There you are

Его будит пульсирующая боль в черепе, и Галф чувствует, что его голова расколется на две части. Его веки кажутся тяжелыми, а мышцы болят от истощения. Последнее, что он помнит, это то, что лежал рядом с Тарном, но внезапный холодный воздух, обрушившийся на его тело, кажется ему чем-то незнакомым. Он не чувствует, как теплое тело обнимает его ближе, и ему не нравится, где он лежит. Кровать кажется жесткой у его спины, но его тело кажется слишком тяжелым, чтобы двигаться. Он моргает и сразу закрывает глаза, когда окружающий его белый свет обжигает ему глаза. Он пытается еще раз, его глаза привыкают к ярким светодиодам, и Галф чувствует, что хмурится, глядя на незнакомую обстановку. Стены просто белые, а пол выглядит безупречно чистым. Он лежит на неудобной кровати, и Галф полагает, что он, должно быть, в больнице.  — Галф? — он слышит знакомый голос, зовущий его по имени, и напряженно оглядывается вокруг, чтобы увидеть, как коричневые очи смотрят на него с крайним беспокойством.  — Знаешь, ты меня там на секунду напугал… — говорит мужчина рядом с ним. Галф пытается сесть, но усталость тянет его назад. Видя, как он изо всех сил пытается сесть, другой человек поправляет подушки и помогает ему, прежде чем предложить ему стакан воды.  — Как я сюда попал? — спрашивает он, оглядываясь и замечая, что его менеджер разговаривает с медсестрой и некоторыми из его друзей, сидящих на диване в углу комнаты.  — Твой менеджер нашел тебя без сознания прошлой ночью на стоянке. Итак, мы доставили тебя в больницу, — отвечает мужчина, и Галф пытается все разобрать. Он был без сознания?  — Долго я был в отключке? — спрашивает он, надеясь, что, если он снова заснет, он снова проснется от тепла Тарна.  — Около 14 часов, — отвечает его менеджер, устало глядя на него. Похоже, он еще не спал. Галф не понимает, что происходит сейчас. Все это время, когда он просыпался в образе Тайпа, провел день с Тарном и говорил всем сердцем, было всего лишь игрой его разума? Нет, это невозможно. Это было так реально. Прикосновение Тарна, его любовь, то, как он держал Галфа, эти нежные глаза в его сторону, все казалось таким чертовски реальным. Это не может быть плодом его воображения. Ему нужно ощущение этих темных мягких прядей на пальцах, ему холодно здесь, в этой комнате, которая его душит, без теплого тела, притягивающего его ближе. Неосознанно он чувствует, как его глаза наполняются слезами. Теперь, когда он начинает понимать абсурдную реальность, он чувствует боль и оцепенение в груди. У него наконец-то появился шанс почувствовать себя любимым человеком, которого он всегда лелеял в своем сердце, и все это улетучилось. Галф знает, что это крайне жестоко — быть с кем-то, кто любит тебя только потому, что видит в тебе своего любовника. Галф также знает, что Тарн любит только Тайпа, и если он скажет ему, что он не его парень, этот парень отправится на безумную охоту, чтобы найти любовь всей своей жизни, вместо того, чтобы прижимать его во сне. В конце концов, Тарн принадлежит только Тайпу, а Мью? Мью никогда не был его.  — Галф? Что случилось? — спрашивает Мью, подпирая лицо ладонями, его красивое лицо искажено беспокойством и замешательством. Ох, как этот человек самоотверженно оставался рядом с ним, когда он был не в своем уме и заблуждался по поводу возможности того, что его кто-то полюбит. Он не заслуживает Мью. Чувство чужого тепла только ухудшало его сердце. Он хотел Тарна, но ему нужен был только его Тайп. Все, что он хочет, так это чтобы кто-то держал его, лелеял его и был с ним, чтобы его любили. Галф чувствует себя обиженным и преданным, хотя он знает, что он не должен так себя чувствовать, и подавленно всхлипывает. Он чувствует себя таким одиноким и таким напуганным, что не замечает болезненного взгляда Мью. Когда Мью получил звонок от Милда, тот ему сообщил, что Галф был найден без сознания, его тело задрожало от страха перед неизвестным. Он всегда следил за тем, чтобы напоминать своему Нонгу о том, чтобы он хорошо отдыхал и не переутомлял себя, потому что это приносит больше вреда, чем пользы, и как только он вошел, он увидел, что тот был подключен ко всем видам машин и проводов, и у него ужасно скрутило живот. Галф выглядит так, как будто он спит, но блеклый цвет его тела говорил об обратном. Именно тогда Мью и понимает, что он его подвел. Он пообещал защитить его, обезопасить, но не смог этого сделать. Вместо этого он ждал. Он ждал 14 долгих часов, чтобы снова увидеть эту красивую улыбку, услышать, как этот голос зовет его «Пи Мью», и на этот раз Мью просто прижал его немного ближе. Теперь, когда Галф проснулся, Мью не мог понять, что он чувствует. Он счастлив, что он выздоровел, но Галф чувствует себя иначе, его Нонг выглядит явно мрачным, и когда он замечает следы проскальзывающих слез, Мью притягивает его ближе и обнимает. Он не понимает, что так расстроило Галфа, что он заплакал. Больно видеть, когда его Нонг такой, всхлипывающий, и Мью ничего не может сделать, кроме как притянуть его ближе. Вся комната была устрашающе тихой, если не считать громких рыданий и тихого шептания Мью. Галф крепко держал Мью за рубашку и бессвязно бормотал. Ему интересно, что крутится у него в голове, и Мью хочет, чтобы Галф поделился с ним некоторыми из его проблем. Или они были недостаточно близки? Он считает младшего близким ему, более близким, чем кто-либо и когда-либо, но Мью не знает, взаимно ли это чувство. Галф не обязан так себя чувствовать, и Мью примет все, что ему даст Галф. Рыдания постепенно утихают, и Мью осторожно отстраняется от рыдающего мальчика и кладет палец ему на подбородок, приподнимая лицо. У Гальфа было странное выражение в глазах. Это были те же теплые глаза, которые он обожал в тот день, когда впервые взглянул на него, но в этом была скрытая грусть, которую Мью не мог понять. Это смущает его, и ему больно видеть Галфа таким, как будто он хочет, чтобы Мью избавился от этой боли, помог ему или просто сделал что-то, чтобы он снова мог почувствовать себя человеком. Мью хочет, Мью очень хочет это сделать, но он не знает, как, не знает, способен ли он на это. Они слышат, как кто-то прочищает горло на заднем плане, и это эффективно выводит Галфа из транса, в котором он находился. Он выпрямляется и одаривает Мью нежной улыбкой, которая не достигает его глаз, но он не указывает на очевидное. Он отстраняется и позволяет медсестре проверить капельницу, а сам сидит рядом, тихо утешая его.

