Змея и волк

...And Curufin moreover was of perilous mood.

Осень обрушилась на Химринг месяц назад буйными грозами. Где-то внизу, в долинах, еще наверняка доцветало лето, но на Вечностуденом холме терпкий холод уже вступил в права. По ночам увядающую траву прихватывал иней, а вчера Майтимо заметил на лужах хрупкий ледок и подумал, что скоро, скоро придет и зима... И славно. Он не любил жары, и вовсе не требовалось спрашивать, почему. Спрашивать, впрочем, было некому; Макалаурэ уехал неделю назад навестить младших братьев. Майтимо собирался тоже, но в последний момент передумал. Отчего? Всю неделю, что прошла с момента отъезда брата, он тщетно задавал себе этот вопрос и не находил ответа. -- А Финдекано не любит холод... -- пробормотал Руссандол, вглядываясь в начинающую синеть вечернюю даль. Да нет, не приедет он, в сотый раз повторил себе эльф. Но если не Финьо, то кто же? Ответ на этот вопрос старший сын Феанаро получил очень скоро. Едва он собрался сесть за письмо в Хитлум, раздался стук, и в дверь просунулся его оруженосец. Майтимо вопросительно поднял бровь. -- Гонец, -- сказал тот. Показалось ли, или оруженосец был удивлен, если не сказать, поражен? -- Проси, -- ответил лорд. Промелькнула мысль, что он в простой повседневной одежде, не очень-то подходящей для приема послов, но Нельяфинвэ тут же ее отринул. Величие лорда не зиждется на его одеяниях. Оруженосец распахнул дверь, и в покои вошел высокий эльф. Сделав несколько шагов вперед, он склонился перед главой Первого Дома. -- Приветствую, лорд Маэдрос, -- начал посланник. Руссандол остановил его взмахом левой руки. -- Мое имя Нельяфинвэ Майтимо, -- спокойно сказал он. -- Мы можем говорить на синдарине, но прошу звать меня на языке моего народа. Гонец склонил голову в знак согласия и продолжил: -- Я прибыл из Дориата по поручению моего короля Элу Тингола. Он доверил мне передать письмо главе Первого Дома, -- с этим словами он раскрыл поясную сумку и протянул Майтимо сложенный пергамент. -- Благодарю за то, что ты проделал столь долгий и трудный путь, -- если Нельо и удивился, то ничем этого не показал. -- Анквалэ, -- лорд кивнул в сторону оруженосца, -- проводит тебя в покои, где ты сможешь отдохнуть. Потом приглашаю тебя разделить с нами вечернюю трапезу. -- Благодарю и тебя за гостеприимство. Но позволь спросить, когда будет ответ? Дело срочное, и не терпит промедления. Руссандол слегка нахмурился. -- Ответ будет скоро. Посланник Тингола поклонился в последний раз и вышел в сопровождении Анквалэ. Оставшись один, Майтимо развернул письмо Тингола. Он ожидал увидеть острый, четкий кирт, однако с удивлением, не меньшим, чем в момент, когда узнал, чей посланник к нему прибыл, и со вспыхнувшей где-то в глубине сердца теплотой узнал округлую нежность тенгвара. -- Дело, видно, и впрямь срочное, -- усмехнулся Нельо. Ему не потребовалось и пяти минут, чтобы прочесть письмо и принять решение. Спустившись минут через пятнадцать в залу, служившую столовой, Майтимо застал там только нетерпеливо расхаживающего гонца. Завидев лорда, он резко развернулся к нему и застыл. -- Да, теперь я понимаю, что тебя сюда привел отнюдь не пустяк, -- сказал Нельо. -- Каков твой ответ, лорд Нельяфинвэ? -- на лице посланника мелькнула на миг тень тревоги, но он быстро совладал с собой. -- Нет, -- просто ответил Руссандол. Да что же ему сегодня постоянно что-то мерещится в вечерних тенях? Вот и сейчас показалось, что вассал Тингола вздохнул с облегчением. -- Благодарю за ответ, лорд. Позволь мне уехать немедля. В этот раз Майтимо не счел нужным скрывать удивление. -- Не поев и не отдохнув? На ночь глядя? -- он посмотрел в окно, за которым уже сгустились сумерки. -- Ты же понял, что мешкать нельзя, -- ответил гонец. Нельо задумчиво кивнул. -- Пожалуй. Возьми тогда любого свежего коня, а насчет припасов в дорогу я сейчас распоряжусь. Синда вдруг улыбнулся. -- Почту за честь. Мне было... интересно взглянуть на живую легенду, -- неожиданно добавил он. Впрочем, окончание его речи было еще более неожиданным. -- Но гораздо сильнее мне бы хотелось увидеть брата твоего, менестреля, -- он склонил голову в прощальном жесте и направился к двери. -- Постой, -- окликнул его Майтимо. -- Ты не назвал своего имени. Может, в Дориате так принято, но не в Химринге. Синда на миг задержался и оглянулся. -- Даэрон, -- ответил он и покинул залу. А на следующий день приехали те, кого Майтимо не видел уже давно. И признаться, сильно скучал. Они появились, когда сам Руссандол уехал к дальнему форпосту. Вернувшись уже после полудня, он застал в крепости шум, суматоху и беготню. Бросив поводья конюшему, Нельо взлетел по узкой лестнице. И столкнулся в первом же зале с братьями. Сразу оба схватили его в объятья, и Майтимо, опьяненный внезапной радостью, тихо рассмеялся. -- Но как...? -- наконец спросил он, вглядываясь в их лица. Возвращаемся в