Колдовала земля с небесами

А я буду искать тебя так, как никто не сможет, я пройду через снежную вьюгу, морскую пену, ребролистым плющом устилая себе дорогу, соколиным крылом укрываясь от света солнца. А я буду идти, и никто обо мне не вспомнит, а я буду охотиться в белом ночном тумане, научусь до заката скрываться в высоких травах и читать по звериному следу твои приметы. А я буду бежать, и никто меня не услышит, не поймает ни тени, ни свиста стрелы летящей, я по звездам найду и горящий маяк, и пристань, на которую темное море толкает волны… © Часовщик Койот

Упрекали люди Игоря — князем хочешь стать, высоко взлететь. Потому, мол, и слал сватов на княжий двор, к меньшой дочери правителя, а не по велению сердца. Корысть только одна. Поднимал бровь Игорь, отмалчивался. На чужой роток не накинешь платок, толку-то? Не в чем ему каяться, не за что себя обелять. Сам князь слово молвил, что будет зять его престол наследовать, нет в том Игоря участия. Так ведь не договаривали те, кто байки потрепать любил. Станет править — быть может, — но после того, как подарит княжна земле своей наследника, прямого потомка, родную кровь. Вот и гадай, то ли будешь ты княжить, то ли землю для сына своего беречь, пока в силу не войдёт. Потому о наследстве Игорь не загадывал, чай не бедствует. Отец по стопам деда и хотел бы пойти, драконоборцем стать, вот только не было драконов более. Не на кого охотиться, но всегда нужно землю родимую охранять — пошёл в войско. Хорошо служил, верой и правдой, воеводой стал. Свой терем сладил, жену взял с купеческого двора. Дети росли справно, хворали редко. Сыновья рослые все, смекалистые, дочери мастерицы знатные да лицом светлы — чего ещё желать-то? А с Мирославой, почитай, с детства Игорь знаком был, с раннего. Как пятками княжна по склону сверкала, — от козла, что у рощи пасся и отвязался, — убегаючи, видал. Как подросла, хорошеть стала — примечал. Что шустра не чину-то, да пытлива не по бабьи, да язычок у девицы остёр — и про то знал. А что княжна она… так что ж, и такое случается, авось переживут, справятся. Любит ли — не спрашивал. На Купала звал, через костёр прыгали, песни слушали — далее дело не зашло. Положила Мира ладонь ему на грудь, останавливая, Игорь не противился.       — Сватов пришлю — прогонишь? — спросил. Посмеялась княжна: ни да, ни нет.       — Батюшка решать будет, — донеслось, когда убегала уже. ***       — Повернём, Игорь! Ходил следом за ним кормчий, за спиной на палубе нависал.  — Пропадём ведь все здесь, зазря пропадём. Не подпустит нас остров! Туман этот… люди вон, шепчутся уже, который день. Того и гляди, за борт нас кинут. Повернём домой!       — А вот ты и гляди! — резко обернувшись, ухватил сотоварища за грудки, от палубы оторвал — силой-то не обижен. Сызмальства обучен копья в цель метать, тяжести им добавляя с годами.       — Не пропадём, — добавил спокойнее и уверенно. — Даст знак Мирослава, я верю. Знаю, жива она.