***

Через несколько часов все они уходят, упаковав все необходимое, и Галф замечает, что Мью все еще держит его за руку, покидая больницу. Врач утверждал, что его тело не могло поддерживать его из-за перегрузки, поэтому он потерял сознание. Ему посоветовали немного отдохнуть, и его менеджер строго согласовал его график на неделю, чтобы он мог достаточно отдохнуть. Галф не знает, как к этому относиться.  — Отдыхай, сказали они, — думает он, внутренне вздыхая, потому что не знает, как проведет всю неделю, ничего не делая. Он не помнит, когда в последний раз проводил все это время для себя.  — Позволь мне отвезти тебя домой, — предлагает Мью, и Галф вырывается из своих мыслей, готовый отклонить его, когда Мью дает ему знак не протестовать.  — Я не спрашивал, Галф, — заявляет Мью тоном, полным власти, и Галф пытается успокоить его сердце возможностью того, что его любовь настаивает на том, чтобы отвезти его домой.  — Может, он волнуется? — думает он про себя. Но Мью — добросердечный человек и, естественно, он будет беспокоиться обо всех вокруг. Не то чтобы Галф был кем-то особенным. Мью наверняка отвозит к себе любого своего больного знакомого. Он позволяет своему сердцу боль, которую он чувствует. Он старается не эгоистично надеяться, что Мью считает его никем угодно, только близким человеком. Он робко кивает и следует за Мью к его машине. Он устраивается на пассажирском сиденье и вздыхает, ощутив тепло в машине. Машина пахнет Мью и его освежителем для автомобилей. Старший запускает двигатель, но не раньше, чем проверяет ремень безопасности Галфа и одаривает его легкой улыбкой. Сердце Галфа должно перестать так быстро биться рядом с этим человеком.  — Итак, насчет того, что произошло раньше… — начинает Мью, и Галф отводит голову от окна, чтобы посмотреть на своего Пи. Галф чувствует, как машина останавливается у красного знака, и понимает, что они всего в нескольких милях от его квартиры. Он замечает, что Мью нервничает. По крайней мере, он так думает, отмечая хмурое выражение на его красивом лице и то, что он крепко держится за руль.  — Тебе нужно быть более конкретным, Пи Мью, — говорит Галф, хихикая, пытаясь ослабить напряжение в замкнутом пространстве.  — Ты знаешь… Когда ты… Когда я… Когда ты плакал, — тихо бормочет Мью, и Галф внутренне съеживается при воспоминании. Он не ожидал, что окажется таким уязвимым и сломается, не задумываясь. Но чувство чего-то потерянного пронзило его сердце настолько глубоко, что он не мог сдержаться. Вместо того, чтобы дать прямой ответ, Галф отмахивается и говорит, что «это ничего не значит». Мью усмехается и недоверчиво качает головой. Галф не хотел что-либо скрывать от него, но было бы неловко рассказывать любимому человеку, что он ему снился как парень и, потом тот просыпался, понимая, что это неправда. Он не хочет создавать между ними какие-либо неловкости после того, как признается, и Мью вежливо отвергнул бы его, что он, естественно, сделал бы, и сказал ему, что найдет кого-то лучше него. Он не хочет говорить об этом сейчас, и он надеется, что Мью тоже перестанет говорить об этом, но он знает, что его Пи упрямый.  — Это было ничего, когда ты дрожал и рыдал в моих руках, — Мью попадает прямо в точку, и Галф вздрагивает.  — Я не хочу об этом говорить, — вместо этого говорит он, надеясь, что на этом разговор закончится.  — Это было из-за того, что я сказал? — спрашивает Мью, предварительно прощупывая почву. Было ли это на самом деле? Галф начинает думать. Вместо того, чтобы ответить мужчине, он смотрит в сторону и он благодарен, когда видит свою квартиру. Он недостаточно психологически устойчив для этого предстоящего спора, который может произойти, если они продолжат говорить, когда он все еще восстанавливается после того, что произошло до того, как он проснулся на больничной койке. Все не было реальным, и он знает, что отказ от Мью сразу же сломает его. Автомобиль останавливается у входа, Галф торопливо хватает свои вещи с заднего сиденья и уже готовится уйти, прежде чем его останавливает рука.  — Ты что-то скрываешь от меня? — спрашивает Мью, и впервые за сегодня он не может понять тон своего голоса. Он выглядит расстроенным, но то, что Галф решает ему сказать, не должно быть проблемой, потому что кто вообще для него Галф? Просто его со-актер и, самое большее, друг. Не более того. Он не может быть чем-то большим.  — Отпусти, — говорит Галф, и сам того не осознавая, его голос звучал резче, чем он ожидал. Он видит, что Мью слегка вздрагивает, но не двигается. Вместо этого его запястье сжимается, и его глаза требуют объяснений.  — Это не касается Пи, так что было бы чертовски хорошо, если мы оставим это, — строго отвечает Галф, надеясь, что Мью не заметит дрожь в его голосе. Он этого не хочет. Он не хочет сейчас с ним спорить, ему нужно время, чтобы все осмыслить, просто еще немного времени, прежде чем он сделает что-нибудь опрометчивое, например, поцелует этого человека и признается в его чувствах.  — Значит, ты так плачешь, и меня не должно это волновать? — повышает голос Мью.  — Ты говоришь мне, что видеть, как ты чем-то расстроен и не можешь ничего с этим поделать, меня не должно волновать? — спрашивает он, и Галф чувствует внезапное напряжение вокруг них. Он не понимает, почему Мью так упрям, когда все, что ему нужно, так это убежать и плакать, пока он не заснет.  — Да, не должно, — говорит он решительным тоном, и Мью отпускает. Галф старается не слишком много думать о боли и беспокойстве, которые видны на лице Мью, но вместо этого он хватает свои вещи и закрывает дверь машины.

