Милиция и Журналистика

— Я с тобой. — В душ? — Да. — Ма-а-акс, — удивившись, тянет Козлов насмешливо, закатывая глаза, — мы там оба не поместимся. — Ничё, Миш, ты тоненький, уж подвинешься, — встав с насиженного места на диване, Кольцов подскакивает к нему, по-собственнически ладонь на талию помещает, поглаживая поверх майки в бело-голубую полоску, притягивает к себе для поцелуя в уголок губ. Козлов хмыкает тихо, скользит левее и целует в губы, ощущая мгновенную улыбку Макса. «Успеется». Отпрянув, он выглаживает края мягкой кофты Макса, ведь нравится иногда их мять, ибо сильная-сильная любовь у него таким образом вымещается. Затем берет из ящика два клетчатых полотенца, закидывая их на шею, и подозвав Кольцова, выходит на улицу. — Я не трахался уже три дня, — нагоняет его Макс и жалуется, показывая число на пальцах, цедит сквозь зубы, выплевывая слова словно проклятье какое. — Бог любит троицу, — прыская со смеху, отзывается Козлов. — Завались-ка ты, товарищ капитан, — положив ладонь на плечо, он заставляет его остановиться, дергает, а затем неожиданно подхватывает мента на руки. — Ну и чья это вина, а? Ты же не даешь мне. Вредина, пиздец. — Не трахаться же все время. — Да я все время бы и трахался. Всем классно, сплошное удовольствие. В чем проблема-то. — Озабоченный. — Чья бы корова мычала. Мы когда встречаться начали, кто от меня неделями отлипнуть не мог? Не подскажешь? Вот прям конкретное имя на языке вертится, — он и правда язык высовывает, щеки втягивает, прикусывая их с внутренней стороны, и разыгрывает максимально заинтересованный взгляд. Миша устало вздыхает, смотрит впалыми темно-карими глазами, улыбаясь скептично, и больно щелкает ногтем по кончику языка. Кольцов, ощетинившись, сразу же его прячет. — Правильно. Некий Козлов М. А. Дотопав до душа, Макс притормаживает и отпускает Козлова с рук на землю, а затем оценивающе глядит на шаткую постройку. Выглядит как типичный сельский толкан, но только чуть выше и шире, и по оформлению явно отличаются. Макс носком кроссовка легонько пинает дверцу, та не поддается ленивым манипуляциям, поэтому приходится за ручку тянуть и самостоятельно открывать, заглядывая внутрь. Помолчав с минуту, он приходит к выводу: — Что ж… Тогда я принимаю вызов. — В смысле? — Не допер еще, что ли? Козлов хмурит брови, прокручивая все возможные варианты, а потом, наконец поняв о чем речь, раздраженно цокает, руки на груди складывая: — Нет, Макс. Ты весь душ к хуям развалишь. Кто его потом чинить будет? — Так в этом-то и весь вызов: выебать тебя аккуратно и не развалить душ. — Помыться-то хоть дашь? Вместо ответа Кольцов загадочно улыбается. Они начинают раздеваться. Козлов как всегда складывает одежду аккуратно, положив ее на скамеечку около душа, а Макс как всегда плюет на все, раскидывая монатки на тысячу квадратных километров в округе. Потом будет на четвереньках ползать и искать, куда там левый носок запропастился. Найдет и будет пищать из-за набежавших туда муравьев. Но сейчас он лишь глазеет на голого Козлова, который уже прошмыгнул за дверцу и стоит, задумчиво подкручивает лейку душа. Максим проходит внутрь и закрывает за собой, задвинув щеколду. Очутившись в самом душе, с грустью понимает, что и правда места тут мало, тесновато как-то. Он капризно тянется к Мише, чтоб обнять, на ноги наступает, коленями ударяясь. Прижавшись к нему, взяв в кольцо рук, он бездумно кладет подбородок на плечо, склоняет голову, смотря на Козлова под углом. Ну красивый, черт. Спустя несколько секунд сверху из лейки начинает лить вода. — Ой, тепленькая пошла, — Макс довольно щурится и крепче обнимает Козлова, не желая отпускать. — На солнце нагрелась. Вкусно? — наблюдая за тем, как Кольцов рот раскрыл и ловит чистые водяные струйки, интересуется он. — Угу. — А то. Вода ж дождевая. Не то, что… — мент резко замолкает, вспоминая недавние события, сглатывает нервно и головой резко встряхивает, отгоняя мысли прочь. Заметив перемену в настроении, Макс пытается перебить ее собой единственным. Он мягко толкает Мишу к дряхлой стенке, зажимает между ней и собой. Смотрит властно, ладони расставляет по бокам. У Козлова дыхание перехватывает, когда Макс, настойчиво утыкаясь губами, припадает к мокрой шее. Чуть медлит, вздыхая тяжело, а потом широко языком проводит по сонной артерии, жадно слизывая капельку за капелькой. Козлов шею подставляет, раскрываясь пуще прежнего, наглеет совсем, когда ладонью зарывается в кудри Макса и давит на себя, заставляя вжаться сильнее. за наглость получает в подарок укус, медленно багровеющий небольшим пятном. Максим хрипло посмеивается, вибрациями отдаваясь в душу Козлова. — Пиздабол ты, товарищ капитан. Соскучился по мне. — Нисколечки. — Это не вопрос. Не успевает Козлов в очередной раз возразить, как Макс целует его. Глубоко, долго, путаясь языками и стукаясь зубами. И руки Макса тоже не отстают — подхватывают мента под бедра, заставляя икрами ухватиться за талию. Он размыкает поцелуй и, убедившись в том, что капитан крепко держится, руки с ягодиц убирает, а пальцы ему в рот сует, улыбаясь нахально, намекая обильно слюной покрыть. Он выполняет приказ, фалангу за фалангой облизывая, все время смотрит еще так жгуче — с любовной ненавистью. У Максима благодаря этим карим глазам внутри все воспламеняется, отзеркаливается наружу. Решив, что достаточно, он руку опускает вниз и проталкивает один палец, дает привыкнуть, затем второй, начинает потихоньку растягивать. Козлов весь шипит, скалится на него, веки прикрывая, позволив капелькам воды скатываться с ресниц. Добавляет третий палец и уже может свободно кистью вверх-вниз двигать. Козлов все еще шипит, но уже более звучно, переходя в нетерпеливые стоны. Макс просто не может отказать. Заменяет пальцы членом и сразу же вбивается, наращивая темп. Грубо, рвано, зная, что мент именно так и любит. А еще, чтоб стенка эта дряхлая развалилась к чертям уже. Он с каждым толчком задевает чувствительную точку и млеет, как Миша цепляется за него, вжимается пахом к низу живота и сам, насаживаясь, двигается в ритм. Они оба кончают почти одновременно, перехватывая стоны друг друга в поцелуе. Поздно замечают, что вода из лейки перестает литься в самый неподходящий момент. Отдышавшись, Макс подает голос: — Но все-таки… Вызов выполнен. Ты кайфуешь, а душ в исходном состоянии. — Это да… Но мы теперь черт знает сколько будем без воды сидеть.