Breath of air

«Она бежала пустыми коридорами, оглядываясь, спотыкаясь, падая. Тяжело вдыхая воздух, наполняя им лёгкие, втягивая его глубже. Он обжигал её тело, ранил, закутывал её в пелену страха и безвыходности. Но она продолжала убегать.  Октябрьский кислород проникал в её сознание.  Некуда бежать. Некуда прятаться. Он повсюду. Он найдёт её везде, а она не сможет без него. Он будет мучать её своим присутствием. А она будет покорной. Когда она вдохнула его впервые? Когда она разрешила себе стать зависимой? Она будет молить холодный воздух оставить её в покое. Но ведь она сама вдох за вдохом разрешает ему проникать в её тело. Наполнять собой каждую клеточку организма. Когда нибудь она задохнется, обещая себе вдохнуть его в последний раз. Так и будет. Она вдохнет его в последний раз. Он в последний раз наполнит её. Наполнит её пустоту, проникая глубоко внутрь. С каждым глотком  становилось хуже. Он убивал её. Убивал её так жестоко, как она сама разрешала.» Девушка сорвалась с атласной, притоптанной подушки, жадно заглатывая прохладный, осенний воздух. Ветер, врывающийся в комнату из полуоткрытой форточки, резко ударил во влажное лицо, приводя в чувства испуганную Гермиону. Уже которую ночь она просыпалась мокрая, желающая остаться в этом мире и не возвращаться обратно. Не засыпать больше. Не видеть этих безжалостных кошмаров, мучающих её уже долгое время. Она мечтала бы оказаться на месте её соседок, сладко спящих в нескольких метрах от девушки. Как их зовут? Шатенка даже не знала их имён... Ещё месяц назад, она, возможно бы познакомилась с ними, но в этом не было никакого смысла. Гермиона возвращалась в комнату поздно вечером, просыпалась рано утром. Да и девушки, видимо, не желали делать первый шаг. Она устала всегда проявлять инициативу. Иногда это было даже неуместно. Как вот, сейчас. Ей жутко ненавиделось каждый год менять комнату. Но ничего поделать с этим она не могла. Поэтому оставалось делить комнату с незнакомыми гриффиндорками, мечтая видеть на соседней кровати кого-то ближе. Роднее. Хотя, кого? Джинни? Можно ли сестру Рона назвать её подругой? Да, они немало времени проводили друг с другом. Часто ходили вместе в библиотеку, учили уроки в гостиной, иногда даже вместе шли в Большой зал утром. Но можно ли назвать это настоящей дружбой? Кому она могла открыться? Гарри? Рону? Они  ведь её друзья. Но как ни заставляла себя, она не могла рассказать им что-то сокровенное. Разделить частичку души между ними тремя. Поделиться переживаниями и страхами, которые некогда проникали в её «бесстрашный» гриффиндорский разум. Они не поняли бы её девчачьих замашек, как всегда настояв на том, что необходимо развеяться. Сходить в библиотеку, например. Они серьёзно считали, что ей очень нравится проводить все свободное время там? За прочтением ужасно скучных книг по зельеварению или трансфигурации? Видимо считали, раз предлагали расслабиться таким способом. — Было бы смешно, если бы не было так грустно, — про себя проговорила девушка. Они абсолютно ничего о ней не знали. Друзья. Ей так не хватало подруги, которая всегда бы поддерживала её, выслушивала нытье, параллельно нагружая своими проблемами. Которая могла бы плакать возле неё и смеяться вместе с ней. Резкий шорох вывел девушку из размышлений. Она все так же сидела на кровати, придерживая тяжелую голову руками. Волосы спутались в огромный ком, который тяжело было бы привести в порядок обычной расческой. На часах была половина шестого. — Уснуть сегодня все же не выйдет, — тихо, откидываясь на подушку, простонала Гермиона. Да и в принципе она не особо хотела бы засыпать. Лучше уж остаться в этой немой тишине, разглядывая незамысловатые узоры на потолке. Так было спокойнее. Она смогла бы отойти от кошмаров, прийти в себя и быть свежей уже к началу уроков. Гриффиндорка поднялась с кровати, когда на часах была половина восьмого. Перебирая ногами, Гермиона подошла к комоду, достала оттуда чистую одежду и бельё. Красно-золотой галстук полетел на кровать вслед за мантией. Она неспеша открыла кран, направив на себя