Survival game

– Пиздец.. – Я захожу в её комнату и с моих уст сразу же вырывается ругательство. Как ей объяснить, что скоро придет ещё один шизик, который иногда и похлеще меня может вставить своим жертвам? И то своим, что будет с ней?       Не то, чтобы я беспокоился о её сохранности. Меня волнует только то, чтоб она была здорова и не подохла от голода, или ещё чего случилось бы. Потому что если она заболеет, то придётся сидеть с ней. Если Кукловод припрётся сюда и начнёт играться с ней в свои игры, то у меня появится желание отхуярить одну и вышвырнуть нахер второго, не смотря на все приказы Слендера. У нас с ним вражда, и посягательство на мою жертву – мою территорию – я не прощаю.       Она сидит, забившись в угол и сжимаясь от страха того, что я сейчас могу ей что-то сделать. Вроде надо и радоваться, что она боится, да вот только в голове вообще сейчас не это на первом плане. – Так, мелкая, слушай, – Я начинаю идти к ней и вижу, что та сразу поднимает глаза. Сажусь перед девушкой на корточки и вздыхаю. Стоит мне протянуть руку, как она ещё сильнее съёживается, хоть и кажется, что дальше некуда. Ищу на себе то место, куда она смотрит, и понимаю, что это карманы. Окей, мне надо всё оттуда вытащить? Так и сделаем. – Так лучше? – Я откидываю нож назад. А больше-то и нечего: ключи от камеры точно не выброшу, а то запрет меня здесь ещё, хоть и сомневаюсь, что она вообще посмеет побежать, а телефон пусть при мне будет. – Да.. – С хрипом говорит она, а после откашливается. – Но вы же всё равно можете взять его оттуда. – Я не за этим пришел, – Она удивляется. – Короче, скоро должен прийти один тип и.. – Убить меня? – Перебивает девушка. – Нож за спиной, – Смотрю на неё озлобленным взглядом. – Если хочешь разговаривать, то сиди да пой песенки, только пока меня нет. Я говорил, что мне противен твой голос. И даже когда ты просишь прощения он ужасен. Будем проверять, как ты стонешь и визжишь? Или сразу прикончим тебя, потому что никакого проку? – Простите.. – Говорит она и сразу же закрывает рот рукой. Привычка извиняться? Ладно, для неё буду в хорошем настроении. И так сейчас этот идиот придет.. – В общем, придет этот тип.. и не сладко тебе будет. Чё он вытворяет со своими жертвами – пиздец полный. Посмотрим, как быстро ты сойдешь с ума в эти две недели, когда мы с ним будем по очереди добивать тебя? – Миловидная улыбка на моём лице явно пугает её, и дыхание девушки становится громче и сбивчивей.       Она хватается за голову и издаёт скул. Я спокойно разворачиваюсь и подбираю нож, а потом снова возвращаюсь к ней и начинают смотреть сверху. Она кажется такой маленькой и беззащитной, что мне её даже.. Нет, мне её не жалко. Почему мне должно быть её жалко? Она мне никто, и никем не будет. Значит и нет причин жалеть её. Если я пожалею её, то дам надежду и себе, и ей. Надежду на помилование. И надежду на то, что я могу быть человечным. Однако может ли быть такое? Я и человечность? Странно звучит. Вообще не звучит. Мы не совместимы. Человечность и Джефф Убийца – это небо и земля.

