Т/И и Ньют

Я очнулась в холодном мраке и вдохнула затхлый пыльный воздух. С этого мгновения для меня началась новая жизнь. Раздался громкий металлический стук; пол дрогнул и вдруг ушел из-под ног. От внезапного толчка я упала и, неуклюже барахтаясь, попыталась встать. Несмотря на холод, лоб покрылся капельками пота. Поднявшись, я оперлась спиной о твердую металлическую стену, какое-то время скользил вдоль нее, затем уткнулась в угол. Села на пол, прижала колени к груди и крепко охватила их руками, надеясь, что глаза скоро привыкнут к темноте. После очередного толчка комната начала двигаться вверх, точь-в-точь как старый подъемник в горнорудной шахте. Резкий скрежет цепей и вращающихся блоков, какой можно услышать лишь в цехах древнего завода, наполнил кабину, отражаясь от стен гулким эхом. Темный лифт продолжал подниматься, медленные покачивания взад-вперед вызывали тошноту. Совсем дурно стало, когда в нос ударил запах горелого машинного масла. Хотелось заплакать, но слезы не текли. Оставалось лишь сидеть и ждать. Меня зовут Т/И, — мелькнула далекая мысль. Единственное, что я смогла о себе вспомнить Но как я оказалась в темном лифте, кто мои родители и кто я вообще такая, я вспомнить не могу. . Я даже фамилии своей не зналю. В памяти всплывали образы каких-то людей, однако понять, кто они, не получалось, — вместо лиц виделись лишь расплывчатые цветовые пятна. Плавно покачиваясь, лифт продолжал подниматься. Я перестала обращать внимание на противный скрежет цепей, тянувших кабину вверх. Казалось, прошло уже много времени; сколько — точно сказать было невозможно: минуты растянулись в часы, а каждая секунда длилась целую вечность. Как ни странно, первоначальный страх улетучился, словно рой мошкары, сметенный порывом ветра, и теперь моё место заняло сильное любопытство. Очень хотелось понять, где я очутиласт и что, собственно, происходит. Издав скрип, а затем глухой металлический звук, кабина резко остановилась, и я сидела в углу, неожиданным рывком от бросилась на середину лифта. Опершись руками об пол, я явственно ощутила, что кабина постепенно перестает раскачиваться. Затем она окончательно замерла: наступила тишина. Прошла минута. Еще одна. Я покрутила головой. Темнота. Я снова ощупала стены, пытаясь найти выход — ничего, лишь холодный металл. От отчаяния я заплакала , и эхо, отразившись от стен, показалось зловещим завыванием смерти. Наконец эхо смолкло, и вновь наступила тишина. Я опять закричала, позвал на помощь, заколотил кулаками в стены. Ничего. Я съежилась в углу, обхватив плечи руками и трясясь от нахлынувшего страха. Сердце едва не выскакивало из груди. — Кто-нибудь… помогите… помогите мне! — закричала я. Каждое слово причиняло нестерпимую боль в горле. Когда над головой раздался громкий лязг, я чуть не задохнулась. Я посмотрела вверх — потолока лифта разрезала тонкая полоска света, становившаяся все шире. Низкий скрипучий звук наводил на мысль о том, что кто-то с трудом поднимает тяжелые двойные створки. Я отвернулась и закрыла лицо руками — после долгого времени, проведенного в кромешной темноте, яркий свет резал глаза. Внутри все похолодело, когда я услышала над собой чьи-то голоса. — Глянь-ка на неё. — Сколько ей лет? — Выглядит как кланк, но красивая . — Сам ты кланк, балда стебанутая. — Черт, а она первая девчёнка в глэйде! — Надеюсь, путешествие в один конец тебе понравилось, красавица. — Точно, обратного билета уже не будет. Чувство полнейшего замешательства овладело мной. Странные голоса отдавались в голове эхом, некоторые слова я слышала впервые в мой адрес например :"красавица". Другие казались отдаленно знакомыми. Прищурившись, я подняла голову к свету, чтобы понять, кто говорит. Поначалу я смогла разглядеть лишь двигающиеся неясные силуэты, однако вскоре они оформились в человеческие фигуры — над люком в потолке лифта склонились люди и, глядя сверху вниз, указывали на меня пальцами. Зрение сфокусировалось — будто объектив фотокамеры: лица обрели резкость. Да, молодые парни — но разного возраста. Я и сама толком не знала, что ожидал увидеть, однако отчего-то удивилась: на меня смотрели обычные подростки, почти дети. Страх немного отступил, хотя сердце продолжало бешено колотиться. Кто-то сбросил вниз веревку с большой петлей на конце. Я поколебалась, затем проснула в петлю правую ступню, крепко ухватился за веревку, и меня немедленно потащили наверх. Мне потянулись руки, множество рук, схватили за одежду и принялись вытаскивать из кабины. Все вокруг — лица людей, свет, яркие краски окружающего мира — замельтешило перед глазами, слившись в одно расплывчатое пятно. От нахлынувших эмоций свело живот и затошнило; хотелось кричать и плакать. Гул голосов утих, но когда мне помогли перебраться через острый край темной кабины, кто-то произнес: — С прибытием. Добро пожаловать в Глэйд.