струю горячей воды. Обжигающего кипятка. Ей это нравилось. Стоять в кипятке и наблюдать, как краснеют её руки, ноги, грудь. Вода стекала по стройному телу, добираясь до самых интимных участков. Только вода могла увидеть Гермиону нагой. Полностью голой. Только вода и видела. Она полностью расслаблялась в душе. Тут она чувствовала себя свободно. Так, будто с её рук и ног наконец сняли тяжёлые кандалы, и, она, наконец, могла двигаться спокойно, очищая руками каждый участок худенького тела. Дотрагиваясь до самой себя, не разрешая никому разрушать эти границы прежде. Она чистая. Снаружи и внутри. Непорочная, не испорченная кем-то. Гермиона обвила голое тело мягким бордовым полотенцем, ступая ногами на холодный кафель. Она на секунду скривилась, когда прохладный холодок прошёлся по её красным от горячей воды ногам, заставляя уже в который раз пробудиться. Рука крепко держала щётку, проходясь ею по белоснежно-ровным зубам. Наверное, она настолько привыкла держать в руках палочку, что уже по привычке так же сильно сжимала в них зубную щётку. Губы бодро произнесли заклинание, и волосы вновь стали сухими и расчесанными. Точно такими же, какими были до всех её процедур. Накинув на себя свой любимый шерстяной халат, она окрылённая вернулась в комнату. Гермиона всегда удивлялась: как другие девушки жертвуют своим комфортом ради красоты, надевая лёгкие шёлковые халатики. Это же до безумия холодно и некомфортно! По крайней мере, для неё. Однажды Джинни дала ей примерить свой халат, и, несмотря на довольно приятную ткань, он никак не впечатлил остроумную гриффиндорку. Халат как халат. Красиво? Красиво. Удобно? Не очень. Почему тогда вокруг таких вещей огромный ажиотаж? Наконец она с гордостью выдыхает, смотря на себя в зеркало. Волнистые, почти кудрявые, тёмные волосы рассыпались на плечах, переходя в чёрный свитер. Только в детстве их можно было назвать по-настоящему кудрявыми. Сейчас же они стали менее пышными (и это было огромным облегчением). Волосы наконец не выглядели как огромное птичье гнездо на голове. На шее поблескивал красно-золотой галстук. Юбка на удивление была короче, чем обычно. Тёмная мантия накрывала стройное тело девушки, будто выделяла её на фоне мрачных коридоров Хогвартса. Октябрь, как никак. Отовсюду веет холодом. На тонких, изящных пальчиках сияло маленькое серебряное колечко с едва заметным малахитовым изумрудом. Она любила этот цвет так же сильно, как украшения, которых у неё было не слишком много. Гермиона наконец ускорилась, заметив, что рассчитать время вышло довольно-таки плохо. Оставалось полчаса, а она даже не завтракала.  Ей показалось, что это утро почти идеальное, но надо же. Её перфекционистская натура опять осталась недовольной. Она зашла в Большой зал, оглядываясь по сторонам и как всегда ощущая на себе такие же изучающие взгляды. Оставалось найти Рона. Его голову всегда можно было различить среди остальных. Яркие рыжие волосы особенно сильно выделялись в пасмурные дни. — Гермиона! Ты чего так поздно?  — Джинни кинулась в объятия подруги, оставив еду в стороне. — Да я... — Ух ты... Непривычно... — рыжеволосая смущённо улыбнулась, — видеть тебя в такой короткой юбке. Гермиона вся зашлась румянцем. — Это воспринимать как комплимент? — девушка села ближе к Джинни, пододвигая сумку и уже выбирая себе самое спелое яблоко из всех, что были на столе. — Герм, ты сногшибательная. Рон украдкой посмотрел на девушку, пытаясь сосредоточиться на книжке, которая видимо была слишком интересной. В последнее время он стал куда серьёзнее. Никаких сомнений. Он не был тем ветреным мальчиком, которого она знала. Создавалось впечатление, будто за три месяца он вырос на несколько лет. И теперь в его голубых глазах отражалась далеко не тарелка, доверху наполненная едой, а какой-то слишком умный текст из книжек по нумерологии. — Это я и хотела сказать. Джинни прикусила губу, поглядывая на брата. Она и сама, кажется, заметила, как он изменился. Гордость. Вот то чувство, которое ощущала сестра. Секундное молчание, благодаря которому смесь голосов в зале теперь