Тьма

      — Что ты наделал?! — угрожающе прошептала Эмма, пристально глядя на них. Дон подавил холодную дрожь. Он знал, что был прав, когда решил повернуть назад в лесу, а не спускаться к Анне, она видела это в его глазах и злилась ещё больше.       Нет.       Эмма была в ярости.       Фил, в отличие от старшего брата, выглядел виноватым и бледным от тревоги. Казалось, что он мог упасть в обморок в любой момент.       — Мы оставили её, — выдавил он. Сглотнул. — Но я хотел забрать её, Эмма.       — Было слишком опасно, мы видели диких демонов, которые убегали оттуда. Анна мертва, у неё из груди торчала вида. Её тело… нет смысла нести его сюда, когда ОЧЕВИДНО, что там были охранники из фермы. Или другие разумные демоны.       Эмма задохнулась от нахлынувших эмоций. Дон никогда не умел держать язык за зубами в опасные моменты, но она впервые злилась на него настолько сильно. Кулаки чесались. Между ними на столе была разбросана посуда.       — Почему ты злишься? — спросил Дон. Стул грохнулся. Эмма схватила кружку и кинула в него.       Комната наполнилась гулким звоном. У Эммы на долгие секунда заложило уши, словно она была под водой. Она видела, что Фил вздрогнул и Гильда отшатнулась. Рэй молчал на протяжении всего разговора, но на этот раз Эмма краем глаза заметила движение с его стороны.       «Сейчас отчитает», — промелькнуло в голове. Ядовитая обида загорчила, зашипела на языке.       Дон держался за ушибленную руку и смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Изо рта посыпались слова:       — Ты даже не попытался её спасти. Ты не осмотрел тело, не спустился и не принëс сюда, чтобы МЫ могли попытаться что-то сделать. Как ты можешь говорить, что было поздно?! Ты, трусливый идиот!       По лицу полились слëзы, глазам стало больно. Эмма зашипела из-за того, как машинально сморщилось лицо. Она стёрла влагу, но её стало только больше.       — Я… — она всхлипнула, — я поверить не могу, что вы бросили её там.       Отчасти она понимала, что в ней взыграли эмоции. С трудом обретённый контроль, которым она так гордилась на протяжении недель, был утерян.       Анна мертва.       Анна не может быть мертва. Она должна быть здесь.       — Идите обратно, — прохрипела Эмма и тут же осознала, насколько безумно это прозвучало. — Идите и принесите её ко мне.       Она вскинула взгляд и покачала головой на ошарашенные лица, окружившие её. От их внимания стало тошно.       — Нет. Лучше пойду сама, — припечатала она и развернулась к двери.       На удивление, её никто не остановил. Эмма захлопнула за собой дверь и побежала в оружейную. ***       Эмма ожидала увидеть Рэя, но не была готова к новому наплыву слëз.       — Иди со мной или проваливай, — быстро отрезала она. Карта зажата в правой руке. На левом плече — винтовка, а карманы оттянуты патронами.       Никаких больше деревянных луков и самодельных стрел. Пусть выстрелы потрясут весь лес, раз кто-то посмел напасть на её семью.       В голове горела вера. Анна жива. Анна не могла не выжить, она хоть и младшая, но очень умная и сильная. Эмма не хотела терять ни минуты зря.       Чëрные глаза выглядели мягкими и знакомыми, но в них не было ни капли одобрения. Рэй покачал головой, поэтому она решила проигнорировать его и уверенно двинулась вперёд.       Последовал удар по ногам. Эмма и не ожидала, что он отпустит её просто так. Использовать сомнительные методы вполне в духе Рэя, но Эмма не собиралась отступать. Злость давала силы короткими импульсами.       