Не совсем

Шэнь Цинцю читал книгу, которая уже два года ждала своего часа, но времени все никак не находилось. Книга оказалась на редкость интересной. Или он уже просто отвык от хорошей литературы, ведь большую часть его чтения составляли сочинения учеников. Как бы то ни было, книга захватила его полностью, поэтому скрипу двери камеры он не обрадовался. Ло Бинхэ источал убийственную ауру. Выглядел тоже под стать. Вместо традиционных желтых одеяний Цветочного дворца он облачился в черно-красные одежды, расшитые серебром. Фигура, возвышающаяся над Шэнь Цинцю, развалившимся на горе подушек, выглядела внушительно и грозно. Шэнь Цинцю заложил пальцем место, где читал, чтобы не потерять страницу. — Ты почти каждый день ко мне приходишь. Не боишься, что кто-то заподозрит неладное? — Будучи учеником, я боготворил своего учителя. Но учитель был очень жесток, — мрачно возвестил Ло Бинхэ, усаживаясь на подушки рядом с освободившим место Шэнь Цинцю. — Мало того что он сбросил этого ученика в Бездну, но еще и не пожелал признавать его, когда тот неимоверным усилием воли вернулся к учителю. Пылая жаждой мести, ученик после ужасов Бездны помешался на учителе и теперь рад даже его проклятиям, которыми учитель осыпает его, когда этот ученик пытает своего мастера. — Недурно. Сам придумал? — Нет, — Ло Бинхэ поморщился, как от зубной боли. Он любил все контролировать, а слухи, разошедшиеся сразу после ареста Шэнь Цинцю, понемногу начали выходить из-под контроля. — Это Лю Минъянь написала. Не надо было ей ничего рассказывать. — Тогда бы мы не смогли привлечь Нин Инъин. А если бы она не знала правды, ты, подозреваю, уже был бы доставлен Юэ Цинъюаню связанный по рукам и ногам вервием бессмертных. — Я могу победить Нин Инъин, — возмутился Ло Бинхэ. — В открытом бою — несомненно. Но скажи-ка мне, о могучий лорд, какая из ее заколок смазана ядом против демонов, какая — дает кратковременное увеличение резерва энергии, а какая зачарована на то, чтобы прическа держалась при любых обстоятельствах? Ло Бинхэ что-то пробормотал неразборчиво. — Что? — Этот ученик не знает! Шэнь Цинцю милосердно промолчал, но Ло Бинхэ все равно прочел в его взгляде: "А я тебе говорил". Ученик все-таки ему попался на редкость сообразительный. Чтобы смягчить удар по самолюбию демона, Шэнь Цинцю отложил книжку и предложил все же научить его паре магических полей. Закинув подушки в цянькунь, они принялись чертить знаки прямо на полу. Ло Бинхэ злился — ровные черты у него, как всегда, получались раз через два: сказывалось нетерпение, присущее всем демонам. Его сильными сторонами в первую очередь были острый ум и превосходные физические качества, но он с упорством пытался освоить все то, что и Шэнь Цинцю. Получалось не всегда. Вот и в этот раз к тому моменту, когда они закончили, стены пещеры, служившей ему камерой, были покрыты многочисленными выбоинами от выбросов силы злящегося Ло Бинхэ. Но поля он все-таки освоил, поэтому Шэнь Цинцю с чистой совестью собирался выпроводить ученика и вернуться к чтению. И конечно же, в этот момент в дверь постучали. — Цзюньшан! Цзюньшан! — не дожидаясь, пока ей ответят, в камеру ворвалась Ша Хуалин. — Я же велел не беспокоить меня, когда я с учителем. — Цзюньшан. Мастер Шэнь, — поклонилась им демонесса, одергивая короткую юбку, задравшуюся от бега. Шэнь Цинцю все еще не мог привыкнуть к новому стилю, который с легкой руки Ша Хуалин прижился в Цветочном дворце. Вынужденная скрываться среди людей и притворяться ученицей Дворца Ша Хуалин не смогла смириться с формальными тяжелыми одеяниями, положенными девушкам во Дворце, и решила немного их изменить. Теперь они состояли всего из трех слоев, и подол заканчивался на две ладони выше колен. Новые одежды так полюбились ее новым шицзе и шимэй, что теперь было сложно встретить хоть одну девушку в традиционном ханьфу. — К нам пробирается Юэ Цинъюань. — Где он сейчас? — Ло Бинхэ весь подобрался, как будто ему сообщили, что Юэ Ци уже стоит за дверью. — Прокрался мимо первого поста. Теперь сидит в засаде и высчитывает, когда сменится охрана на второй линии. Шэнь Цинцю ясно почувствовал панику, расходящуюся