Не совсем

Тяньлан-цзюнь томился в стенах гарема. Где-то вдалеке раздавались крики и топот потерявших его придворных. Император, в поисках которого сбились с ног придворные, по очереди скинул в бассейн с горячей водой флакончики с маслами и благовониями, которыми постоянно наполняли эти комнаты в ожидании прекрасных дев. То, что за пятнадцать лет их повелитель не взял себе ни одной жены или наложницы, евнухов не смущало. Порой он скучал по временам, когда пришлось заново завоевывать свое королевство после пятилетнего отсутствия. Восстанавливаться даже от постановочного удара Сюаньсу пришлось долго, и за это время все, кто мог, решили попытать удачу и подняли восстание. Случившаяся по возвращении битва, долгая и кровавая, стоившая жизни многим демонам, оказалась первым и последним развлечением за все последующие годы. Дальше его ждали только скучные дела и бесконечные бумаги. Из радостей жизни остались лишь новые книги, доставляемые тайно Шан Цинхуа: душеспасительные трактаты и исторические хроники от Юэ Цинъюаня и сборники стихов от Шэнь Цинцю. Иногда под обложкой очередного сборника обнаруживались истории, о которых в приличном обществе не говорят. Со временем подрос племянник, и с ним можно было обсуждать прочитанные книги. Чжучжи-лан хоть и не пленялся весенними трактатами так, как его дядя, зато вполне мог оценить изящество кисти художника. А затем и вовсе нашелся сын, о котором тоже, оказывается, заботился Цанцюн. Тяньлан-цзюнь в очередной раз порадовался, что не стал все-таки мстить всему заклинательскому миру за предательство Су Сиянь. Теперь же даже его новообретенный сын и племянник покинули старика. Ушли покорять Цветочный дворец. Тяньлан-цзюню временами, в приступе сентиментальности, становилось немного жаль старого хозяина дворца (старикашка хоть и был против их с Су Сиянь союза, все-таки искренне опечалился, узнав о ее смерти) — Ло Бинхэ всегда добивался того, чего хотел. Вот до чего он докатился. Собственный сын, вместо того чтобы по демонской традиции попытаться отобрать власть у отца, предпочитает покорять мир своей матери. Такую непочтительность терпеть ни в коем случае было нельзя. Требовалось преподать урок юнцам, возомнившим, что император уже слаб и недостоин вызова на поединок. Тяньлан-цзюнь на цыпочках подошел к окну и, убедившись, что эта часть сада пуста и поиски переместились куда-то к западной стене, бесшумно спрыгнул и устремился к тайному ходу, ведущему к порталу в мир людей. Если непочтительные дети решили, что могут развлекаться без него, то его неожиданное появление станет для них достойным наказанием.

***

Прачка, жившая у реки Ло, поднялась рано, чтобы еще раз проверить, все ли в порядке с важным заказом. Она уже давно не стирала сама. У нее в подчинении было пять женщин, которые споро и умело справлялись даже с самыми капризными и тонкими тканями. К тому же те снадобья и талисманы, которые присылал ее приемный сын, позволяли отстирывать любые вещи, не проводя весь день по локоть в водах реки Ло. Но этот заказ был особенным. Пришедшая два дня назад бродячая заклинательница вынула из мешка черное одеяние. Хоть фасон и вышел из моды лет двадцать назад, но черная ткань на удивление не поблекла. По словам владелицы, она готовилась к важному событию. К тому же, хоть заклинательница и выглядела строгой и неприступной, было в ее глазах что-то, что напомнило старой прачке о ее приемном сыне. И она сама взялась за стирку, чтобы точно не испортить такое богатое одеяние.