***

9:14 pm Его телефон вибрирует. Выйдя из машины Мью, Галф побежал наверх. Он не стал пользоваться лифтом, он чувствовал потребность бежать, потому что это единственное, в чем он хорош — убегать. От людей и его проблем. Дрожащими руками он открывает свою квартиру и падает на колени, как только закрывает дверь. Его рыдания наполняют тихую квартиру, и теперь он чувствует себя совершенно жалко. Он не знает, почему у него очередной эпизод жалости к себе и мелодрамы, но он так ошибается в том, что произошло раньше. Если бы только он мог контролировать свои эмоции, то Мью не пришлось бы тратить все время своей жизни на беспокойство о необычном поведении Галфа.  — Глупый… глупый… всегда все портишь, — проклинает он себя, прижимая колени к груди и раскачиваясь, чтобы успокоиться. Он не может позволить своим чувствам встать на пути и выставить себя дураком рядом с Мью и другими. Но в конце концов он дурак, безумный дурак, который хочет, чтобы Мью смотрел на него так же, как он. Он встает на дрожащих ногах и идет в свою спальню. Он хватает ближайшую одежду, которую видит и идет в душ. Быстро умывшись, он падает на кровать, и, прежде чем он осознает, что его глаза почти закрываются из-за усталости, и он пытается заснуть. Может быть, сейчас он встретит мужчину с такими же теплыми глазами и красивой улыбкой. Но на этот раз, вместо того чтобы видеть морщинки вокруг его глаз, когда он улыбается, Галф видит, как они сужены от беспокойства и боли. На этот раз ему не снится Тарн. Ему снится Мью. Долгий сон определенно помог ему, потому что он чувствует себя менее уставшим и думает, что мог бы вознаградить себя за эти несколько часов сна после всего этого водоворота эмоций, через который он прошел. Он включает свой телефон и демонстративно игнорирует текстовые сообщения от определенного человека. Его сердце болит от чувства вины после того, как он внезапно ушел без должного прощания, и он знает, что проверка этих сообщений сделает его еще хуже. Вместо этого он переходит к другому контакту, который 5 минут назад спамил его в iMessages. 7:12 pm Пи Милд: Ты добрался до дома? 7:15 pm О-о-о-ой!!! Ответь мне 7:49 pm Ты, должно быть, устал, но дай мне знать, что ты в порядке 8:18 pm Галф, пожалуйста 8:37 pm Мью спамит мне, где ты? Он сказал, что отвез тебя домой. 😉😉 Понятно 9:01 pm Милый, ты, наверное, мечтаешь о его руках, когда он за рулем, но ответь мне, парень здесь беспокоится о тебе 9:09 pm Напиши мне, когда увидишь это, позаботься о себе, мой большой малыш 😘

Галф: Я только что проснулся

Пи Милд: Ох, доброе утро, солнышко мое! Каким был твой сон, дорогой?

Галф: Пи-и-и-и! Сейчас 9 вечера, и сон был хорошим Спасибо за проверку!

Пи Милд: Выполняю свою работу лучшего друга

Галф: Кто сказал, что ты мой лучший друг?

Пи Милд: Я не растил тебя все эти годы, чтобы ты сказал это! Возьми свои слова назад, иначе я откажусь от тебя!

Галф: Хе-хе, хорошо~

Пи Милд: Все хорошо?

Галф: Да

Пи Милд: Ты знаешь, что можешь рассказать Пи все, что угодно? Ты сегодня неважно выглядел