волнами от Ло Бинхэ. — Благодарю. Можешь идти, — Ша Хуалин недоверчиво покосилась на молчащего Ло Бинхэ, но вышла. — Учитель, простите, я не думал, что глава Юэ придет так скоро. — Успокойся. Он даже не дошел до заклинаний, запечатывающих тайный ход, а их там три уровня. Времени предостаточно, — успокоил его Шэнь Цинцю. И, дождавшись, когда Ло Бинхэ облегченно выдохнет, бросился вперед, метя в горло. Ло Бинхэ с легкостью ушел в сторону, и Шэнь Цинцю пришлось срочно перестраиваться, чтобы отбить нацеленный в спину удар. Получилось не очень. В тесном пространстве камеры развернуться было особенно негде, так что он больно проехался плечом по неровной каменной стене, разрывая рукав. Силы были примерно равны: на стороне Шэнь Цинцю все еще оставались годы опыта, а Ло Бинхэ отточил свои реакции в Бездне, где одно неверное движение могло стоить жизни. Но сдаваться Шэнь Цинцю не собирался. Ло Бинхэ, зайдя сзади, заломил ему руку за спину. И тут же оказался на полу, не сумев уйти от подножки. Правда, победы это не принесло. Шэнь Цинцю по привычке придержал его за руку, чтобы не сильно повредить спину, чем неблагодарный звереныш тут же и воспользовался. — Учитель все еще недооценивает меня, — самодовольства в голосе было столько, что Шэнь Цинцю не оставалось ничего другого, как снова напасть. Они сражались довольно долго, пока Ло Бинхэ, воспользовавшись тем, что раздраженный Шэнь Цинцю уже просто ударил кулаком, вкладывая в него всю ци, не повалил его на спину, удерживая за горло и придавливая коленом. — Учитель доволен моими успехами? — самоуверенный ублюдок даже не запыхался. Сам Шэнь Цинцю тяжело дышал, одежда пришла в полный беспорядок, кое-где превратившись в лохмотья от соприкосновения с каменным полом подземной пещеры. Волосы, с утра не убранные в прическу, и вовсе превратились во что-то несусветное. Лучшего вида для встречи Ци-гэ и представить было нельзя. — Доволен, — нехотя признал Шэнь Цинцю. — А теперь надень на меня кандалы, пока Юэ Цинъюань не добрался сюда. Кандалы, свисающие со стены, Ло Бинхэ бережно приладил поверх остатков рукавов, чтобы широкие браслеты с выгравированными на них подавляющими ци знаками не повредили кожу. А вот с ножными кандалами замешкался. — Что еще? — Задумчивое выражение на лице ученика не сулило ничего хорошего. — Учитель позволит снять с него сапоги? — Зачем это? — с опаской поинтересовался Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ как-то очень подозрительно покраснел. — Это будет выглядеть правдоподобно. Вы же пленник, а я свихнувшийся тюремщик. С какой стати мне оставлять вам сапоги, когда я могу заставить вас ходить по острым камням? — Тут вообще-то холодно, — все еще не спешил сдаваться Шэнь Цинцю. — А у меня согревающие талисманы есть! Спрячем их в носки, и никто не заметит. — Сам рисовал? — с подозрением спросил Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ надулся, но все-таки ответил: — Нет, Нин Инъин вам передала. — Тогда давай, — со вздохом сдался Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ снял с него сапоги, тут же убирая в цянькунь. Затем бережно положил в каждый носок по талисману. Белоснежная ткань, хоть и была тонкой, в полумраке пещеры не просвечивала. Талисманов не было видно, но ногам тут же стало тепло. Ло Бинхэ замкнул кандалы и пробормотал что-то про трогательную беспомощность. Шэнь Цинцю дернулся, чтобы отвесить затрещину бесстыжему ученику, но цепи на руках не дали дотянуться. Ло Бинхэ послушно придвинулся, и Шэнь Цинцю смог отвести душу. Надо будет все-таки, когда это все закончится, составить ему список для чтения, чтобы времени на книжонки Люсу Мяньхуа не оставалось. Как-то они странно влияли на неокрепший разум. Выпроводив ученика, Шэнь Цинцю расслабился и задремал. Сказывалась проведенная за чтением бессонная ночь. Время пока есть, две палочки благовоний на взлом защитных заклинаний у Юэ Цинъюаня точно уйдет. *** Проснулся он от болезненного жжения в синяках и ссадинах. Юэ Цинъюань в минуты тревоги напрочь забывал все основы первой помощи и старался передать как можно больше духовной энергии, чтобы разом залечить