Survival game

      Всю ночь я обдумывал план «игры». Чувствую себя ужасно, и знаю, что ни свежий воздух, ни кофе мне не помогут. Однако ничего путёвого у меня всё же нет. Всё, что приходило мне в голову, в конечном счёте приходилось мне неблагоразумным. Всё же, стоит ещё раз перечитать её дело и подумать над сегодняшней встречей. Встречей до разговоров с Кукловодом, потому что после него она явно будет не в духе со мной разговаривать, а я слишком устал, чтобы срываться на эту дурочку и тратить свои нервные клетки. Кажется, сегодня ей полагается завтрак и ужин, которые она не заслужила. Она не заслуживает ничего, даже места здесь. Только выбешивает своим идиотским поведением.. Дура.       Она не привлекает меня ничем: ни лицом, ни действиями, ни душой. Тупая кукла, которая нихрена не умеет.. Хотя нет, она виртуозно выводит меня из себя. И я даже устал на неё срываться.       Я захожу на кухню. Пусто. Ну да, в семь утра здесь явно никого не будет. Семь утра.. или уже восемь? Я смотрю на часы и замечаю, что сейчас вообще девять. Точно, воскресенье.. все спят. У всех типа выходной, как у обычных людей. Я не умею готовить, и даже не знаю, что можно ей быстренько состряпать. Вроде бы она охотно пила какао. А дальше – хрен его знает. Поест тосты. Двух штук ей хватит. Или одного? Нет, всё же пожарю два. Нет, три. Съем один по дороге.       Чайник кипит противно громко, тостер не издаёт ни звука. Какое странное сравнение: когда она злится, то шумит так же противно, как чайник, а когда боится, то тихо сидит, как тостер. Однако потом её снова что-то тревожит, тараканы в голове начинают свою активность, и тостер с шумом выстреливает поджаренный хлеб. А потом по кругу. Чайник-тостер. А может быть тихой и послушной, как морозилка. Хотя нет, морозилка слишком холодная. Мне надо, чтобы она стала теплее ко мне. Значит, духовка. Таймер в ней иногда звенит, и эти звоночки могут означать то, что иногда она будет приходить в себя и отрекаться от меня. А мне нужен полный контрольный. Значит, плита. Тихая, теплая и без таймера. Мне нужно превратить её в подобие плиты. Звучит странно. Странно и глупо. Но пока я не способен на большее.       Чайник перестаёт кипеть, тостер тоже заканчивает свою работу. Я завариваю какао, кладу тосты на тарелку и иду к ней. Я хотел пожарить третий? Ладно, потом поем.

***

      Две недели, пока она находится в доступе для Кукловода, я не могу полностью подчинить её себе. Однако я могу возвысить себя над ним. Надо сделать так, чтобы она больше тянулась ко мне, чем к нему, и больше боялась его. Однако что можно для этого сделать с моим положением, где Кукловод кажется более нежным?       Может, стоит с ней заговорить? Она же будет молчать, потому что я сказал, что мне не нравится её голос. Хотя это отчасти ложь. Может быть, если она расслабится и успокоится, то сможет говорить нормально. Показать ей, что я всё же не деспот? Показать ей ложь? Я не хочу ей врать. На душе паршиво, когда врешь. Даже жертвам. – Спасибо.. – Она держит горячую кружку в ладонях, пытаясь их согреть. Жалко выглядит, потому что пару минут после того, как она поставит кружку, и ей уже снова станет холодно. – Пожалуйста, – Я подхожу к ней, забираю поднос с вытянутых ног, на которые она по привычке его ставит, и выхватываю единственный источник тепла. Она смотрит на кружку разочарованными глазами, пока я отставляю посуду в угол и понимаю, что кружка уже ничерта не горячая.       Девушка встаёт с пола и отряхивается. Подходит к стене и, сев, прижимается к ней головой. Это не интересно. Она не просит о пощаде, она не умоляет выпустить. Села и молчит. Одумалась или я слишком запугал? – Мелкая, – Она поднимает голову. – Иди сюда. – Зачем? – Спрашивает она, однако всё же подходит. – Молодец.. – Как-то задумчиво произношу я. Сейчас важно поощрение за любую выполненную просьбу.       Я не рассматривал её лицо в близи, потому что не считал это важным. Больше всего меня привлекали вчерашние пощёчины. Следов будто бы и не было, однако если приглядеться.. Я кладу ладонь на её щёку, и она сразу же делает шаг назад. Такие аккуратные кошки-мышки..       Дальше – шея. Практически лебединая. Кожа бледная, а после того, как я провожу по ней рукой, оказывается, что ещё и приятная на ощупь. Так хочется сказать вслух.. на этой шее хорошо бы смотрелись бинты, закрывающие порезы. Обязательно украшу её.       Толстовка и юбка грязные. От того срача, который находится здесь, и от моей обуви, конечно же. Не спорю, что ей стоит сменить одежду. Но она должна заслужить. Нет, она обязана заслужить, чтобы я похвалил её.       Я беру её ладони и с ужасом бросаю их из-за шока от того, насколько они холодные. Такими темпами она совсем скоро сдохнет здесь от холода..! – Блять, не говори, что ты заболела? – Вроде нет.. – Вроде нет?! Пиздец! – Я кладу руку ей на лоб и понимаю, что она горит. И тогда сразу же понимаю, что все те разы, когда она шмыгала носом, было не от слёз. – Что же с тобой делать? – Вздыхаю я.

***

      Я снял свою толстовку, дал ей укрыться ей. Сам побежал к Слендеру за ключом от больничной комнаты. На самом деле, она не только для болезней. Суть в том, что там есть кровать, шкаф и тумба. И ванная рядом. – Отмываешь всю грязь и выходишь. – Говорю я, впихивая ей пижаму и полотенце. Она кивает и уходит.       Я снимаю покрывало с кровати и поправляю подушку. Сажусь на край и жду, пока она выйдет. – Я же не долго там была? – Эля выходит вялая, однако я ощущаю, что от неё стало пахнуть свежестью. И голос смягчился от болезни.. правда, слегка охрип. Но это не страшно. – Нет, ложись под одеяло и поспи. Я зайду к обеду и принесу лекарства.. – Девушка кивает, ложится и смотрит на меня уставшим, но благодарным взглядом. – Вы точно вернётесь? – Спрашивает она, как маленький ребенок. На секунду ставлю нас с ней в роли матери и дочки. Глупо.. – Конечно, – Киваю я. – Давай, мелкая..       Я ухожу от неё и понимаю, что эта болезнь сейчас может сыграть мне на руку, потому что расположить человека к себе можно через заботу.