Галф: Я в порядке

Пи Милд: Я сейчас приеду

***

 — Ты знаешь, что не должен был приезжать? — говорит Галф, открывая ему дверь пошире. Хоть он и не говорил, он был рад, что Милд пойдет на все, не обращая внимания на время, просто чтобы остаться рядом с ним и убедиться, что с ним все в порядке, и он всегда будет благодарен за это. Милд скинул ботинки и плюхнулся на диван, приглашая его сесть, как будто парень здесь не живет. Галф улыбается и присоединяется к нему, приближаясь немного ближе, чем обычно, потому что прямо сейчас Галф был бы благодарен за небольшое тепло в своей ледяной квартире, где все, что у него есть, так это его неуверенность и сомнения, леденящие его кости до медленной смерти. Я знаю, что ты достаточно взрослый, чтобы справляться со всем самостоятельно, но ты всегда можешь воспользоваться советом и объятиями, верно? — говорит Милд, обнимая Галфа руками и кладя голову ему на плечо.  — Просто немного устал…  — Что-то случилось с твоим Кхун Пи? — и плотина сломалась. Галф удивлен, сколько слез осталось в его организме, потому что одно только имя человека вызывает у него такие эмоции. Он почувствовал, как чья-то рука погладила его по голове, и Галф не вздрогнул от прикосновения. Он довольно долго питал романтические чувства к своему Пи, но, увидев, что он мог бы иметь, если бы они были вместе, вернули его назад. Это суровая правда реальности. Все было хорошо и тепло, пока он не проснулся в холодной больнице и с ноющей дырой в сердце.  — Тебе следует поговорить с ним, — говорит Милд с решительным выражением лица, а Галф не уверен. Не то чтобы он не хотел разговаривать с Мью, но он не уверен, сколько времени пройдет, прежде чем он выпалит: «Ты мне нравишься очень давно, и теперь я думаю, что, может быть, даже люблю тебя», не разрушая ту маленькую дружбу, которую они создали.  — Он возненавидит меня.  — Мы говорим об одном и том же человеке? Галф, я думаю, здесь есть небольшое недопонимание. Вы, ребята, должны обсудить это, пока не стало хуже. Ты понимаешь, о чем я, верно? И Галф понимает. Он знает, как Мью склонен слишком много думать, что всегда приводит к тому, что его внутреннее «Я» питается его неуверенностью и напоминает ему о его прошлых ошибках, и Галф никогда бы не пожелал, чтобы это произошло. Мью не заслуживает ничего, кроме любви, счастья и привязанности. Его душе будет больно, если он когда-нибудь станет причиной того, что Мью начнет сомневаться и обвинять себя во всем, что произошло.  — Я поговорю с ним завтра, — Милд кивает, вытирая слезы и утешая его. Хотя он видел то же лицо несколько часов назад во сне (может ли он назвать это сном?), Милд выглядит иначе. Хотя у Текно и Тайпа наверняка бы были такие душевные моменты, но вокруг Милда другая аура. Текно всегда был игривым и ярким, хотя Милд, безусловно, такой же, но Галф видит в нем брата, того брата, которого он втайне желает иметь. Теперь, когда он много думал об этом, Мью и Тарн тоже разные по-своему. Хотя у них мало общего, как у Текно и Милда, он может выделить те небольшие различия, которые делают их уникальными, что делает их двумя отдельными людьми. Это также объясняет, почему он всегда считал мысль о поцелуе Тарна такой неправильной, потому что он не тот человек, который заставлял его лихорадочно потеть зимним вечером или заставлял его сердце бешено биться. Тарн — это не он. Он не Мью.

***

Милд уходит лишь после того, как успокоил Галфа в двенадцатый раз, да он посчитал. Мью точно поймет, через что он проходит, и что они должны сесть и рассказать друг другу, что у них на уме. Галф еще раз благодарит его за то, что он поддерживал его, и отвечал его родителям о его состоянии, в то время, как замечал новую кучу обеспокоенных сообщений от Мью. Он собирался нажать на чат старшего, когда его экран погас и телефон зазвонил.  — Привет?  — Галф, как дела, сынок? Прости, что не навещала тебя утром, — говорит мама Мью, и Галф улыбается от ее взволнованного тона.  — Я в порядке, мам. Тебе не обязательно навещать меня, но если хочешь, то принести мне печенье, приготовленное Пи Джом, пожалуйста, — отвечает Галф. Галф не любит сладкое, в отличие от его Пи, которые любят перекусить десертами во время небольших перерывов во время съемок в сериале, но за печенье Пи Джом пришлось умереть. Ему очень нравится хрустящее печенье, которое он кусает, но мягкое и бархатистое внутри.  — Ох, забудь обо мне, как дела дома?  — Джом занята своим новым заказом печенья, папа гуляет с Чоппером.  — А Кхун Пи? — робко спрашивает Галф. Он задается вопросом, рассказал ли Мью его маме о том, что произошло раньше, и он не стал бы винить его, если бы он это сделал.  — Дуется в углу, — вздыхает она.  — Дуется?  — Любовная ссора, — сказала она с нахальством в голосе, как будто пытается сказать, что ее сын ведет себя драматично и должен разобраться со своим дерьмом, вместо того, чтобы сидеть в углу со всей этой свирепостью. Галфу кажется, что он слышит чье-то шипение рядом с ней, но все вокруг него просто пустой звук. Любовная ссора. Хватка его телефона усиливается, и он сдерживает себя от искушения бросить его об стену. Этого не может быть. Мью не… Если бы у него был кого-то, кого Галф безусловно знал бы, Мью рассказал бы. Но опять же, Мью никогда не обязан говорить о своей личной жизни с Галфом. Он поспешно желает ей «всего доброго» и кладет трубку. Прежде, чем он осознает, свежий поток слез набегает на него, и он смеется над чертовой наглостью его судьбы, играющей с ним шутки. Сейчас он чувствует себя таким бесполезным. Он должен был догадаться, что такому человеку, как Мью, кто-то нравится, кто-то, кем он не является. Даже несмотря на то, что они провели вместе все свое время, он знает, что его никогда нельзя сравнивать с человеком, к которому Мью питал свои чувства. Если Мью нравится этот человек, то он, вероятно, самый удачливый человек в мире. Зная Мью, он станет идеальным парнем для этого человека, когда они начнут встречаться, и одна эта мысль крутит его внутренности. Он откладывает телефон в сторону и трет рукавом щеки, чтобы вытереть слезы. Я бы любил тебя в любом случае. Даже если бы ты был в десять раз надоедливым как Текно, я все равно любил бы тебя, потому что это ты. Я люблю тебя, Тайп. То, что делает тебя завершенным. Ничто не могло заставить меня разлюбить, потому что это ты. Мое сердце выбрало тебя.  — Все в порядке, Галф… По крайней мере, Тарн сказал, что любит тебя, — подбадривает он себя. Остаток вечера он отвлекается, играя в видеоигры или просматривая случайные передачи по телевизору. Он встал с дивана только для того, чтобы перекусить, чтобы успокоить урчание в животе. Кроме того, все остальное время он вяло проводил на диване и хандрил о своем тупом несчастье. Его телефон оставался в комнате, и даже постоянный перезвон не мог вызвать его любопытства, чтобы проверить сообщения, отправленные указанным человеком, которому принадлежат маленькие детали для его хрупкого разбитого сердца. Если бы только Галф проверил его сообщения. 6:30 pm Кхун Пи: Я знаю, что оставил тебя, но ты добрался до дома? Оставайся внутри и позвони мне, если тебе что-то понадобится 2 пропущенных звонка по FaceTime 6:58 pm Галф? Слушай, я знаю, что я, должно быть, подтолкнул тебя к тому, чтобы сказать что-то, что тебе не нравится и мне очень жаль, но ответь Пи 7:37 pm Пропущенный звонок по FaceTime Ты ел? У тебя все нормально? 8:28 pm Галф? Пожалуйста, я волнуюсь. По крайней мере, прочти сообщения, чтобы я знал, что ты в порядке 9:14 pm Я написал Милду, и он сказал, что ты в порядке 9:32 pm Ты злишься на меня? Мне жаль 4 пропущенных звонка по FaceTime 9:39 pm Ты сейчас хорошо себя чувствуешь? 10:47 pm Прости за то, что сказала мама, я не дуюсь Я просто беспокоюсь о… Неважно 11:08 pm Мы можем поговорить, пожалуйста? Я хочу тебе кое-что сказать 3 пропущенных звонка по FaceTime 11:46 pm Спокойной ночи, Галф. Давай поговорим завтра