Они редко дрались против друг друга даже в детстве, поэтому она не представляла, что на самом деле ждало её. Рэй двигался жëстко, методично. Раньше, лет пять назад, Эмма могла бы легко предсказать его движения и парировать удары, почувствовать себя равной ему, сейчас только отступала. Рэй был безжалостен. Грубая сила — очевидное преимущество в рукопашном бою. Эмма ударилась затылком о стену. Рэй охнул и на секунду дал слабину. Она ударила его в живот ботинком изо всех сил, и услышала короткий злой вскрик, полный боли и предательства. Эмма замерла на полудвижении, когда Рэй вдруг схватил её за лодыжку. Он не мог говорить, лицо исказилось от усилия.       Эмма снова почувствовала то же самое, что и раньше, — уши заложило. Она понимала, что совершенно не способна мыслить рационально, в отличие от всех вокруг, которые не стремились делать ничего, когда её разум кричал об опасности.       Бездействие = смерть.       Эмма недооценила Рэя. Ему хватило одного маленького вздоха, чтобы снова повалить её на землю и начать всё сначала.       Отчаяние. Истерия. Спутанные конечности.       — Эмма, приди в себя.       Она протянула руку назад, нащупав спрятанную рукоять. Примитивное складное лезвие, которое легко скользнуло в руку. Эмма вытащила его до того, как Рэй схватил её запястья, но ей тут же попало по носу.       «Терпи». Боль казалась пустяком на фоне происходящего бардака.       Эмма чувствовала себя в клетке, в дикой западне. Чем больше сопротивления, тем больше злости. Эмма не хотела ничего понимать или анализировать. Только бежать, чтобы ни за что никого не потерять.       — Я не могу дать тебе погибнуть! Нож развернулся в её руке, но она не успела воспользоваться им. Оба замерли напротив друг друга. Эмма, запертая в ограниченном пространстве, созданном непобедимым телом Рэя.       — Ты делаешь только хуже! — закричала Эмма, — я не могу смотреть, как кто-то умирает, и сидеть на месте. Никто из нас не должен был погибнуть вот так, ты хоть понимаешь это?!       Он выдохнул.       — Я верю словам Дона, — процедил Рэй с усилием и сожалением, — Анну не спасти. Нам нужно сесть и составить план.       Его спокойствием Эмму окатило как кипятком. Она в шоке посмотрела на брата, рука с ножом дёрнулась в железной хватке его пальцев.       — Я не смогу, пока не увижу сама. Я просто не смогу смириться с этим!       Рэй поджал губы, и в его глазах вперемешку с раздражением отразились напряжённые размышления. Он медленно опустил их сплетённые руки. Эмма ждала.       Она хотела услышать предложение о компромиссе, которое устроило бы все стороны. Рэй был единственным, кто мог придумать что-то, с чем она бы согласилась. Единственный, кого она бы услышала. Лёгкие начали гореть, как и перетруженные адреналином мышцы. Эмма с разочарованием поняла, что без помощи ей не обойтись при любом исходе.       — Нам придётся выйти на разведку в любом случае, но точно не сейчас. Ни в коем случае, Эмма, — наконец сказал он, — мы ведём их, мы не имеем права бросать ребят в одиночестве в бункере, пока будем рыскать по всему лесу, потому что Дон не знает координат того места. Ещё помни о Мистере. Он исчез, мы не знаем, почему и куда.       — Он тоже может быть в опасности.       — А ещё кто-то отключил камеры в комнате наблюдений, — продолжал напоминать о больном Рэй, — слишком много совпадений, которых мы не понимаем. Нам нужно ПОДУМАТЬ всем вместе, потому что ситуация крайне опасна.       Слова вбивались в мозг гвоздями. Ржавые, тёмные. Эмма обмякла, словно не по своему желанию. Стало оглушающе пусто. Рэй вытащил из её руки лезвие, забрал оружие с плеч и потянул к двери.       — Ты не одна, Эмма, — напомнил он с еле заметной долей ласки и кончиками пальцев коснулся синяка на её скуле, оставленном после драки, — пойдём к ребятам?       