень глупо и, наверное, смешно. —Ну и что ты хочешь? —она вспомнила, что Джинни говорила про желание. —Да ничего особенного. —невинная улыбка рыжеволосой заставила Гермиону слегка расслабиться. —Ты всего лишь должна будешь соблазнить моего брата. Фреда. —Что?! —бывшая гриффиндорка подскочила, ошарашено уставившись на младшую Уизли, на лице которой красовалась коварная улыбка.