***

Его разбудил звук дверного звонка. Прошлой ночью он заснул на кушетке и сейчас видит, что по телевизору все еще идет какое-то случайное комедийное шоу. Еще одна волна постоянного звона попадает ему в уши, и Галф стонет. Он встает и потягивается, сейчас он чувствует себя намного лучше, но в его теле чувствуется легкая усталость. Он медленно идет к входной двери, и теперь звонок в дверь сменился громким стуком, и Галф ругает человека на другой стороне. Кто вообще этот человек, который беспокоит его так рано утром? Разве больной не может немного отдохнуть?  — Блять, блять, я иду! — кричит он и быстро отпирает дверь. Он готов выкрикнуть ненормативную лексику человеку, мешающему его сну, потому что тот, черт возьми, просто стучал в чью-то дверь без капли терпения, но он немедленно заткнулся. Он чувствует дрожь по спине и крепко держит дверь, чтобы не упасть.  — Пи Мью. Мью одет в свежие выцветшие джинсы и черную рубашку, которые выглядят просто, но элегантно. Галф немного на него смотрит, смакуя себя и впивая каждый дюйм этого человека, ни в чем себе не отказывая. Хватит глазеть на чужого мужчину. Это неэтично, идиот.  — Могу ли я войти? — спрашивает он, выжидающе глядя на него, и Галф открывает дверь пошире, пропуская другого внутрь. — Ты поел? — спрашивает Мью, устроившись на кушетке, чтобы завязать разговор. Галф только покачал головой и присоединился к нему с другой стороны, убедившись, что между ними достаточно расстояния. Даже если Мью замечает неподвижность младшего мальчика, он ничего не говорит.  — Тогда это хорошо. Я принес сэндвичи с курицей, — говорит он, указывая на бумажный пакет в руках. Галф смотрит на сумку и кивает. Воздух вокруг них напряженный, Галф не знает, как себя вести с ним, потому что ни один из них не готов говорить о его абсурдной реакции на днях.  — Ты не отвечал на мои звонки, поэтому я решил навестить тебя, — продолжает Мью, заметив, что Галф еще не сказал ни слова.  — Ты звонил? — мягко спрашивает он, и Мью кивает, показывая историю звонков.  — Я также оставил тебе кучу сообщений, но ты не ответил. Я начал волноваться, поэтому я приехал, — отвечает он, мягко глядя на Галфа расчетливым взглядом.  — Ты волновался? — спрашивает Галф и съеживается от хмурого взгляда на лице Мью.  — Конечно, я волновался! Ты мой Нонг, — говорит он, протягивая руку, чтобы взъерошить волосы, но останавливается на полпути. Мью прочищает горло и говорит, что подаст им обоим сэндвичи, которые он принес. Галф наблюдает, как он входит на кухню, берет две тарелки и накрывает для них обеденный стол. Вид перед ним странно напоминает ему Тарна, и Галф грустно улыбается этому воспоминанию. Разве это не то, что Галф хотел сделать с Мью? Просто провести обычное утро, когда они оба завтракают вместе, обсуждая свои планы на день? Тогда почему его сердце немного болит, когда он сейчас видит Мью?  — Так насчет того, что сказала твоя мама… — выпалил Галф, когда он подошел достаточно близко, чтобы Мью его услышал. Он видит как Мью неподвижно застыл на секунду, подготавливая себя и продолжая сервировать блюдо. Галф задается вопросом, не хочет ли Мью сказать ему. Они больше не близки? Или Мью думает, что Галф его не поймет? Или он был зол на то, что у Галфа было достаточно времени, чтобы ответить на звонок матери, но не ответить на его сообщения? Или что-то еще? Галф не знал, но это уже не имеет значения.  — Ох, да, — заявляет Мью, кладя последний сэндвич на тарелку и двигаясь, чтобы вымыть руки. — Ты хочешь знать? Ох. Мью попал прямо в точку.  — Значит, тебе кое-кто нравится? — спросил Галф, что больше походило на заявление. Он знал, что его Пи не станет ему лгать. Но делает ли он это специально, чтобы вызвать у него реакцию? Он не такой уж жестокий. Галф всегда был до боли очевиден в том, что он чувствует к человеку перед ним. Он знает, что это медленно сломает его, потому что любить того, кто не может ответить взаимностью, очень больно, но услышать от этого человека, что в его сердце есть кто-то еще, может быть отличным началом.  — Да, — говорит Мью таким мягким и нежным голосом, что у Галфа холодеет кровь. Мью смотрит на него и одаривает самой красивой улыбкой:  — Мне кое-кто нравится.  — Ну… Рад слышать, — и Галф должен дать себе награду за то, что не сломался тут же. Он рад, что до сих пор не умолял этого человека сказать ему, что все это шутка, и умолял отрицать все, что он только что сказал.  — Он все, что я когда-либо хотел. Он такой красивый, и каждая секунда, которую я провожу с ним, кажется мне такой маленькой, потому что я всегда хочу большего, — продолжает Мью, и Галф сжимает кулак, чтобы контролировать свои подовляемые эмоции.  — И когда он хихикает… Ох, боже, это самый восхитительный звук на свете. Он всегда делает это забавно, но его милое лицо, когда дела идут не так, как надо… Он просто… — Мью вздыхает и мечтательно смотрит на него, — он просто совершенен, я бы хотел, чтобы я нравился ему такой, как я есть. Галф считает, что Мью глупо думать, что никто не умрет, лишь ради того, чтобы быть с ним, потому что любой был бы счастлив иметь этого удивительного человека в качестве своего спутника.  — Может, тебе стоит рассказать ему, — медленно предлагает Галф и чувствует, как его сердце громко бьется, ему кажется, что он может умереть от удара, настолько громко и быстро оно бьется.  — Я собираюсь сказать ему сегодня, — говорит Мью с улыбкой, и это, вероятно, последнее, что нужно было Галфу, чтобы сломить его решимость. Он пытался сдержать свои эмоции и поддерживать своего Пи, но он не думает, что сможет больше это терпеть. Губы Галфа дрожат, когда он пытается сдержать слезы. Еще слишком рано для этого разговора, и он еще не оправился от того, что Мью нравится кто-то другой. Мью не пощадит его? Разве он не видит, что ему больно, когда он говорит о парне, который ему нравится, с таким обожанием и любовью, то, что хотел Галф, было направлено на него. Это действительно конец? Потому что, когда Мью выйдет из этой двери, он больше не будет принадлежать ни ему, ни кому-либо еще, кроме того человека, который нравится Мью. Он знает, что должен пожелать ему счастья, но его эгоистичная часть хочет, чтобы Мью смотрела на него и только на него.  — Тебе, вероятно, стоит провести время с тем, кто тебе нравится, вместо того, чтобы разговаривать со мной, — вместо этого говорит Галф, глядя ему прямо в глаза.  — Я уже, — отвечает Мью, и вся вселенная Галфа дрожит.  — Ч-что ты говоришь, Пи? — спрашивает Галф, потому что хочет убедиться, что ничего не пропустил. Вероятно, так и сделал, потому что Мью не намекнул, что парень, который ему нравится, это он сам. Это невозможно. Почему Мью вообще понравился такой человек, как он? Он не особенный или идеальный, как только что сказал Мью, он просто Галф. Вместо того, чтобы ответить ему, Мью продолжает.  — Он всегда любит играть в игры. Он любит острую пищу, но не может есть слишком сладкое, хотя печенье Джом — исключение. Он любит отпускать не всегда смешные шутки, но я всегда смеюсь, потому что не хочу его расстраивать. Он делает для меня мелочи, которые я всегда ценю, как глиняный слон, который у меня до сих пор есть. Галф прямо сейчас плачет. Он кладет ладонь на рот, чтобы заглушить любые исходящие звуки. Это вообще реально? Может быть, Галфу стоит ущипнуть себя, потому что это снова похоже на сон, а если это так, он не хочет просыпаться. Ни сейчас, ни когда-либо.  — Когда я впервые встретил его, он был в своем маленьком пузыре, и я не знал, как к нему подойти, поэтому я начал работать над нашими схожими интересами и провел с ним все свое время. Все его любят, но Чоппер по-прежнему кусает его, — Галф издает смешок и смотрит на Мью слезящимися глазами.  — Несмотря на то, что я прикасаюсь к нему, целую его и обнимаю как актера, я перестал понимать, когда я больше не хотел играть. Я хочу прикоснуться к нему, поцеловать и обнять его только потому, что я могу, я хочу лелеять его, каким он должен быть, не для публики, а для нас, и, может быть, именно тогда я понял, что он мне очень нравится. Ты мне нравишься, Галф, — говорит Мью, и Галф, не теряя времени, прыгает в ожидающие его объятия. Галф не мог и желать большего. Он впивается пальцами в волосы Мью и наслаждается окружающей его теплотой. Он втыкается носом в шею другого и вдыхает свой любимый аромат. Он настоящий. Мью настоящий. Он нравится Мью. Мью любит Галфа.  — Люблю П-пи… Т-так сильно, — заикается Галф в слезах, и Мью прижимает его к себе. Никакие стихи или романтические романы не могут описать это удивительное чувство, когда его руки обвивают Мью, его теплое дыхание обдувается его шеей, а его руки надежно обвиваются вокруг его талии.  — Это не шутка?  — Нет.  — Не сон?  — Нет, глупыш.  — Пи не шутит? Мью отстраняется и нежно обнимает его лицо. Он смотрит на него глазами, полными тепла и утешения, что любая секунда сомнения Галфа только что улетучилась.  — Я бы никогда не стал шутить о том, что ты мне нравишься. Никогда, — говорит он и нежно целует его в лоб. Галф был прав в одном. Мью или Тарн, он был совершенно поражен человеком, который держит в своих глазах всю галактику и обладает такой красивой и нежной улыбкой, что он должен был влюбиться в него.  — Поцелуй меня, — требует Галф, слегка надувшись, потому что он этого заслуживает, из-за всех слез, которые он пролил, и из-за того, что он так долго тосковал. Мью просто посмеивается и подчиняется его желаниям. Все началось с легкого прикосновения губ и колени Галфа в восторге, потому что это было так давно, так давно Мью целовал его. Он еще больше сжимает губы и двигается в ритме. Он целовал Мью несколько раз, но такой поцелуй, без указания команды, что делать, кажется особенным. Ох, такая знакомая дрожь пробегает по его спине, и он хнычет, когда Мью прикусывает его нижнюю губу. Галф просто вздыхает, наконец, и приоткрывает губы для другого. Он издает мягкий стон, когда их языки встречаются, и он чувствует, как руки Мью опускаются вниз, останавливась на его бедрах и удерживая их. Галф даже не осознавал, что он качал бедрами рядом с Мью, пока мужчина не остановил его, положив руки на бедра, тем самым останавливая любое движение. Произошло столкновение зубов и языка, и их поцелуи становились