предвестники

Ночной шумный город. Середина апреля. Проливной дождь. Джемин медленно плетется вдоль оживленной дороги с подработки, насквозь промокший и до невозможного уставший. Он вздыхает, глядя себе под ноги, где в лужах сияют неоновые краски бесконечных вывесок. На станции метро спокойным, почти машинным голосом говорят о прибытии нужного Джемину поезда. Он переминается с ноги на ногу и сливается с шумным потоком людей. В вагоне, где каждый стоит плечом к плечу, даже почти щекой к щеке, он осторожно вытаскивает из кармана промокшей куртки наушники, неспешно их распутывает, а после вставляет в уши, прикрывает глаза и попадает в свой собственный спокойный мир. Он едет в метро с час: вагон постепенно пустеет, места освобождаются, а Джемин так и стоит возле одного из поручней, склонив голову в полудреме. Сквозь не слишком громкую музыку он слышит такой же спокойно-машинный голос, который объявляет о том, что поезд прибыл на конечную станцию. Джемин приоткрывает глаза, щурится от света, и неспеша выходит из вагона, поднимается на улицу, где все еще идет проливной дождь — вполне привычный для этой поры года, но все равно слишком неожиданный — и шагает вдоль своей улицы, попадая в парк, в котором всегда, даже в самые теплые летние дни, слишком мало людей. Джемину всегда казалось, что это место чем-то особенное, но никогда не понимал, почему. Может, здесь время бежит как-то по-другому или свет здесь рассеивается необычно, почти призрачно, а может, Джемину это все только кажется из-за усталости. Но одно он знает точно — здесь и сейчас, в этом самом парке в этот самый час, он ощущает какое-то необъяснимое чувство, схожее то ли с предвкушением, то ли самой большой горечью во всем мире. На одной из узких тропинок под самым фонарным столбом он видит первого человека за все время — чем-то озадаченного парнишку с чёрными как смоль растрепанными волосами, выглядывающими из-под кепки с логотипом какой-то бейсбольной команды, в худи мятного цвета под теплой джинсовкой и с большим зонтом в руках. Джемин отчего-то находит это странным, но в своей жизни уже не удивляется ничему, поэтому просто собирается пройти мимо, не обращая внимания на незнакомца, но тот первым спонтанно произносит: — Не подскажите, пожалуйста, как пройти до ближайшей аптеки? И сбивает Джемина с толку, а он и сам не может понять, почему: может, вопрос звучит слишком прилично для этого района города, в котором от роду «пожалуйста» не услышишь, то ли парнишка сам по себе не вписывается в окружающую реальность, то ли от того, что в столь поздний уже час мало какие аптеки работают, то ли от чего-то еще, чего Джемин не способен выразить словами. Поэтому сначала он оглядывается по сторонам, вытаскивая наушники, чтобы удостовериться, что обращаются точно к нему, а после, когда все же понимает, что с просьба направлена действительно ему, отвечает: — Я могу вас провести. — Это было бы отлично, — парень в ответ искренне улыбается, и в Джемине от этой улыбки что-то екает. Теперь под проливным дождем по парку они идут вместе. Джемин обращает внимание на ярко-алые цветы, распустившиеся совсем не в сезон, вдоль тропинок, и удивляется, глядя на необычные, чем-то даже сказочные бутоны с длинными лепестками, но вскоре его отвлекают тихим вопросом. — Почему вы без зонта? — с искренними недоумением произносит незнакомец. — Мне и так нормально, — отвечает односкладно и холодно Джемин, — так что я без него. — Не хотите под мой зонт? Он достаточно большой, и мы запросто поместимся под ним вдвоем. Джемин тормозит и оглядывается на парнишку, сначала не верит услышанному, но когда встречается с ним взглядом, то видит в его глазах неподдельное беспокойство. Тот протягивает ему руку, предлагая скорее скрыться от ливня. — Ну же, вы уже совсем промокли. И Джемин становится под зонт плечом к плечу с этим странным незнакомцем. И что его укусило в этот момент? Они идут по дорожкам, вдоль которых цветут те самые алые цветы и не обмениваются словами, потому что тишину так естественно заполняет шум дождя и шелест совсем юной зеленой листвы, что ее даже не хочется нарушать. Джемина терзает странное чувство, словно