the boots

— Ты уверен? — Ты спрашиваешь уже сотый раз, — проворчал Гук, потирая красные от смущения уши. — Я тебе уже в подробностях рассказал, что тебе ещё не понятно? — Сейчас половина факультета гудит о тебе и Юнги-хёне, некоторые уже вас поженили. Гук ударился головой об стол, и так и остался лежать. Буфет и правда гудел, но юноша очень надеялся, что Тэхён преувеличивает и о нем там речь не идет. — Он будет меня избегать теперь, да? — глухо спросил Чонгук у стола. Тэ его не услышал, иначе бы точно нашёл, что ответить. Ещё две пары Гук едва держал себя в руках. Он ощущал на себе сразу множество взглядов, отчего вжимал голову в плечи и вел себя тише обычного. Кто-то косился неодобрительно, почти брезгливо, кто-то с непониманием. Но были и лукавые, одобряющие взгляды, полные искренней заинтересованности чужой личной жизнью. Не часто ведь такие, как Юнги, оказываются в центре слухов об интрижке, ещё и с таким, ничем, с первого взгляда, не примечательным Чонгуком. Где-то в глубине души юноша понимал, что половина взглядов ему только мерещится, что это всё его бурное воображение, разыгравшееся на нервах. Но его разумная сторона была слишком тихой в многоголосом хаосе панических мыслей. — Они ведь даже толком не общались, их почти никто не видел вместе! — Я думала у меня есть хоть какой-то шанс подобраться к Юнги-оппе… — Вот уж на кого точно не подумал бы, они такие разные. Голоса в голове становились чьими-то словами. Чонгук, окруженный сплетнями, даже в туалете от них спрятаться не смог. Засев в кабинке, он уже достал телефон, чтобы позвать Тэхёна, как услышал шум из коридора. Поначалу был грохот, а потом разговор на повышенных тонах перешел в разъяренный вопль: — Кого ты пидором назвал, падаль?! Чонгук сначала не понял, что произошло, когда услышал ещё более громкий грохот. А потом вдруг осознал, что этот голос ему знаком. Бросив свое укрытие и едва не забыв там в кабинке рюкзак, Гук выскочил из мужского туалета, как раз чтобы увидеть, как Юнги вжимает кого-то в грязный пол ногой, наклоняясь низко и рыча: — Я повторю вопрос для особо недалеких, одноклеточное. Будешь ли ты ещё открывать свой поганый рот? В мертвой тишине коридора его голос отбивался от крашенных стен и доносился даже до тех, кто ещё не понял, что где-то Юнги втаптывает в грязь кого-то особо неосторожного. Все, кто при этом оказался поблизости, молчали, никто даже не пытался заступиться или даже шепотом обсудить с кем-то происходящее. — А то что? — хрипло выдавил из себя парень, и так оказавшийся в невыгодном положении. — Вот придурок, — послышался шепот откуда-то со стороны. Замечание было вполне справедливым, поскольку почти успокоившийся Юнги, услышав это, застрясся от гнева. Губы сжались в тонкую ниточку, брови сошлись на переносице. Он, не тратя слов, молча замахнулся, не убирая ноги в тяжелом ботинке с груди и так едва дышашего парня, зарядил ему пару раз в челюсть. Ударил бы ещё, но ощутил руку на плече. И только повернулся, чтобы отбросить вмешавшегося, как встретился взглядом с обеспокоенными глазами Чонгука. Он сразу переменился в лице. Плечи опустились, пропал оскал, хотя между бровей так и осталась глубокая морщинка. Все замерли в ожидании. Спустя, таких длинных, пару ударов взволнованного серца, Юнги схватил Чонгука за запястье и сквозь раступившуюся толпу повел прочь. Гук молча шел следом, едва поспевая и немного морщась от сильной хватки. За то время, как они дошли до заднего двора корпуса, спрятанного от любопытных глаз множеством деревьев и широкой стеной, юноша успел немножко обдумать ситуацию и прийти к неутешительным выводам — из-за него Юнги попал в неприятности. Этот парень явно наехал на него, обозвал, попытался унизить, за что и получил. А все потому, что Гук не умеет держать себя в руках. — Хён… Юнги остановился так резко, что Чон влетел ему в спину и сразу принялся извиняться. — Ой, прости. Я такой глупый и неуклюжий, я пойму, если ты и меня побьешь, я тоже заслужил… — Что? — старший тяжело дышал, по нему было видно, что он все ещё пытается держать себя в руках. — Эта вся ситуация, это я виноват, мне и получать, — пролепетал Гук, потирая запястье. Возможно, будет синяк. Юнги заметил этот жест. Внутри все будто оттаяло совсем. Ещё секунду назад он готов был выплеснуть эмоции, может, даже покричать. Не потому, что считал Чонгука виноватым, а потому что волновался за него. Да и показался перед ним с такой неприглядной стороны. Сейчас же внутри всколыхнулось всё от мысли, что он сам причинил Чону боль. Юнги медленно, словно опасаясь, что его оттолкнут, протянул руку и взял в ладони запястье Чонгука. Тот вскинул на него глаза и, не увидев больше злости, непонимающе смотрел, покрываясь румянцем, как хён гладит ему ласково руку, разминает мягко. — Прости, я не хотел. Я дам тебе мазь, чтобы синяка не было, — бормотал Юнги. Он говорил что-то ещё, водя пальцами по покрасневшей нежной коже запястья, но думал только о том, что мог бы поцеловать, раз болит. Вокруг никого нет, Гук стоит прямо перед ним, со своими сияющими глазами и невольной улыбкой. Мог бы поцеловать и Чонгука тоже.