беспорядочными, но оба слишком обеспокоены, чтобы это их волновало. В любом случае им всегда это нравилось. Это напоминает Галфу о тех случаях, когда им приходилось целоваться во время съемок, и о том, как он намеренно все портил, чтобы они могли снова поцеловаться. Похоже, ему больше не нужны эти оправдания. Он осторожно теребит Мью за волосы, и издаваемый им стон вызывает у Галфа возбуждение. Он хочет знать, какие новые звуки он может извлечь из себя. Он сделает все для этого человека. Все, что он попросит, и похоже, что у старшего тоже была такая же идея, потому что его руки опускаются по бедрам ниже и хватаются за задницу. Не теряя ни секунды, он подталкивает Галфа еще ближе к себе и направляет его так, что их члены трутся друг о друга, а ткань их одежды вызывает восхитительное трение.  — Пи Мью, — стонет Галф его имя после того, как оторвался от их поцелуя, и Мью гордится тем, насколько напряженно звучит Галф, насколько разбитым он выглядит, и они только начали.  — Пойдем в спальню, — предлагает он, и Галф только кивает, прежде чем обхватить ногами бедра другого. Мью понимает намек, поднимает его повыше за задницу и ведет их в спальню Галфа. Едва они входят в комнату, как Галф ищет губы Мью и сжимает их в интенсивном поцелуе, языки скользят вместе, а их руки все более беспорядочно и неистово двигаются вокруг тел друг друга. Галф знает, что может провести с этим мужчиной все время своей жизни, но не может перестать целовать Мью снова, он ему так нужен. Он смутно замечает, что старший пытается переместить их дальше в спальню, удобно устроившись на кровати, но Галф останавливает его.  — Нет. Здесь. У двери, — Галф дышит и покусывает нижнюю губу, и протесты Мью были заглушены горячими поцелуями, которыми Галф отвлекает его. Он чувствует, как Мью правильно его поправляет, мускулистые руки на его заднице сминают его, а Галф запрокидывает голову от удовольствия. Мью продолжает, оставляя небольшие поцелуи на шее и одетой груди. Ох, Галф мог бы просто кончить только от этого.  — Поторопись, пожалуйста, — нетерпеливо скулит он, и Мью стонет, когда Галф начинает раскачивать его бедрами и тереться своим членом о его. Мью крепче сжимает попку Галфа, двигая его в устойчивом ритме, и Галф задыхается от ощущения эйфории, пробегающего по его телу. Галф тянет своего Пи за волосы, чуть сильнее, чем обычно, и его грудь раздувается от восхитительного стона, который Мью выдыхает ему на шею. Он продолжает раскачивать бедрами по цифре 8, и с каждым толчком он чувствует, как Мью твердеет о его бедро. Он теребит Мью за волосы, приближает лицо к себе и бессмысленно целует. В этом не было ничего нежного или сладкого, поцелуи были грубыми и полными желания. Их подбородки были скользкими от слюны, и он чувствует, как его легкие отказывают от недостатка кислорода, но ему все равно.  — Блять, я не мог дождаться того дня, когда я наконец смогу почувствовать тебя, — ворчал Мью ему в ухо, и Галф вздрогнул от этой мысли. Он тоже не может дождаться этого, он задается вопросом, сможет ли он вообще нормально дышать, когда Мью войдет него. Одна только эта мысль заставляет его член дергаться от нетерпения. Его голова кружится от того, как хорошо он себя чувствует. Мью начал покусывать сквозь одежду сосок, в то время как второй крутил в ладони, а Галф выгибал спину еще больше. Он чувствует, что Мью несет его, балансируя его вес одной рукой, в то время как другая играет с его соском, и Галф стонет. Блять, Мью такой сильный и такой горячий, Галфу кажется, что он умрет от этого тяжелого удовольствия. Ему всегда нравились мускулы Мью, и ему снова и снова жарко. Этот человек станет для него смертью.  — Интересно, какие звуки ты будешь издавать, Галф… Ты будешь стонать под своим Пи? Ты будешь стонать его имя, когда он тебя трахнет? Ты бы начал кричать вслух, если он по самые яйца будет в тебе? — продолжает болтать Мью, и Галф чувствует, как к его щекам приливает кровь.  — Пи Мью, пожалуйста, — плачет Галф, и он не понимает, о чем просит, но Мью лишь усмехается, хотя в том, как Галф дрожит от его прикосновений, нет абсолютно ничего смешного.  — Я понял тебя, детка. Галф задыхался, когда Мью толкнулся ему в бедра и покачал их обоих до конца. Галф чувствует, что его трясет от крайнего удовольствия, и он чувствует, как дверь скрипит с такой силой, с которой двигались их тела. Ему придется купить еще одну, если они в конечном итоге сломают эту, и, когда он начинает очень интимный момент с Мью, достаточно интенсивный, чтобы сломать дверь, заставляет его закатить глаза в экстазе.  — Я не могу… Я… П-пи М-м-мью, — заикается Галф, и Мью, кажется, понимает, потому что он приподнимает его еще выше, их ткани сбиваются в кучу в центре, и двигает его бедрами с резким, действительно резким движением. Твердые толчки, от которых Галф вздрагивает и превращается в одно сплошное хныканье с мольбой и «Пи Мью». Он тяжело дышит после того, как сплошное удовольствие пробегает по его позвоночнику, заставляя кровь приливаться от головы к пальцам ног, затем Мью делает еще один резкий толчок, и он кончает, стоня имя Галфа на губах.