И они вышли, не заметив наблюдателя, ускользнувшего от их взглядов за несколько мгновений до того, как они бы успели поймать его. ***       — Когда пропал Мистер? — спросил Рэй.       — Он ушёл ещё до того, как камеры отключились. Поэму скорее всего их вырубил не он, если только нельзя установить таймер до момента выключения, — ответил Фил, — но сам я не знаю, как это сделать, поэтому…       — Поэтому предположим, что Мистер отключил их с помощью таймера, — сказала Эмма.       — Пока что будем думать так, — дополнил Рэй, на что та слегка сморщила нос, к которому прикладывала компресс, принесённый Гильдой, — другой вопрос, зачем за ним пошла Анна.       — Она никогда не доверяла ему, — пожала плечами Гильда.       — Этого недостаточно. Анна не глупа, только что-то выходящее за рамки могло сподвигнуть её на это, — настоял Фил, — сам я представить не могу, что же она увидела. Даже близко понять не могу, как можно было среди ночи…       — Шантаж? Может, какая-нибудь угроза с его стороны? — предположила Гильда.       Эмма тяжело вздохнула и упёрлась лбом в ладони.       — Она бы всё равно разбудила нас!       — Тогда…       Гильда замолчала, недоверчиво нахмурившись. Эмма и Дон обратили внимание на неё первыми, ожидая окончания фразы.       — Её не съели неразумные демоны, которых видели вы с Филом, значит, она встретилась с нашими преследователями? — осторожно продолжила Гильда, медленно переводя взгляд с одного лица на другое, — это может быть правдой?       Эмма вцепилась в руку Рэя, которую тот всё время держал на её бедре.      «Обвинение в предательстве, — мрачно поняла она, — это я не могу оставить без внимания».       — Доказательства?       Гильда поспешно покачала головой.       — Только предположение. Я не могу ничего утверждать.       Однако семя сомнения, надёжно посеянное в мозгу Эммы, уже начало стремительно процветать. ***       Мистер вернулся очень не вовремя, но Эмма всё же поняла, что рано или поздно он встретился бы с ними, потому что не мог оставить своё убежище просто так. Люк, являющийся главных входом, тихо шуршал — работали механизмы маскировки.       Рэй вышел вперёд, держа в руке винтовку, направленную прямо в чужую голову.       — Тёплый приём, — криво улыбнулся Безумец, однако не сделал ни шага вперёд, выжидая ответа.       Эмма сжала кулаки. Пистолет оттягивал карман штанов, правая рука касалась прохладного дула. Она была сосредоточена и напряжена — не осталось ни следа от идиотской паники.       — Вы вернулись, зная, что Анна пропала, — процедил Рэй, — у меня нет ни одной причины не пустить пулю вам в лоб. Мистер усмехнулся шире и пожал плечами.       Эмма заметила, что его лицо было непривычно расслабленное, глаза не замутнены вязкой пеленой, напоминающей апатию. Эмма не понимала, хорошо ли это для них. Она изо всех сил пыталась вычислить, замешал ли Безымянный в пропаже её сестры.       — Я нашёл кое-что важное, — тихо сказал он, — кое-что, о чём вашим товарищам лучше не знать.       Рэй указал на ближайшую дверь. Пустующий лазарет Анны находился прямо напротив них. Мистер, хоть и медленно, но прошёл вперёд, не показывая ни грамма страха, в отличии от детей, последовавших за ним. Густое молчание наполняло воздух подобием статического электричества. Эмма защёлкнула за ними замок, пока Рэй не опускал оружие ни на секунду.       — Что вы принесли?       — Игрушку, — Мистер развалился на стуле, всем видом показывая, что не представлял угрозы, — вам она может быть знакома лучше.       На столе оказалась тангента вместе со спутанным проводом, который подключался к рации. Рэй стиснул зубы до еле слышимого скрипа, который, тем не менее, сильно резанул слух в замершем безмолвии. Они оба узнали маленький символ Грэйсфилда, который размещался на крышке устройства в виде выпуклой печати.       