***

Шэнь Цинцю вышел из камеры, тяжело опираясь на Гунъи Сяо и щуря отвыкшие от солнечного света глаза. День суда, на котором так или иначе должно было все разрешиться, наступил неожиданно. Несмотря на все старания и практически бессонные две недели, Шэнь Цинцю так и не успел прочитать все, что взял с собой в заключение. Теперь об этих книгах можно было забыть на ближайшие лет двадцать. — Мастер Шэнь, вы в порядке? Я могу идти медленнее. Мальчишка оказался весьма наблюдательным, раз заметил грусть о несбывшихся планах на его лице. — Этот мастер никогда не просил о снисхождении. — Я понимаю, — кивнул Гунъи Сяо, и они продолжили путь по бесконечным коридорам к тронному залу Цветочного дворца, где должен был пройти суд. Определенно, практика делала все легче. Шэнь Цинцю так и не научился убедительно играть, но глубокомысленные фразы, позволявшие собеседнику додумать нужное значение, получались уже почти безукоризненно.

***

Суд начался обычно и непримечательно: речь старого хозяина дворца, представление монахов Чжаохуа, отвечающих за справедливость. Шэнь Цинцю немного дремал, пользуясь тем, что его состояние присутствующие единогласно списали на последствия пыток. А затем вперед выступил Ло Бинхэ, и Шэнь Цинцю невольно залюбовался. Хоть его речи и недоставало кое-где цитат из классических книг, но страсти и почти ощутимой ауре уверенности многие бы позавидовали. Ло Бинхэ привлекал взгляды, убеждал и вел за собой. Голос его струился и тек, и когда он едва не сорвался на всхлип, с ним вместе и собравшиеся заклинатели почувствовали, что тоже летят в Бездну, отброшенные безжалостной рукой. Юэ Цинъюань сидел прямой и неподвижный на своем месте. В его позе желающие могли увидеть как сожаление о том, что не удалось сохранить честь своей школы, так и сдерживаемую злость на неблагодарного ученика. Остальные же не скрывали своей неприязни по отношению к Шэнь Цинцю и явно поддерживали Ло Бинхэ. Все шло по плану: несомненно, тот, кто хотел бы навредить Цанцюн или Шэнь Цинцю, должен был выступить вперед в ближайшее время. Лучшего момента, чтобы окончательно уничтожить репутацию Шэнь Цинцю, и придумать было нельзя. И вот тогда явился Лю Цингэ.