бы ему просто необходимо сейчас сделать нечто важное, но он и сам не понимает, чем оно вызвано. Вроде, спешить ему никуда не нужно, вроде, все дела на сегодня выполнены, так что же так сильно его волнует? — Вот та аптека на углу работает круглосуточно, — произносит Джемин, когда они вдвоем, наконец, выходят из парка. Зачем-то он добавляет неловкое: — Если когда-нибудь вновь окажетесь здесь, то обращайтесь. Джемин даже не знает, зачем это говорит, потому что они абсолютно незнакомы, и оттого смущенно отводит взгляд куда-то в сторону. — Спасибо большое, я-то уже думал, что заблудился, — незнакомый парнишка смущенно улыбается и потирает затылок. — Надеюсь, еще как-нибудь встретимся. — Ага, — отвечает Джемин скорее ради приличия, — бывай! — Пока, — тихо произносят ему вслед. Джемин и сам не замечает, как заканчивается дождь ровно в тот момент, когда они расходятся. Его терзают странные чувства, с которыми он не может совладать: сожаление, предвкушение и тревога. Какая-то неведомая сила заставляет Джемина обернуться и узнать у незнакомца хотя бы имя, но его след уже и простыл, хотя вот всего несколько секунд назад он был тут. Джемину кажется, что этот странный паренек ему просто померещился. \ Джеминовы будни проходят в постоянной спешке за чем-то. Вот только он сам не понимается, за чем же гонится всю свою сознательную жизнь. А может, за кем-то? И это странное чувство постоянной пустоты никогда не покидает Джемина. Не покидает даже в самые радостные дни. Порой это невообразимо сильно утомляет, но в конечном итоге всегда заставляет двигаться дальше. Джемину иногда думается, что когда-то очень давно, возможно, даже в прошлой жизни, он потерял часть себя. Весна в этом году непривычно дождлива: все прогнозы передают безостановочные ливни на протяжении ближайших нескольких недель, а Джемин и не обращает на это особого внимания, продолжая жить, как жил прежде: ходить по улицам без зонта, промокать до последней нитки и всегда бессознательно заходить в парк по пути с подработки, даже если есть путь покороче. Больше тех необычных алых цветов он не видел и решил, что все произошедшее в тот день ему лишь приснилось или просто показалось от сильной усталости. Но тот вечер казался таким реальным, ведь Джемин слишком отчетливо ощущал свежесть в воздухе, холодную мокрую ткань, прилипшую к телу, и тепло незнакомца, с которым они шли рядом под зонтом. Кажется, и сейчас он может припомнить каждую деталь всей этой несуразной встречи. Интересно, зачем ему нужны было в аптеку? Случилось что-то серьезное? А может, ему было плохо, а Джемин не помог? Теперь его мучают докучливые мысли, хотя прежде он бы никогда даже и не думал о подобном. Как же все это странно. — В ближайшие дни температура не превысит отметку в восемь градусов, — негромко вещает радиоприемник в углу маленькой кофейни, в которой работает Джемин. — Дожди не прекратятся ни на минуту, так что будьте осторожны и обязательно берите с собой зонты. Прогноз изо дня в день абсолютно одинаковый: Джемин его уже даже заучил наизусть, мысленно повторяя слова диктора о странных природных катаклизмах. В некоторые моменты он думает о том, что было бы неплохо, если бы эти непрекращающиеся дожди затопили Сеул. Быть может, тогда жизнь стала бы проще, и люди бы стали относиться ко всему чуть менее серьезно, потому что больше не было бы ни работ, ни учебы, ни сумасшедших рамок, в которые тебя ставит этот огромный, порой до невыносимого шумный город. Джемин устал от этой суетливой жизни и если бы мог уже давно сбежал бы, но вот только сам не знает куда. Может, на Чеджу, но разве там лучше? Зато там хотя бы чуточку теплее, и бескрайний океан так близко, что рукой подать. Мысли Джемина прерывает тихий звон колокольчиков на двери, означающий приход новых посетителей. Он сначала не обращает внимание на нового посетителя, заскочившего в кофейню во время затяжного дождя, занятый больше своими раздумьями, чем отмыванием несуразных разноцветных чашек. — Добрый день, — произносят знакомым голосом, и Джемин в тот же момент поднимает взгляд, чтобы встретиться со взглядом того самого незнакомца. — Добрый, — выходит выдавить