Рэй медленно выдохнул:       — Откуда?       — Кое-кто очень спешил с места преступления, — уклончиво ответил Мистер, — я следил за этим человеком некоторое время, чтобы вывести на чистую воду. Я даже представить не мог, что ваша Нянька решит сунуть нос в это дело.       Эмма внутренне вскипела. Мистер лукавил и точно не говорил всей правды. Он сам подначивал Анну, чтобы подтолкнуть её к опасности. Он с самого начала рассчитывал завести её в эту ловушку!       «Соберись».       — Вы не понимаете, — начала Эмма опасно тихим голосом, полным гнева, — прямо сейчас я действительно хочу вас убить. Анна была бы в порядке, если бы вы не пытались вмешать её намеренно. Кроме того, вы наверняка могли её остановить задолго до того, как она приблизилась к опасности. Вы спасли меня, но погубили её. Зачем?       Мистер выпрямился, стёр улыбку с лица, но его плечи снова сгорбились, когда он сложил руки перед собой.       — Сейчас я не ответственен за вас, Антенна. Сомневаюсь, что ты бросилась бы спасать меня, если бы вдруг оказалась в опасности. Нянька спала напротив тебя, но ты сама не смогла её остановить, когда она вышла из убежища. Ускользнула из-под вашего носа, — он пренебрежительно поднял брови, — а теперь угрожаешь убить меня, когда ещё пару недель назад говорила о дружбе и сотрудничестве. Глупый ребёнок.       Эмма опустила пистолет с неестественной улыбкой и незаметно дала Рэю знако сделать то же самое. На мгновение, когда острое чувство вины пронзило её, она снова готова была потерять голову, но смогла взять себя в руки. Между ними и этим взрослым было слишком много обязанностей — долг жизни, который невозможно было отдать в их шатком положении. Мистер слишком хорошо знал слабости Эммы.       Вдох и выдох.       Она заметила, что Рэй послушался и наконец расслабил руки. Поверхность винтовки маслянисто блеснула в ярком свете белых газовых ламп.       — Вы правы. При всём желании я никак не смогу вас убить, иначе нас достанут демоны из фермы. Сейчас мы буквально вынуждены держаться друг за друга.       Мистер пожал плечами.       — Это происходит по вашей вине, — и прежде, чем Рэй колко ответил, он продолжил, — точнее, по вине предателя, который вот так заявил о себе.       — Если вы уверены, что это именно предательство в том смысле, что один из моих товарищей намеренно сговорился с нашими врагами, то скажите наконец его имя!       Безымянный ехидно улыбнулся. Он наслаждался каждым мгновением этого проклятого разговора и блаженствовал вдвойне, тягуче выплёвывая в их лица:       — Г-и-л-ь-д-а.       На некоторое время Эмма потеряла дар речи. Она будто и не ожидала услышать конкретное чёткое имя изо рта этого человека. Её захватили гнев и неприязнь.       «Этого быть не может!» — ей искренне хотелось выкрикнуть в искажённое лицо, но она знала, что, если не сдержится ещё раз, то остановиться точно не сможет.       «Почему?! Гильда только сегодня была рядом со мной, спокойно разговаривала, вела себя как обычно, — стремительно проносилось в голове, — она ела завтрак… И в то же время пыталась перевести стрелки на Анну! — Эмму резко накрыла волна дурноты, — и она знает абсолютно всё про нас. Про исследования Анны, про мои планы и про Минерву!»       Несмотря на абсурдность, Эмма с ужасом заметила, что предательство Гильды подозрительно легко вписалось в общую картину взамен мимолётных гнилых мыслей об Анне. Эмма начала видеть гораздо больше в её словах, чем раньше: подозрения, которые наполняли голову, стали будто… легче. Гильда врала. Эмма доверяла ей самые затаённые мысли про Нормана и Рэя, сомнения, которые не имела права показывать никому.       