***

– И наша миленькая птичка в клетке.. Ой, птичка спит.. – Сначала с предвкушением и торжеством, а потом с наигранной досадой произносит Кукловод. – Джефф, ты не говорил, что она спит.. – Мне откуда знать, что она делает? Я был здесь час назад, не меньше. – Ворчу я. – Ну, значит будем будить. – Он идёт к моей жертве, присаживается рядом на корточки и аккуратно дотрагивается до её плеча. Я стою возле двери и наблюдаю. Его движения мягкие, медленные. Такое ощущение, будто он будит свою дочь.. – Я думал, ты очень строг с жертвами. – Не очень хочется ломать новые игрушки сразу.. она же сейчас испугается, когда увидит меня, а что будет, если она ещё и проснется от какого-то пинка? В обморок упадет? – Ой, – Закатываю глаза и недовольно цокаю, однако всё же осознаю, что он прав.       Ещё несколько секунд, и она просыпается. Открывает глаза, видит меня у двери и, видимо, поняв, что рядом кто-то «чужой», инстинктивно кричит. – Тише, птенчик.. – Кукловод хватает её за руки и садится на её ноги, полностью устраняя любые попытки сбежать. Девушка ещё немного брыкается, а после перестаёт. – Она кусается, – С усмешкой говорю я. Хотя на самом деле хотелось этого не говорить и посмотреть, как мелкая цапнет его. Тогда бы, может, похвалил её и дал бы одежду хоть поменять. – А, так у нас не птенчик, а щеночек? – На лице Кукловода возникает тупая улыбка. Эта смотрит на меня каким-то странным для меня взглядом, то ли посылающим далеко и надолго, то ли молящим о помощи. Уйти-то я могу, мне не обязательно пасти её, помогать не обязан, только вот оставлять её с ним.. – Скорее сука. – Я начинаю подходить к ним. Кукловод смеётся. Когда я становлюсь ближе к девушке, она сразу же перестаёт на меня смотреть. – Хорошо, тогда сучка? Или сучечка? Как тебе больше нравится, Джефф? – Парень ухмыляется. – Я уже дал ей кличку, мне плевать, как ты будешь её называть. Но «мелкая» – это моё. Ты и так шагнул на мою территорию. – Хорошо-хорошо. Пока ты мне нравишься, будешь сучечкой. – Да ты сама нежность.. – Говорю я.       Она уже расслабленно лежит под Кукловодом, спокойно дышит и ей, может, почти не страшно. И меня весьма удивляет то, что парень не действует резко. – Сучечка, он запрещает тебе разговаривать? – Она кивает. – Тогда поговори со мной, я хочу услышать твой голос.. скажи что-нибудь. – Какие же вы твари. Что один, что второй. Кретины и подонки! – Парень отвешивает ей одну пощёчину, затем другую. На её щеках остаются следы. Не ноет, не плачет, не хмурится. Как подменили. – Сучечка, ну ты чего так? – С поддельной грустью спрашивает Кукловод. – С того, что вам всем вариться в одном котле, да по дороге одной к нему идти: нахуй называется. – Я смотрю, ты смелой стала?! – Вскипев, выпаливаю я. – Ты сама сейчас у меня нахуй пойдешь, блядина! – С силой пинаю её в живот. Она кричит и начинает брыкаться, нанося себе же больше боли, потому что Кукловод тоже стал сильнее сжимать её запястья. – Всё! Простите! Простите! – Кричит она. Сука. И не капли искренности. Волнуется только о себе. Однако я всё же отпускаю. – Я тебе не папка, чтобы «простите» и забыли. Молодец, усложняешь себе жизнь. Пойдем, – Говорю я Кукловоду, а после обращаюсь к девушке: – Ещё один такой выебон – пристрелю на месте. Сегодня больше ни еды, ни воды.

***

      Её зовут Элина, ей четырнадцать, семнадцатого сентября будет пятнадцать. Пугливая, миловидная, но зато ведёт себя, как стерва. Язык острый. Её можно дисциплинировать, если не давать расслабляться, угрожать, но это займёт много времени. Возможен вариант к расположению к себе... Но вот что главное: привести её к идеалу и начинать разрушать в ней личность. Я хочу, чтобы она привязалась ко мне и не могла жить без меня.       Ей было непонятно двух раз? Хорошо, тогда завтра я ещё раз растолкую ей, кто здесь главный.