Нарготронд, говорили глаза Атаринкэ. Нет, в Химринг, к Нельо!, разворачивалась память Тьелкормо. А Нан-Дунгортэб?, звучал вопрос младшего. Пробились же с ранеными, вчетвером тем более проскочим!, звенел ответ Охотника. -- Как видишь, проскочили, -- нарушил тишину Куруфинвэ. -- Вчетвером? -- вместо ответа спросил Майтимо. -- Да, -- сказал Турко. -- Мы привезли дочь Тингола. -- Вы привезли кого?! -- между бровями Нельяфинвэ легла жесткая складка. -- Послушай, Майтимо, -- торопливо заговорил Тьелкормо, -- она вбила себе в голову, что влюблена в смертного, в атани... -- Который к тому же отправился за нашим Сильмариллом, -- встрял Атаринкэ. -- ... а мне жизни без нее нет, -- закончил Прекрасный, не обращая внимания на слова брата. Складка между бровями стала еще глубже. -- Ты хоть знаешь, от кого я вчера получил письмо? -- голос Руссандола не предвещал не только ничего хорошего, но способен был заморозить, наверно, сотню балрогов. -- От Синдиколло. Он предлагал мне найти ее... за награду. -- Неужели отдаст Сильмарилл, который потребовал у смертного? -- зло усмехнулся Куруфинвэ. -- Так далеко его щедрость не простирается, -- в тон ему ответил Феанарион, -- он пообещал мне всего лишь пол-Дориата и ее в жены. -- И ты...? -- подался вперед Тьелкормо. -- Я не ловец дев, -- жестко ответил брат. Прекрасный в запале шагнул вперед, но на плечо ему легла рука Атаринкэ. Несколько секунд Турко вглядывался в лицо старшего. -- Ты просто ее еще не видел, брат. Ты просто ее еще не видел. -- Вот пойду и погляжу, -- едва сдерживая гнев, бросил тот. Услыхав, как открывается тяжелая дверь, Лютиэн резко развернулась и бросилась к вошедшему. Но мольбы о помощи и милости замерли у нее на устах, едва она догадалась, кто этот высокий нолдо. Совладав с собой, она все же обратилась к нему. -- Прошу тебя, лорд, отпусти меня! -- взмолилась она. -- Будь милосерднее своих братьев! Увидев ее, Нельо застыл, словно пораженный молнией. -- Турко был прав, -- глухо пробормотал Майтимо, отшатнувшись. Он провел рукой по лбу. -- Ты останешься здесь, -- отрывисто бросил Нельяфинвэ. -- Может, мне не суждено взять тебя в жены, но я хотя бы смогу смотреть на тебя. С этими словами Руссандол ушел, оставив Лютиэн в тоске и грусти. В Химринге воцарилась мрачная, тяжелая, давящая тишина. Тьелкормо отправил Хуана в покои Лютиэн, "чтобы она не сбежала", как он выразился, но на деле -- чтобы не оставлять ее наедине со старшим. Сам Охотник брата избегал, узнав о его решении. Очарованный красой дочери Тингола, он мгновенно понял, что заставило Нельяфинвэ так круто изменить отношение к этой истории. Тот же и не искал встречи с Туркафинвэ. Руссандол все также занимался делами крепости, фехтовал во дворе с подрастающими эльфами и запирался по вечерам в своих покоях. Тщетно Атаринкэ пытался с ним поговорить, старший уходил от ответа, как рыба из рук, отделываясь ничего не значащими фразами. Напрасны были и его попытки вразумить Тьелкормо. Тот мгновенно вспыхивал, стоило Куруфинвэ лишь слегка коснуться этой темы. И так горячего нрава от роду, при одной только тени намека на Лютиэн Туркафинвэ превращался в сущую копию отца, так что Атаринкэ только качал головой, сомневаясь, что по праву носит свое имя. Напряжение достигло высшей точки, когда в один прекрасный день оба столкнулись у дверей покоев Лютиэн. -- Что ты тут забыл? -- процедил сквозь зубы Тьелкормо, обратившись к брату впервые после того памятного разговора в день их прибытия. -- Это ты, видно, забыл, -- также холодно ответил Руссандол, -- что это моя крепость, и я хожу, где мне вздумается. -- Вот и иди, -- с нажимом произнес Турко, еле сдерживаясь. -- Я и пришел, -- отпарировал старший, собираясь открыть дверь. Неизвестно, чем бы кончилось дело, но из коридора вдруг возник Куруфинвэ и схватил за руки белого от ярости Тьелкормо. -- Хватит! -- прошипел он ему. -- Одумайся, слышишь! Неужели ты поднимешь руку на брата из-за нее? Туркафинвэ посмотрел на Атаринкэ, сузив глаза. Ничего не ответив, он вырвался из стальной хватки брата и скрылся в темноте коридора. Лютиэн проснулась посреди ночи от того, что Хуан тихо зарычал. -- Тихо ты! -- цыкнул кто-то на пса в темноте. Лютиэн испуганно вскочила с кровати. -- Собирайся, быстро, -- сказал ей вошедший. -- Зачем... -- начала было дочь Тингола, но эльф шикнул на нее, как до этого на Хуана. -- Ты еще хочешь найти своего смертного? Тогда собирайся. Лютиэн покидала в дорожный мешок свои скромные вещи. Эльда схватил ее за руку и вывел из комнаты, велев Хуану идти следом. Они спустились вниз, во двор крепости, но к воротам не пошли, а свернув вправо, очутились у небольшой дверцы в стене. -- Вот твой плащ, -- на руки Лютиэн упал тяжелый сверток. -- Убирайся. Никто не встанет между ними. Пусть лучше Турко останется без Хуана, чем без брата. Уходи, и запомни: я убью тебя, если ты еще раз попадешься нам на пути.