***

Галф просыпается в тепле. Он смотрит в свою сторону и видит, что Мью крепко спит, обнимая его за талию. Галф пытается двинуться, но Мью притягивает его ближе и зарывается между плечом и шеей Галфа. Он бормочет что-то о невозможности заснуть, если Галф уйдет, и его сердце трепещет от счастья. Он смутно помнит, как они убирались, принимали душ и снова нагревали холодные куриные сэндвичи на обед. Теперь они здесь, лениво обнимаются после полуденного сна. Галф чувствует, что ему нужно выразить свою благодарность вселенной за то, что она дала ему самое драгоценное, о чем он мог когда-либо просить. Он не хочет много думать о прошлом, о том, было ли оно реальным или просто иллюзией в его голове, потому что то, что бы это ни было, по крайней мере, это привело его к Мью. Это показало ему, чего он хотел и чего ему не хватало, все эти подавляемые желания иметь Мью своим исполнились, и он за это благодарен. Было ли это просто его мечтой? Игра вселенной? Он не знает, но теперь у него есть все, чего он когда-либо мог пожелать, так что в любом случае он не жалуется. Он принадлежит Мью, точно так же, как Мью его. Они принадлежат друг другу. Он чувствует, как Мью шевелится в его руках, его волосы торчат во все стороны, его глаза немного опухли от сна, и Галфу кажется, что он снова влюбляется. Он такой красивый. Он оставляет слабый поцелуй на макушке и чувствует, как Мью приближается и кладет голову на грудь Галфа.  — Твое сердце слишком быстро бьется, — дразнит его Мью, и Галф краснеет от смущения. Ну, черт его побери, понятно, почему он так реагирует на Мью. Он видел себя? Если бы он был Мью, он бы влюбился в себя.  — Дерзкий.  — Ох, это я, — говорит он, и они смеются. Они остаются так, в объятиях друг друга, в тишине. Это не было неловко, это уютная тишина, в которой они все еще пытаются понять, что они вместе, вот так, в массе спутанных конечностей и украденных поцелуев.  — Мне жаль.  — Пи?  — Прости, Галф. Я до сих пор не знаю, что тебя так расстроило, и я не буду заставлять тебя говорить мне, но мне очень жаль, что я не сдержал свое обещание. Я обещал предоставить тебе личное пространство, но все же я пытался заставить тебя говорить о чем-то, чего ты, очевидно, не хотел. Я обещал защитить тебя, и я тоже не мог этого сделать. Мне жаль, что я прилипчивый, и я пытаюсь, я действительно пытаюсь, но я ничего не могу поделать. Мне жаль, что я…  — Пи Мью, — прервал Галф, и он почувствовал, как напрягаются плечи Мью.  — Пи Мью, мне тоже очень жаль. Мне очень жаль, что я не послушал тебя насчет того, чтобы не переутомляться, и мне очень жаль, что я заставил тебя почувствовать так, словно ты не можешь спросить о вещах, которые меня расстраивают. Мне очень жаль, что я набросился на тебя, что было нехорошо с моей стороны, и говоря, что это не должно тебя беспокоить, потому что я все еще чувствую себя виноватым из-за того, что веду себя таким образом. Мне очень жаль, что ты должен мириться со мной все это время. Тебе не к чему извиняться за то, что Пи идеален таким, какой он есть, и это я всегда все порчу. Пожалуйста, прости меня, Пи Мью, — Мью смотрит на него снизу вверх, его глаза наполняются болью, точно так же, как когда он выходил из машины, и Галф сделает все, чтобы успокоить его.  — Ты мне нравишься.  — Пи Мью…  — Ты мне нравишься, Галф, и мне нравится быть тобой. Ты мне нравишься даже там, где ты упрям, даже когда ты кричишь на меня, когда я не могу играть в игру так, как тебе нравится, даже тогда, когда ты пытаешься изо всех сил заставлять себя, даже когда ты все делаешь, и даже тогда, когда ты ничего не делаешь. Ты мне нравишься. Если ты думаешь, что мне не за что извиняться, то это относится и к Яй Нонгу. В следующий раз, если что-то нас беспокоит, давай поговорим друг с другом и разберемся. Ладно? — Галф кивает. Старший был прав, им нужно было поговорить, потому что без надлежащего общения невозможно устранить ущерб. Он крепче обнимает старшего и вздыхает, когда чувствует легкий поцелуй на своей прикрытой одеждой груди. Лежать на кровати в своей квартире и дышать с Мью в одноим ритме с его дыханием — это то, что Галф никогда не воспримет как должное и будет ценить, пока это длится. Теперь он доволен, и ничто не может этого изменить.