стала разборчивой. — Кстати, а где Гарри? — наконец выдала гриффиндорка — Его как раз перед тобой забрала Макгонагалл. Сама не знаю, куда и зачем. — Странно... Гермиона взяла в руки «Пророк», который несколько минут лежал на столе без особого интереса, и уже пробегалась по первым строчкам какой-то статьи, будто ища в ней ответ. — Согласна. Особенно странно, что забрали и Малфоя. Видимо опять наговорил чего. Как всегда, знаешь. Гермиона кивнула. Девушка обернулась, настороженно оглядываясь, будто проверяя правдивость слов рыжеволосой. И действительно, на месте Малфоя сидел какой-то парень, разговаривая о чем-то со знакомым ей Блейзом. Честно говоря, её это мало интересовало. Тем более после ссоры с Поттером. Второй или третьей ссоры за всю их дружбу. Чаще она все же конфликтовала с Роном. И то, это было до того, как их рыжеволосый друг внезапно изменился. Их ссоры были детскими, глупыми, построенными на каких-то пустяках, как например: почему Гермиона не поздоровалась с ним с утра или почему не попрощалась после уроков. Эти перепалки заканчивались так же внезапно, как и начинались. Рон извинялся первый. И выглядело это примерно так: «— Г... Герми... Гермиона... — Хорошо, давай помиримся» . С Гарри же дела обстояли иначе. Он — словно спичка, которая внезапно  вспыхивает у тебя в руках. Она и сама до конца не была уверена, из-за чего они так долго не общались. Всё началось с какой-то глупой статьи в газете о Волдеморте, затянулось долгими, продолжительными спорами. А закончилось вот чем. Хотя вряд-ли это было точной причиной их длительной неприязни друг к другу. Она забыла. Попросту забыла. Так что мириться первой не собиралась. А встревать в «чужие» дела она не любила. Даже в дела своих друзей, с которыми недавно поскандалила. Поэтому запихнув в себя последнюю ложку каши, попрощавшись с Уизли, и закинув сумку на плече, она пошла на это чёртово Зельеварение. — ... Именно поэтому при смешивании абиссинской смоковницы и... Строгий голос Снегга рикошетом отскакивал от серых стен кабинета. Впервые она сидела на уроке, упершись на руку и вовсе не воспринимая ничего из вышесказанного. Из головы не выходил сон. От чего она убегала? Куда бежала? Она хотя бы спаслась? Смогла спрятаться? Этого Гермиона точно знать не могла. Почему именно она? Возможно судьба сама предупреждает её, даёт понять, что в любую секунду что-то может произойти. Свалиться словно снег на голову. Каждую ночь одно и тоже. Ей даже некому рассказать, попросить совета или помощи. Но этот сон точно что-то значит. И она это чувствовала. Девушка мяла в руках край тонкого пергамента, бросая взгляды то в окно, то на стену. И вдруг: Шурх И резкая, почти неощутимая боль овладела её пальцем, оставляя за собой кровавый след. Тёмная, алая, густая, словно патока, кровь стекала по маленькому пальчику, заливая каждую неровность. Она плыла вниз, спускаясь на ладонь, обнажая небольшую ранку, которая сочилась красной жидкостью. Девушка наблюдала за происходящим с нескрываемым интересом. Мысли улетучились, она смотрела на мокрый от крови пергамент, вглядывалась в каждый блик, каждую тень удивительно прекрасной жидкости. — Мисс Грейнджер, повторите, что я только что сказал. Гермиона вздрогнула. Сотни мурашек пробежались по телу, застывая на её светлой коже. Они словно фигурки, вылепленные с учётом каждой детали, прилипли, не желая отпускать свою хозяйку. Девушка подняла взгляд. И лучше бы она этого не делала. Сотни глаз сверлили её и её пергамент, на котором красовалась маленькая лужа крови. Лицо застыло в полном непонимании происходящего. Где-то со стороны Слизерина донеслось мерзкое хихиканье. Чёртова дура Пэнси. Только её смех был столь противен для Грейнджер. Девушка оглянулась. Набравшись смелости, она наконец решилась что-то да сказать. Но все что у неё вышло, это лишь неловкое: — Эээ... И лучше бы она просто молчала. — Ну вы говорили про какую-то настойку... Замолчи, дура. — Настойка, эм... Ну это как... Замолчи. Замолчи. Замолчи. —...