раны. — Как ты сюда попал? — с искренним любопытством поинтересовался Шэнь Цинцю. Потом, конечно, можно будет все выпытать у Чжучжи-лана, следившего за Юэ Цинъюанем, но время визита тоже надо было чем-то занять. — Не говори ничего, шиди, лучше сосредоточься на исцелении своих ран, — во взгляде и голосе Юэ Цинъюаня было столько неподдельной заботы, что стало неловко. Шэнь Цинцю отвел глаза, но лучше не стало. На полу рядом с коленопреклоненным Юэ Цинъюанем валялись знакомые черно-белые ножны. Этот придурок кинулся лечить его, совсем позабыв об осторожности. — Так зачем ты пришел? — Я готовлюсь к суду, не волнуйся, — опять не ответил Юэ Цинъюань. — Только скажи мне, ты действительно убил Лю Цингэ? — Если бы я его убил, никто бы в жизни меня не заподозрил, — возразил Шэнь Цинцю. И только потом до него дошел смысл вопроса. — С чего ты это вообще взял? Он же жив. — Последнее сообщение от него было полгода назад, а в заклинательском мире начало ходить все больше слухов о том, что ты всегда его ненавидел. Я, конечно же, им не поверил, но я должен быть готов к любому раскладу. Шэнь Цинцю решил не удостаивать ответом такую вопиющую глупость. Глава Юэ все понял и без слов. — Что вообще происходит с твоим учеником? — тихо поинтересовался Ци-гэ, продолжая вливать энергию. — Он мне не ученик, — сквозь зубы прошипел Шэнь Цинцю. Он старался говорить как можно тише, но мелкие камушки все равно покатились по полу пещеры от порыва ледяного ветра. — То, что вы разошлись на пути самосовершенствования, еще не повод обвинять тебя в жестоком обращении, — возразил Юэ Цинъюань. — Ты же знаешь, что я низменный человек, исполненный злобы. Нет ничего удивительного в том, что Ло Бинхэ желает мне мучительной смерти, — пробормотал, не поднимая глаз, Шэнь Цинцю. Может, Ло Бинхэ и любил играть, полностью отдаваясь выбранной роли. Вот только Шэнь Цинцю сейчас понял, что из него самого актер получается никудышный. — Сяо Цзю! — Не называй меня так! Взглянуть на него все-таки пришлось. Ци-гэ стоял на коленях, сгорбившийся, как будто в одночасье постаревший. Руки, сложенные на коленях, чуть подрагивали. Шэнь Цинцю хотел бы порадоваться. Старший брат всю жизнь относился к нему как к несмышленому ребенку. Постоянно пытался контролировать, не понимая, что Шэнь Цинцю уже больше не сяо Цзю, он давно вырос и сам может за себя постоять. Но радоваться не получалось. Как бы он ни хотел проучить Ци-гэ, как бы ни хотел показать ему, что контролировать все не выйдет даже у одного из сильнейших заклинателей, сейчас Юэ Цинъюаню было очень больно. Ладно, в конце концов, месяц ничегонеделания — тоже неплохо. Шэнь Цинцю содрогнулся от мысли о том, какая гора бумаг, требующая немедленного внимания, ожидает его теперь на Цинцзин, и позвал: — Ло Бинхэ, освободи меня.

***

— Глава Юэ, этот лорд и правда считает, что нам нужно продолжить начатое. После того как все успокоились, Шэнь Цинцю заставил Юэ Цинъюаня убрать в ножны Сюаньсу, а Ло Бинхэ уверил, что все еще признает его своим учеником, настала пора обсудить сложившуюся ситуацию. — С момента ареста учителя слухов о его недостойных деяниях появилось слишком много. И слишком быстро. Это нельзя объяснить только скукой и любовью заклинателей к сплетням. — Почему я о этом слышу впервые? — с подозрением потребовал объяснения Шэнь Цинцю. — Потому что мы с Нин-шицзе решили, что учитель давно не отдыхал и ему не нужно пока волноваться, — смущенно признался Ло Бинхэ. Юэ Цинъюань ласково похлопал его по плечу, выражая солидарность и одобрение. — В конце концов, доказательств у меня никаких пока нет, только догадки. — Что ж, я вижу, шиди здесь не страдает, — Юэ Цинъюань покосился на стопку книжек и гору подушек, которые Ло Бинхэ вернул из цянькуня. — Мы можем подождать до суда. А если этого окажется недостаточно, то я могу пойти "освобождать" моего шиди и погибнуть в этой попытке. Тогда-то, решив, что защитников у Шэнь Цинцю больше не осталось, злоумышленник точно проявит себя. — В свою камеру я тебя не пущу, даже не надейся. — Шэнь Цинцю ревниво придвинул к себе все подушки. Ло Бинхэ с Юэ Цинъюанем заговорщицки улыбнулись друг другу.