***

Лю Цингэ не озаботился тем, чтобы хоть как-то подготовиться к столь важному событию. Его одежды, пусть такие же белоснежные и незапятнанные, как и всегда, явно больше подходили бродячему заклинателю, чем лорду Цанцюн. Доложить о своем прибытии он тоже не удосужился. Просто влетел на мече, разбросав стражников ударом духовной силы, и приземлился ровно в центре, ловко перехватывая Чэнлуань за рукоять. Шэнь Цинцю с большим трудом сдержался, но все же смог не закатить глаза. Лю Цингэ тем временем почтительно поклонился Юэ Цинъюаню, монахам, и чуть менее почтительно — старому хозяину дворца. Когда же лорд Байчжань повернулся к Ло Бинхэ, почтительности в нем не осталось ни на лян. — Я требую поединка. — С чего бы мне сражаться с вами, горный лорд Лю? — Не с тобой, — голос Лю Цингэ так и сочился презрением. — С Шэнь Цинцю. Слухи о том, что он убил меня, разошлись по всему заклинательскому миру. Я не позволю людям и дальше думать, что Шэнь Цинцю может победить меня. Мы сразимся, и все увидят, что я сильнее. Шэнь Цинцю невольно бросил взгляд на Юэ Цинъюаня, но тот с вежливым интересом все так же молча следил за происходящим. Я рад, шисюн, что ты так веришь в моего ученика, но лучше бы тебе сделать что-нибудь, пока Лю Цингэ все не испортил! Ло Бинхэ несколько мгновений смотрел на Лю Цингэ, а затем вежливо улыбнулся, обводя взглядом собравшихся, как будто приглашая разделить его веселье от хорошей шутки. — Я огорчен тем, что Лю-шишу считает меня идиотом. Хотя, может, шишу действительно надеялся, что я развяжу учителя и дам ему в руки Сюя? — Попытаться стоило, — пожал плечами Лю Цингэ. Шэнь Цинцю с облегчением выдохнул. Если бы план Лю Цингэ удался, пришлось бы срочно придумывать, что делать с мечом. Хоть Лю Цингэ и высмеивал постоянно его навыки мечника, даже он не поверил бы, если бы Шэнь Цинцю нечаянно воткнул меч себе в ногу. — Вы были правы, госпожа, — Лю Цингэ повернулся к трибунам. Там посреди толпы поднялась тонкая женская фигура в черном одеянии и с лицом, спрятанном под вуалью. — Не следует доверять суду, спокойно выслушивающему, как ученик обвиняет учителя в том, за что должен благодарить. Лю Цингэ дождался, пока незнакомка спустится, и встал рядом с ней, многозначительно прикоснувшись к рукояти меча. По рядам собравшихся прокатился гул, но открыто выступать никто не стал. Все-таки большинство заклинателей отличалось неуемным любопытством. Незнакомка меж тем обратилась напрямую к Ло Бинхэ: — Я не знаю вас, молодой господин, поэтому не могу сказать, глупец ли вы или подлец. Но вы напоминаете мне одного старого друга, отличавшегося поспешностью решений и порывистостью. Если позволите, я хотела бы рассказать одну историю, которая может уберечь вас от ужасной ошибки. Ло Бинхэ, кажется, так же, как и Шэнь Цинцю, не представлял, что это за женщина. Но свое удивление и недовольство хорошо скрывал. — Прошу вас, госпожа. Женщина, не снимая шляпы, чуть склонила голову в знак благодарности. Черная вуаль чуть колыхнулась, приоткрывая белую кожу, которой мог бы позавидовать и сам Ло Бинхэ. — Вы обвиняете вашего учителя, выполнявшего свой долг, в том, что он недостаточно ласково объяснял вам уроки? Мой же учитель был всегда очень добр ко мне. Он находил для меня время, даже если был очень занят. Он мог, к примеру, когда удавалось отвлечься от управления школой, прийти ко мне, чтобы дать наставления, хотя уже была ночь и я готовилась ко сну. Но разве заклинатели не должны стремиться превзойти требования своего тела, думала я? Шум опять прокатился по рядам, уже более заинтересованный. История о невинной деве и коварном учителе явно была интереснее, чем уже много раз обсуждавшиеся обвинения против Шэнь Цинцю. — Я до последнего верила, что мой учитель не может желать мне плохого. И с радостью поделилась с ним, что мой возлюбленный, которого все считали угрозой, на самом деле честнее и искреннее всех, кого я встречала. Голос женщины набрал силу, ее боль и негодование, казалось, можно было почувствовать. Никто не решался ее перебить. — И мой учитель улыбнулся мне. И сказал, что все будет хорошо. А затем запер меня в тюрьме и выпустил только тогда, когда я согласилась принять яд, который должен был убить моего нерожденного ребенка. — Моя Сиянь? — голос старого хозяина дворца прозвучал в гробовой тишине как раскат грома. Женщина сорвала с себя шляпу. Ее глаза