Абиссинская смоковница и корень... Закрой свой паршивый рот, ненормальная. Заткнись. С каждым словом она опускала свою репутацию «прилежной ученицы» все ниже и ниже, пока, кажется, та вовсе не скатилась «до плинтуса» . —...Она используется для... Внезапный скрип. И все взгляды устремились куда-то ей за спину. Гриффиндорка облегчённо выдыхает и, подражая всем, оборачивается на... Ну слава Мерлину. В открытых настежь дверях стоял Малфой, оглядывая всех испепеляющим взглядом. Мерлин, почему он такой бесстрашный? За ним незаметно проскользнул Гарри, пользуясь ситуацией, в которую сам чуть не влип. Конечно, не здороваясь с ней и занимая место возле Уизли. — Мистер Малфой, что за выходки? Вы забыли, где находитесь? Слизеринец скривил губы. Он видимо хотел съязвить, но тут же сдержался, обойдясь лишь сдержанным: — Простите, профессор. Видимо, общаться с кем-то таким образом для него было сущим мучением. Потому что после сказанного его лицо тут же приняло былой гнусный облик. Маска «хорошего мальчика на несколько секунд» тут же улетучилась. Малфой уверенной походкой подошёл к своему столу, заняв там почти что почётное место. Пэнси пихнула Асторию, кивая в сторону парня. Гринграсс задорно улыбнулась. Фу, противно смотреть на них. Грейнджер перевела взгляд на Малфоя, который уже о чем-то красочно изъяснял Забини, при этом убедительно жестикулируя руками. Видимо она слишком громко смотрела, потому что взгляд слизеринца тут же устремился на неё. Секунда. Две. Три. Они внимательно разглядывают друг друга. На нём чёрная водолазка, пиджак точно такого же цвета, брюки и начищенные до блеска туфли. Светлые волосы, словно сталь, выделялись на фоне мрачного прикида. Светлая кожа, слегка розовые щеки. И он такой «весь из себя». Унижает её своим напыщенным взглядом. За несколько секунд одними только глазами, он, кажется, высказал ей всё свое мнение о ней не самым гуманным способом и обозвал её не самыми приятными словами. Заставляет её отвернуться первой, забирает возможность смотреть на него. Будто у собачки забрали её любимую игрушку. Больно надо. Девушка тут же оборачивается на профессора, который уже оживленно толковал что-то другое, позабыв о ней. Впервые она так радовалась увидеть Малфоя. «Этого блядского кретина» — где-то глубоко матернулось сознание. — Драко...— Блейз пихнул друга, который непрерывно разглядывал очертания грязнокровки, — всё в порядке? — Ну конечно все в порядке, — слизеринец показушно вздохнул. — Не считая того, что этот ебаный Поттер будет на моем месте. Блять, — он внезапно ударил кулаком по лакированному столу, от чего тот легонько шатнулся. Несколько человек тут же повернулись, разглядывая виновника произошедшего. Слава Мерлину, что это услышали только несколько людей, находящихся ближе всего к ним. Потому что строить "хорошего мальчика" для Снейпа второй раз Драко не собирался. С недавних пор он вновь оказался капитаном команды. Не то чтобы это было его мечтой, но самооценку поднимало знатно. Хотя куда ему там. У него и без этого, казалось, самооценка достаёт до небес. Блейз нахмурил брови. — В этом есть и плюсы. Серьёзно, блять? Плюсы? Какие плюсы в том, что шрамоголовый будет управлять твоей командой вместо тебя. Он же, блять, специально все подстроит так, чтобы Слизерин проиграл. — Ты же тоже будешь на его месте. С хера ли ему нужно быть на месте этого никчемного Поттера и его жалкой шайки. Но старуха Макгонагалл (или кто там это выдумал) так не считали. Надо же было выбрать именно его команду и команду этого...Фу. — Вы о чем? — Нотт обернулся, поглядывая то на Драко, то на Блейза. Забини молча кивнул, располагая друга к самым худшим новостям. — Дамблдор решил внести разнообразие в квиддич. В этой игре капитаны поменяются местами. Не надо было смотреть на Тео, чтобы понять, как его лицо меняется, принимая звериный облик. — Дебилизм, — выплюнул он, оборачиваясь обратно. Казалось, это было единственной новостью на сегодня, которая могла бы так испортить его настроение. Но не тут то было. — Мистер Малфой, задержитесь на несколько минут. Сумка благополучно слетает с его плеча прямо на парту. Парень выдыхает. Почему-то именно сегодня он стал всем внезапно нужен. Он мог бы сейчас стоять на улице, наслаждаясь прекрасным осенним воздухом, вдыхая дым из смертельно нужной сейчас сигареты. —  Тебя ждать?  — Блейз впихнул учебник в полупустой рюкзак, провожая взглядом уходящих гриффиндорок. — Нет, иди, — он взглянул на двери, возле которых стояла Пэнси и Нотт, ожидая их двоих. Кивнув Забини напоследок, он двинулся к профессору. — Мисс Грейнджер, вы тоже останьтесь, — окликнул он девушку, которая уже была в нескольких шагах от двери. Будто вспомнил. Сука. Блейз ухмыльнулся. Пэнси истошно вздохнула. Нотт остался с маской полного пренебрежения. БЛЯТЬ. Гермиона резким движением обернулась. Тело пробила дрожь. Она и Малфой. Что такого могло произойти? Снейп заметил то, как она поглядывала на него на уроке? Или он сейчас отчитает её за то, что она не знала материал, который они сегодня проходили. Но зачем тогда Малфой? Дышать стало трудно. Воздух, казалось, остался в лёгких, не желая покидать столь удобное место. Она и сама готовилась к самому худшему. Будто ожидая смертельное наказание, она стояла, глубоко вдыхая, но ничего путного из этих недовдохов не выходило. Изучающий взгляд Пэнси блуждал по её спине, рассматривал затылок. Казалось, слизеринка проклинала её всеми возможными заклинаниями, в голове уже пуская аваду прямо на своего злейшего врага. Вероятно сейчас девушка ненавидела гриффиндорку  куда сильнее, чем обычно. Внезапно голос проффесора вывел Гермиону из транса. — Я, кажется, внятно просил остаться только мисс Грейнджер и мистера Малфоя. Без лишних глаз и ушей. Слизеринцы переглянулись. Гермиона едва заметно взглянула на Малфоя. Его лицо на удивление было спокойным. Глаза выражали полную сосредоточенность. Губы поджаты. Он стоял смирно. Бросая взгляды то на колыхающуюся от сквозняка штору, то на стол профессора. Когда двери со скрипом закрылись, Снейп наконец перевёл взгляд на учеников. Он несколько секунд всматривался в каждого поочередно, будто размышляя над чем-то. После все же начал. — Мисс Грейнджер, вижу, вы сегодня вообще не готовы к уроку. Святой Годрик, как же Гермиона ошибалась, когда подумала, что он попросту забыл о ней. — А вы, Мафлой, опоздали. Профессор скривил лицо в какой-то грубоватой насмешке, будто хотел отомстить прямо сейчас им обоим. Он продолжил. — Но... Они синхронно перевели взгляд на Снейпа. — Знаю, что ты Гермиона можешь лучше... Минутное молчание. Тишина нагнетала. — Да и ты, Малфой. Парень скрыл руки в карманах идеально чёрных брюк, расправил плечи. — Так что, даю вам возможность исправить свои отрицательные оценки, сделав реферат. Губы девушки дрогнули, желая произнести хотя бы что-то, но строгий голос Снегга тут же «свёл на нет» все попытки. Он продолжил. — Облегчу вам задачу: делайте один на двоих. Казалось, будто после произнесённых слов время остановилось. Они отпечатались где-то глубоко внутри. Словно тату, которое уже невозможно стереть. Остаётся принять его, смириться. Как это когда-то сделал Малфой. Секунды летели одна за другой, а казалось, что прошла целая вечность, прежде чем его голос, такой холодный, ледяной, уверенный, не вывел её из размышлений. — Профессор, я несильно утруждаюсь сделать реферат самостоятельно, к тому же, у нас с мисс Грейн... — его губы скривились, казалось, он жаждет стереть её грязнокровную фамилию со своего языка и не произносить больше никогда, — ...у нас с...Мисс Грейнджер разный график. Весьма неудобно, знаете ли. — Я думаю, что вы найдёте время для того, что бы сделать один реферат на двоих. Мне интересно понаблюдать, как бы вы справились с подобным заданием, с условием того, что вы учитесь на разных факультетах. Интересно ему блять. Я ему что? Подопытная крыса? Дождь за окном, казалось, не мог заглушить разлетающиеся мысли Гермионы. Эвентуально, они вихрем витали вокруг её головы, сбивали с толку, заставляли фокусировать свое внимание только на них. Она пыталась не поддаваться, но они все равно останавливались где-то в районе пульсирующих висков. Она в полном дерьме. — Это все. Если у вас нет