К неё пришёл ужас осознания.       «Я могла спровоцировать её на этот шаг. Она увидела все мои страхи как на ладони, и мой авторитет тут же упал в её глазах. Она перестала верить в то, что мы попадём в мир людей, — Эмма нахмурилась, почувствовав смутную боль в груди и животе. Она забыла о комнате и о том, с кем разговаривала, полностью потерявшись в самоуничижении. — Гильда лишь пытается выжить, — убеждала она себя, — если бы у неё не было серьёзной причины, она бы не стала так действовать. Может, она пытается помочь… Нет, эту мысль лучше исключить. Мистер нашёл часть от рации, которой пользуются мамы в Грэйсфилде, пока следил за Гильдой. Он согласен сотрудничать, но что дальше?»       Эмма подняла взгляд на Рэя.       «Он тоже разочарован во мне? И тоже готов бросить? — дрожь от чувства предательства поднялась до лёгких, и дышать стало в разы тяжелее. Ком горечи собрался в горле. — Нет, ему я должна верить! Он обещал, что будет со мной. Я не могу сейчас сомневаться во всех подряд и никому не доверять!»       Рэй, словно почувствовав её сомнения, оглянулся через плечо.       — Ты веришь ему?       Это был извечный надоедливый вопрос, но сейчас он возник как нельзя вовремя. Эмма озадаченно нахмурилась.       — Вы быстро оправились, — Мистер снова подал голос. Он наблюдал за ними, не отводя взгляда, — кажется, для вас привычно подозревать товарищей.       Эмма не изменилась в лице.       — Всё же, есть ли у вас ещё доказательства, что это принадлежало Гильде?       — Покажи ей и сама по её реакции поймёшь. Она наверняка помнит, как в спешке уронила тангенту, но не стала за ней возвращаться. Ещё вы можете попытаться найти и саму рацию, которую она наверняка всегда носит при себе, либо прячет в настолько надёжном тайнике, что и не добраться, — насмешливо перечислил он.       «Тем не менее, прямых доказательств против неё нет. Однако если это правда Гильда, то почему всё ещё не выдала нас? Она ждёт? — Эмма снова погрузилась в размышления, — или ей приказали ждать? Или она сомневается, стоит ли выдавать наше местоположение сейчас? Или пытается договориться с демонами? — Эмма окончательно запуталась, — или Мистер врёт? Всё, я больше не буду думать об этом! Нужно решить, что делать дальше, вместе с Рэем».       Тот внешне оставался неприступным, но Эмма знала, что и его последние события сильно встревожили. Отчасти она даже радовалась, что не была вынуждена столкнуться с жестокими словами Безымянного в одиночку. Стало чуть спокойнее.       — Что вы будете делать? — вкрадчиво спросил Мистер, — если в ближайшие сутки вы ничего не предпримете, я разберусь с проблемой сам.       Эмма сглотнула. Она чётко понимала, что ничего хорошего это им не сулит. Мистер наверняка просто убьёт Гильду, а этого допустить она не могла. «Я должна поговорить с ней. Поставить перед фактом и всё узнать. Если мы живы, то не всё потеряно».       Она решительно подошла к столу и забрала тангенту себе, засунув её в карман свободных штанов.       — Мы поняли, — сказала она как можно более спокойно. — Но не разговаривайте сейчас ни с ней, ни с кем-либо из моей семьи, — затем наклонилась к взрослому, — если тронете её, я убью вас вне зависимости от обстоятельств. Не вам решать её судьбу, а нам.       Мистер поджал губы. Потом пренебрежительно фыркнул.       — Как скажешь.       Эмма выпрямилась и вместе с Рэем вышла за дверь. ***       — Что будем делать? — шёпотом спросил Рэй, когда они заперлись в общей комнате, предварительно обыскав её на предмет прослушки. Ни микрофонов, ни спрятанных камер не было. Они слегка расслабились, когда поняли это.       Эмма потёрла виски.       — Она прямо здесь. Мы можем поговорить с ней? — с надеждой спросила она, — честно, меня пугает то, насколько гладкой звучит история, которую рассказал Мистер. Я не хочу верить ему, как не хочу верить и в то, что Анна в теории тоже могла предать нас.       Рэй отвёл взгляд. Они сидели напротив друг друга на матрасах, соприкасаясь коленями. На несколько мгновений повисло молчание.       — Боюсь, если предатель всё ещё среди нас, то Анна мертва, — тихо сказал он. Эмма резко вскинула голову, сжав кулаки.       — Нет! Вот именно, что нет! — она следила за тем, чтобы не повышать голос, но в остальном её эмоции не были сдержаны.       — Эмма, — как можно мягче позвал Рэй, — я не говорю, что предатель специально хотел ей навредить, однако, если Анна пошла в лес сама, то высока вероятность, что она стала свидетелем того, чего не должна была видеть.       Эмма тяжело выдохнула. «С ним бесполезно спорить, — мрачно подумала она, — нужно договариваться. Только так я смогу действовать по-своему».       Она расслабилась, постаравшись успокоиться как внешне, так и внутренне. Мозг уже начал уставать от перепадов и волнений. «Вспомни. Нужно доверять Рэю, он не желает мне зла, но также нужно защитить остальных. Если он назвал нас всех семьёй, то не может отказаться от своих слов, да?» — она ощутила укол от того, что не могла с уверенностью ответить на свой вопрос, поэтому чуть покачала головой.       — Хорошо, если Гильда предатель, то каковы её мотивы? Чего она хочет? Когда демоны смогли передать ей рацию? И есть ли у нас прямые доказательства именно против неё? Мистер и сам мог договориться с демонами, лишь бы избавиться от нас.       Рэй кивнул.       — Верное замечание про Мистера, хотя, судя по его отвращению к монстрам, он едва ли пошёл бы с ними на контакт. Тут вопрос в том, нас он ненавидит больше или их.       — А Гильда? — нетерпеливо спросила Эмма.       — Золотистый пруд уничтожен — вот её мотив, — тихо бросил Рэй. — Она поняла, что мы не можем выполнить обещание и окончательно сбежать из этого мира.       Повисло тягостное молчание. Эмма чувствовала себя загнанной в угол. «Все так думают? Но мы же ещё можем найти решение! Или нет? Я не могу обещать больше ничего, информации о мире людей нет, — осознала она с болью, — какая же я бесполезная!»       Рэй осторожно взял её ладони в свои.       — Не нужно. Я вижу, что ты коришь себя, но ты ни в чём не виновата. И мы всё ещё вместе.       Эмма всхлипнула, хотя ей не хотелось плакать. Она ощутила полное разочарование, которое, казалось, всё это время старалась игнорировать, которое и выбило её из колеи, когда они повернули назад в бункер.       «Как я могла просто забыть? — в шоке размышляла она. — Часть воспоминаний просто выбило из головы».       — Нам нужно решить более насущный вопрос, — напомнил Рэй.       «Снова именно он напомнил мне о самом важном, — с тёплой благодарностью подумала Эмма, — как я могу сомневаться в нём?» Поэтому на время твёрдо решила она откинуть чувство вины в самый дальний угол. Рэй был прав.       — Что делать с предателем? — спросил он.       — Понять бы наверняка, кто это, — пожала плечами Эмма, — а потом всё же будем разговаривать с ним.       — Но сейчас никому ничего не рассказывай, — предупредил Рэй, — доверять нельзя, особенно пока неясно, что происходит снаружи.       Эмме не нравилось это предложение, совсем не нравилось, но она, скрепя сердце, кивнула.       — Пока я тоже не вижу другого выхода. Придётся быстро собирать информацию. У нас есть несколько часов сегодня и завтра, чтобы что-то найти. Рацию ли, или другие доказательства.       Уговор между ними был заключён, и отсчёт начался немедленно.       Маленькая тень, прятавшаяся за дверью, тихонько поднялась с колен и исчезла.