сверкали гневом и непролитыми слезами давней боли. — Он выжил. Мой ребенок. Ребенок Тяньлана. Ты же сам назначил меня старшей ученицей. Что мне твоя отрава? Я не позволила яду его убить. Но было уже слишком поздно. Все поверили твоей лжи о том, что ужасный демон только и желает, что захватить и уничтожить мир людей. А мне пришлось отдать моего сына, ведь ты мог бы меня найти, и тогда ему было бы не выжить. — Сиянь… — А теперь ты затуманил разум этого бедного юноши, чтобы разрушить еще одну жизнь! Я вижу твою ложь. Я слышу твои слова, которыми говорят на постоялых дворах и рынках нанятые тобой люди. Я не знаю, что сделал тебе мастер Шэнь, но я не дам тебе добиться своего! — Дитя мое, — старый хозяин дворца быстро взял себя в руки, голос его звучал спокойно и покровительственно. — Я рад, что ты жива, и, конечно, ты можешь вернуться домой. Я не злюсь на твои слова, тебе явно пришлось многое пережить. Прошу уважаемых мастеров не обращать внимания на мою бедную ученицу, она не ведает, что говорит. — Я подтверждаю слова госпожи Сиянь, — выступил вперед мастер Учэнь. — Госпожа Сиянь говорит правду. Я готов свидетельствовать, — Юэ Цинъюань поднялся со своего места. — Двадцать пять лет назад, прежде чем вступить в бой с Тяньлан-цзюнем, я, по совету моего шиди, поговорил с ним. Он понимал, что битвы ему не избежать, хотя и уверил меня, что никаких планов по захвату нашего мира не строит. Единственное, о чем просил Тяньлан-цзюнь — защитить его жену. Шэнь Цинцю в который раз поразился умению Юэ-ци создавать нужное впечатление лишь правильным подбором слов. Он не соврал. Но вот то, что это Шэнь Цинцю поручился за демона, с которым был уже довольно давно знаком, остальным знать было не обязательно. Шэнь Цинцю впервые задался вопросом, как бы все сложилось, если бы он когда-то давно не помог странному парню в плаще уйти закоулками от группы излишне настойчивых заклинателей. Может быть, его жизнь была бы спокойнее. С демонами никогда нельзя быть уверенным в том, что случится в следующее мгновение. — Сиянь? Голос Тяньлан-цзюня должен бы был удивить Шэнь Цинцю, но кому, как не ему, было знать, что из всех неожиданных гостей на его суде император демонов был самым ожидаемым. За те годы, что они знали друг друга, грозный священный демон ничуть не повзрослел, и такое развлечение он ни за что бы не пропустил. Тяньлан-цзюнь медленно, будто не веря, спустился к центру зала. Смотреть на него было почти больно, но и не смотреть — почти невозможно. Такая смесь страха, недоверия и счастья отражалась на этом, потерявшем обычную ухмылку, лице. — Нет! Я не дам тебе снова забрать мою Сиянь. Она только моя! Сдохни уже наконец! Старый хозяин дворца, должно быть, повредился рассудком от известия о том, что его ученица жива, но точно уже никогда не будет принадлежать ему. Он выхватил меч и молниеносно, оправдывая звание главы одной из великих школ, бросился в сторону Тяньлан-цзюня. Шэнь Цинцю заметил, как дернулись Ло Бинхэ и Лю Цингэ с Юэ Цинъюанем. Но они ничего не успели сделать. Сверкнуло лезвие, хрупкий девичий силуэт пронесся в вихре черного шелка, и старый хозяин дворца как будто в недоумении остановился, выронив меч. Тонкая царапина на его горле разошлась, и он упал на колени, зажимая рану. Через считанные мгновения бездыханное тело упало на плиты дворца. — Я отомстила человеку, пытавшемуся убить моего сына. Те, кто считают, что я не была в своем праве, могут сказать об этом сейчас, — гордо выпрямилась Су Сиянь. — Благодарю госпожу, — поклонился подошедший Юэ Цинъюань. — Вы спасли императора царства демонов, тем самым не дав нашим мирам упасть в бессмысленное кровопролитие. Шум на трибунах становился все громче, но в открытую не решался выступить даже настоятель Уван. Все понимали, что лучше присвоить заслуги Су Сиянь всему заклинательскому миру, избежав тем самым гнева демонов. Вот только Су Сиянь не смотрела ни на трибуны, ни на Юэ-ци. Она не отводила глаз от приближающегося Тяньлан-цзюня. Демон сделал шаг, другой и рухнул на колени перед Су Сиянь. Шэнь Цинцю, на которого никто не смотрел, аккуратно выпутался из веревок, достал из цянькуня Сюя и приготовился к любому развитию событий. По крайней мере, можно было больше не сожалеть об упущениях в воспитании Ло Бинхэ. Безрассудство и самоубийственная отвага явно передались его ученику по наследству от обоих родителей.