никаких вопросов, можете быть свободны. Как только последнее слово успело слететь из бледных уст преподавателя, Малфой уже закрывал за собой высокие двери. Как же она его ненавидит. Теперь ещё больше. Малфой вылетел из кабинета, яростно глотая воздух. Так, что сидящая на лавочке Пэнси вздрогнула от неожиданности. Что могло так разозлить её любимого? Эта грязнокровная шлюха хоть когда-нибудь поймет, как её ненавидят и перестанет бесить всех своим присутствием? Иначе Пэнси сама сейчас ворвётся и повыдергивает ей волосы, не обращая внимания на декана. Да она готова поставить сто галлеонов на то, что его самого раздражает эта гриффиндорская сучка. — Малфой, на тебе лица нет, — Блейз подорвался к другу, ожидая гневной реакции. — Я. Просил. Вас. Не. Ждать. Меня. — создалось впечатление, будто каждое слово сопровождало парня огромной болью, где-то в районе кадыка. Руки автоматически сжались в кулаки, и парень издал звук похожий на рычание голодного льва, который сейчас разорвёт любого, кто встанет у него на пути. Он сам не ожидал, что эта грязнокровная идиотка могла пробудить в нем столько злости. Да что там злости. Вывести его хоть на какие-то эмоции. Съязвить ей, обозвать парочкой «хороших» слов, да так, что бы она знала свое место — это одно, а вот искренне злиться, желая придушить её голыми руками, покажись она ему на виду — это другое. Он разъяренно выдохнул уже в который раз за все время. Рука автоматически потянулась в карман за сигаретой. И он бы закурил прямо здесь, возле кабинета, если бы не голос Тео. — Малфой, блять, успокойся. Не забывайся. Его внезапно отдернуло. Будто в кармане сейчас лежало не действенное успокоительное, а раскаленное железо. — Объясни, что произошло, иначе я сейчас пойду и сама все выбью из этой идиотки, — Пэнси обвила руками поясницу. Но идти никуда не пришлось. Двери так же уверенно распахнулись, и прямо в проходе показалась Грейнджер. Все взгляды тут же устремились на гриффиндорку, пока звонкий голос Пэнси не заставил всех повернуться уже в другую сторону. — Ах ты дура... — Паркинсон сделала несколько шагов в сторону девушки, но её тут же схватил Блейз. — Успокойся, Пэнс, что с тобой происходит? Драко косо посмотрел на Гермиону, стоящую боком к нему. Давай же. Схвати её за горло и придуши прямо здесь, за то, что она такая тупая и не смогла ничего ответить на уроке. За то, что Его поставили делать реферат с ней. Да она должна сейчас в ноги ему упасть, за то, что он вообще разрешил этому произойти. Сравнивать Его и её. Боже. Это как красивый, каллиграфический шрифт прямо в центре листа и мелкая, ненужная запись где-то в уголке. Гермиона прошлась взглядом по всем, кто ожидал её в коридоре. Драко, сжимающий руки в кулаки так, будто его сейчас поливали кипятком, Пэнси, которую крепко держал Блейз, и Тео, наверное самый спокойный среди них всех. В том числе спокойнее её. Потому что она сейчас ощущала точно такие же эмоции. Взглянув на Пэнси, она закатила глаза, специально зля её сильнее. Ой как ей это нравилось. Видеть беспомощность в разъяренных глазах слизеринки. Но, кажется, ей стоило бы заткнуть и рот, потому что руки - не единственное, чем она могла нанести вред гриффиндорке. — Чего молчишь, тупица? Или ты способна только зазубривать книжки в библиотеке? Хотя, видимо, и на это твой маленький мозг не способен. Хохот, заливший коридор через несколько мгновений после сказанного, заставил слизеринку в удивлении приоткрыть рот. Гермиона сама искренне удивилась своей эмоции, которая прозвучала вовсе не наигранно. А так, будто ей действительно становилось смешно от компании этих недоумков. — Ты такая смешная, Пэнси, или как тебя там, — врала девушка, делая вид, что не знает её имени. — Если бы я проводила столько времени в библиотеке, сколько ты в постели каждого встречного, то давно уже не стояла бы тут, нюхая твои ужасные духи, — она скривилась. Удивление на лицах стоящих переросло в полный шок. Но кажется, только Драко стоял спокойно, равнодушно разглядывая довольное лицо грязнокровки. Это истинная правда, он ненавидел эти духи.