Daddy take care of you my baby

      Являются ли такие отношения нормой? Наверное, всё же, нет. Является ли это чем-то недопустимым и не признанным в абсолютно любом мире и любой галактике? Да, абсолютно в любой части мира, в галактике, где бы он ни был, это считалось чем-то ужасным и не допустимым. Тогда когда же он стал тем самым, кому на это стало совершенно наплевать? Ведь самое странное то, что он, как бог, которому было все равно на любые правила и чужие нормы, считал, что спать с собственным сыном — даже для него является чем-то неправильным. И что даже он не вправе дать этому свершится. Но, как известно, от чего бежим и сторонимся, с тем в будущем и сталкиваемся.       Он спал со своим родным сыном, который каждую ночь приходил, ложился к нему под бок и принимался играть с ним и с его телом, отчаянно пытаясь заполучить чужой член в себя. В начале Локи это не нравилось, и он старался выгонять слишком любвеобильного сына обратно к себе в комнату, затем, когда он понял, что, чёрт, да, ему это тоже приносит странное удовольствие, начал притворяться спящим, наслаждаясь и отдаваясь происходящему. После смерти Старка, когда тот ушел, оставив на нём заботу о Питере, он и представить себе не мог, что будет рассматривать сына как-то иначе — как мужчину. Как того, с кем можно хорошо провести время не только за обеденным столом и в гостиной, но и в его спальне. Он знал, что так долго продолжаться не может, и надо всё прекращать как можно быстрее, но соблазн был так велик, что он, не удержавшись, всё же решил, что пока сам Пит не догадается о его маленькой лжи, он будет молчать.       Сейчас, лёжа на кровати и ощущая на себе чужой пристальный взгляд, Локи понял, что в этот раз сын как никогда прежде был решительно настроен дойти до самого конца, именно сегодня и именно сейчас. С него осторожно стянули одеяло, сдвинув в сторону, и аккуратно, боясь разбудить, раздвинули ноги. Маг испугался, подумав, что его сын решил не как обычно сесть на нем сверху и попрыгать, а войти в него, и уже был готов к тому, чтобы отодвинуть его от себя, как замер, ощущая чужой язык на своём полу вставшем члене.       Сосать Питер умел всегда отменно и хорошо. Маг не знал точно, откуда он научился этому, но знал на все сто процентов, что являлся единственным мужчиной, с кем спал его любимый сын. Мальчик был напорист и горяч, он двигал головкой глубоко и очень быстро, почти насаживаясь на него почти по самые яйца, посасывая и посылая по телу приятные вибрации. Руки сами, неосознанно, сжали простыни в кулак, ведь терпеть это не было ни сил, ни желания. Обычно Пит был менее напорист и жаден до его тела, но сейчас всё наоборот, складывалось такое впечатление, будто он, вдоволь насладившись нежным сексом, вдруг захотел поиграть очень грубо и грязно.       Хорошо. Чертовски хорошо и приятно, Лафейсон должен был признаться в первую очередь самому себе, что такой исход событий ему нравился очень сильно. Обычно, когда Пит к нему приходил, будучи одетым в пижамку, то вёл себя скромно и сдержанно, а сейчас он мало того, что пришёл уже полностью голым, так ещё и вёл себя очень уверенно. Как маг ещё не стонал во всё горло, было неизвестно, но он пока держался, и Пит, кажется, ничего не подозревал.       Маленькая, совсем мальчишеская, по сравнению с его, рука принялась кружиться вокруг паха, играясь с яйцами и наминая в своё удовольствие. Толчок, ещё один, и ещё один. Мужчина уже сбился со счёту, давно перестав обращать внимание на время и количество толчков своего члена в чужом, божественном горле. Да, его малыш, перестав использовать язык и рот, теперь брал его член аж по самое горло, не заботясь, кажется, о рвотных позывах.       — Папочка... — тихо, у самого уха шепнул возбуждённый голос сына, пока тот, устроившись на нём сверху, легонько попкой тёрся об его и без того возбуждённый член, однако не предпринимал больше никаких других действий. — Папочка, боже, папочка... — скулёж. Тот на грани, Локи отчётливо чувствовал на своем паху небольшие капли чужой спермы и чего-то ещё, что вытекало прямо из чужой дырочки, стоило тому сделал хоть одно движение возле головки его члена.       «Подготовил себя для меня» — понял трикстер, ощущая странную дрожь по всему телу.       — Папочка... возьми меня, пожалуйста, возьми меня, грубо, жёстко... — язык прошёлся возле самого уха, а затем и по чувствительному местечку, невольно заставляя вздрогнуть и застонать, чуть прогнувшись от яркой волны наслаждения. Терпеть больше не было ни сил, ни желания, и пусть он потом, возможно, пожалеет об этом, но сейчас он даст малышу то, что тот так долго и упорно вымаливал, приходя к нему абсолютно каждый день.       Схватив наглого мальчишку за тоненькие ножки и подмяв его под себя, он усмехнулся, замечая немного растерянный, но поплывший взгляд сына. Питер, его маленький, миленький мальчик, тяжело дышал, смотрел из-под ресниц и сексуально закусывал свои пухлые губки. Но что больше всего понравилось папочке в своём сыночке, это румяные сладкие щёчки, которые хотелось целовать, не переставая ни на секунду. Мальчишка тихонько стонал, цеплялся своими маленькими ручками за его плечи, тем самым пытаясь притянуть к себе максимально близко. И кто такой он, Локи, чтобы сопротивляться, и не дать мальчику то, что тот явно сейчас хочет. А, точнее, кого хочет.       Локи, вопреки всем мольбам и просьбам Пита, делал все осторожно и не спеша. Он видел и даже ощущал готовность сына, но никак не решался на иные действия, кроме как погладить и подготовить его пальцами. Но Старк младший был готов, он хотел своего отца и возмущённо стонал каждый раз, когда тот подготавливал его только пальцами. Ну, не нужна ему подготовка, и лишние нежности ему тоже не нужны! Как тот не может этого понять? Питер хотел быстро, грубо и максимально жёстко, а папочка, несмотря на его просьбы и мольбы, был непреклонен.       — Папочка, я готов, ты же это знаешь, — шепнули мальчишеские губы у самого уха, выбивая из лёгких тяжёлый вздох. Парень знал, что делать, видел во многих гейских порно-сайтах, как же заполучить желаемое, и твердо решил, что получит. Он видел, как папочка нерешительно метался, внутренне борясь с самим собой и своими желаниями, но если они оба этого хотели, то в чём, собственно, причина? Когда его любимый папа хоть когда-то в своей жизни делал что-то “правильное“ по чужому мнению?       Правильно, никогда. И Локи, сам это осознавая, втянул Питера в глубокий, полный нежности и любви поцелуй, стараясь показать этим всю свою решимость. Малыш с удовольствием принялся отвечать на его поцелуй, не переставая призывно двигать бедрами об его тело, а потом и вовсе раздвигать ноги, желая ощутить горячий и толстый член папочки в себе. А Локи более и не медлил, он подхватил своего малыша за талию и, придвинув ближе к себе, глубоко толкнулся в попку, ловя губами чужой, восторженный стон. Счастливый взгляд, брошенный на него, был трикстеру самым желанным подарком.       Сперва осторожно, контролируя каждое своё движение, а затем уже постепенно ускоряя толчки, Локи быстро вбивался в тело громко стонущего парня, заставляя того скулить и кричать всё громче и громче. Волновали ли их любопытные соседи, которые могли их услышать? Нет, абсолютно не волновали. Питеру было девятнадцать, и он, как уже взрослый мужчина, мог сам решить, с кем делить свою постель и жизнь. А что касается самого Локи, то он перестал обращать на таких внимание очень давно, ведь, стараясь понравиться и угодить всем, ты теряешь самое главное — себя. Да и как итог, понравиться всем невозможно, и единственное, что из этого может получится, всеобщее непонимание и ненависть. Сегодня отношения Локи и Питера перешли на новый этап, и, возможно, когда-то они и пожалеют о том, что дали всему этому случиться, но точно не сейчас, когда страсть и желание овладели ими.