из себя Джемину и застыть на месте. — Ох, это же вы мне на днях помогли в парке отыскать аптеку, верно? — произносит тот, признавая Джемина. — Да, — односкладно отвечает Джемин и почему-то изо всех сил старается не пересекаться взглядом с излишне улыбчивым в такую мрачную погоду незнакомцем. Между ними повисает неловкая тишина, по радио играет незамысловатая мелодия. Джемин, наконец, не выносит чужого взгляда на себе, который он чувствует то на своем лице, то на макушке, то на ладонях, суматошно вытирающих чашки лишь бы как-то отвлечься от этого незнакомца, и произносит почти ропотно: — Вы будете что-то пить? — Нет, — отвечают ему нисколько не иронично, — я просто хотел укрыться от дождя. Джемин окидывает его взглядом и считает всю эту ситуацию до ужаса комичной. — Но, похоже, дождь совсем не собирается прекращаться, поэтому я бы не отказался от чашки кофе, — прежде чем Джемин успевает что-то ответить, тот добавляет: — американо. Джемин неловко кивает и принимается варить напиток, еле сдерживая неловкую улыбка. Во время всего недолгого, но кропотливого процесса он чувствует на своей коже взгляд незнакомца. Нет, он его совсем не пугает, а скорее будоражит что-то глубоко скрытое внутри него. Джемину хочется с ним говорить, но сказать нечего. Джемину хочется его коснуться, но причин на то тоже нет. Джемину кажется, что незнакомец — это лишь мираж, проекция других миров в джеминовой Вселенной, но никак не может понять почему. — Меня зовут Джено, — мягким эхом произносит теперь уже не незнакомец. — А вас? — Меня — Джемин, и можно на «ты». Джено легко смеется, и на джеминовой душе в тот же миг становится как-то легче. — Хорошо, Джемин. Какой же странный человек этот Джено: вроде совсем обычный, но что-то в нем заставляет Джемина смущаться от улыбки и трепетать от каждого взгляда. Они встречаются лишь во второй раз в жизни, а Джемин уже находит в этом Джено что-то такое, что отличает его от других людей в эти дождливые весенние дни — счастливая улыбка, от которой самому Джемину становится так тепло на душе, что никакие мрачные будни больше не кажутся такими мучительно-серыми. Это до подозрительного странного. Джемин вытирает только вымытые чашки, аккуратно их расставляет, краем глаза наблюдая за Джено, неспешно попивающим свой кофе и разглядывющим помещение почти винтажной кофейни. Здесь уютно, а особенно в такие дождливые дни, пока по стеклам снаружи торопливо сбегают капли, отбивая загадочные мелодии и создавая за окном сюрреалистичные пейзажи. Мир за дверьми этого места кажется потусторонним, непривычным, но до жути прекрасным. Джемин засматривается и даже не может понять на что именно: на размытые картинки за окном, на ладони Джено, осторожно обхватывающие чашку, или на его лицо. Он в тот же миг тушуется, отводит взгляд и мысленно себя ругает, когда понимает что взглядом зацепился за Джено до неприличного долго. — Уже столько времени, — неожиданно охает Джено, глядя на время в телефоне, —мне нужно спешить. Джемин лишь успевает охнуть, глянуть ему в спину и услышать напоследок: — Спасибо за кофе, я оставил деньги! Кофейня вновь пустеет. И снова они так спонтанно разлучаются. Джемину почему-то становится немного одиноко от резко окружившей его тишины, потому что дождь за окном каким-то чудесным образом прекратился впервые за несколько дней. Кажется, в последний раз он прекращался как раз, когда они виделись в последний раз с Джено. Точнее, в их первый раз. На удивление, из-за туч даже пробиваются яркие солнечные лучи, играющие солнечными зайчиками на стенах, отскакивая от луж и стекол. Джемин, оставляя все свои заботы, выходит на улицу, чтобы насладиться солнечным светом, который Сеул, кажется, уже и забыл из-за непрекращающихся ливней. Лучи почти слепят Джемина, поэтому он прикрывая лицо ладонью, замечает, что на клумбе возле входа в кофейню расцвели такие же алые цветы, как и те, что он видел тем вечером в парке. Разве они всегда тут росли, задумывается Джемин, но в суете вскоре выбрасывает этот факт из своей головы, потому что так же резко, как вышло солнце, вновь начинается дождь. Он становится предвестником чего-то обнадеживающего.