Взгляд в темноте

Эммет всегда знал, что рано или поздно станет знаменитым. Его фото будут украшать обложки журналов о географии и природе, и возможно, когда-нибудь, возьмут интервью в «Таймс». Вот и сегодня, целуя свою жену Розалин на прощание, он стоял и его сердце бешено билось от предвкушения новой экспедиции. Нежно погладив выпирающий живот супруги, он ласково проурчал ей на ушко: — Я стану знаменитым, вот увидишь. Всё, что я делаю — не зря. Роз лишь слабо улыбнулась, покачав головой, и прижалась к его широкой груди. Угораздило же выбрать в мужья неутомимого спелеолога, жаждущего выброса адреналина и всемирного признания, а не того слащавого юриста Торвуда. Они простояли на пороге еще с минуту, молча обнявшись. Розалин помахала мужу из окна напоследок, и еще долго глядела вслед удаляющемуся внедорожнику, нашпигованному инвентарём. Чёрный Ровер мягко поехал по мокрому после ночного ливня асфальту, вскоре совсем скрываясь за поворотом, выходящим на шоссе. Врубив в салоне на полную мощность любимый тяжёлый рок, покачивал головой в такт реву басов и отбивая ровный ритм по оплётке руля. Он ехал к сталактитовым пещерам, на Юг штата. На пассажирском сидении лежала карта, которую Эммет нашёл совершенно случайно на чердаке их старого с Роз дома, который они продали в этом месяце, переехав в другой район. По словам жены, он был более подходящим для того, чтобы растить и воспитывать там детей. Не имея привычки спорить с женой, мужчина сразу же согласился, предварительно вытащив из дома всё подчистую. Там же, разбирая старый хлам, наводнивший чердак за все годы их с женой совместной жизни, он и нашёл карту Карлсбадских пещер. Эммет уже бывал там: они с Розалин ездили в знаменитый сталактитовый парк сразу же после свадьбы. Но то, что открывали для него пожелтевшие и местами погрызенные мышами листы, оказалось поистине сенсационным. Тоннели и лабиринты, что казались ему изученными до единой трещинки, на деле были не так просты. Открытые и обжитые более тысячи лет назад индейцами, они хранили более интересные тайны, чем просто занимательные рисунки коренных жителей Америки, что показывали ротозеям — туристам на экскурсиях. Лечугия — пещера, закрытая для посещений и всегда будоражащая неподдельный интерес. Вот, зачем Эммет гнал свой ровер по широкому шестиполосному шоссе, пока пульс добирался до запредельных значений, а дыхание сбивалось похлеще, чем от поцелуев жены. Он обязательно прославится. Не желая делиться сокровенным знанием о том, что в мире, вопреки ожиданиям и научным открытиям, существует другой путь в коридоры и залы Лечугии, Эммет даже не позвонил своему верному товарищу — Луису. Зная, что тот точно захочет присвоить все лавры себе, мужчина решил на свой страх и риск отправиться в экспедицию в одиночку. Он предварительно заверил Роз, что вместе с ним отправляется целая группа спелеологов, и ему удалось запудрить мозги беременной женщине за пятнадцать минут рассказов об увлекательном мире пещер. Она даже не дослушала и тихо засопела на его плече, склонив голову. Обоих это устроило. Спустя три часа пути, когда солнце постепенно начало поглаживать горизонт багряными отблесками, сбивая клубы пыли, чёрный автомобиль стоял у подножия скалы, местонахождение которой Эммет разузнал благодаря картам. Он был точно уверен, что даже в навигаторе нет данных об этом пути. Остановившись у овального прохода, он ещё раз сверился с маршрутом, сложил карту в плотный квадрат и сунул ту в задний карман походных штанов цвета хаки. Эммет стиснул челюсть, пытаясь унять дрожь во всём теле. Взволнованный и слегка напряжённый, он взял свой рюкзак из багажника, закинул его на плечи и, шумно выдохнув, сделал шаг в темную неизвестность. Он шел, аккуратно ступая, прислушиваясь к каждому шороху и звуку: даже несмотря на то, что вход был недоступен для людей долгое время, пещера продолжала жить, разрастаясь множеством путей и лабиринтов. Тусклый луч света, исходивший из налобного фонарика, что крепился к каске, выхватывал очертания камней, породы которых Эммет не взялся бы определить сразу. Свисавшие сверху сталактиты и возвышающиеся сталагмиты, тянущие свои точёные вершины к сводам пещеры сталактиты поблескивали в темноте, отражая мягкое свечение фонарика. Где-то вдалеке слышалось трепетание птичьих крыльев — местные знали, что этот парк славился самой большой колонией ласточек во всём Нью-Мехико. Медленно пробираясь вглубь тёмных лабиринтов, он оглядывался, поражаясь многообразию форм и количеству сталактитовых пор, окружавших его. Он заходил по открытым коридорам всё дальше и дальше, пытаясь освещать дорогу, записывая и фиксируя всё то, что представало перед глазами. Эммет ходил по природному лабиринту уже около часа, когда позади, за поворотом, ведущим в самую тёмную часть пещеры, раздалось шипение, сравнимое с тем, что издавал клубок гремучих змей. Вязко сглотнув, он оглянулся в зияющий мрак тоннеля, в котором еле брезжил тёплый золотистый свет фонарика. Что-то внутри буквально вопило о том, что пора уходить, возвращаться к выходу и забросить идею, которая должна была потешить гордыню. Но Эммет, вопреки здравому смыслу и инстинкту самосохранения, сильнее сжимая лямки рюкзака, двинулся вперёд, на звук. Эхо отражалось от каменистых сводов, расползаясь не то шёпотом, не то человеческими голосами. По спине пробежал караван неприятных мурашек, а на висках выступила испарина. Эммет часто задышал, когда в нескольких сантиметрах от него во мгле блеснул кроваво-красный огонёк. Грудь сковало стальным обручем, страх подкрадывался под кожу и обосновывался в каждой клеточке тела. Что-то метнулось прямо над его головой, всколыхнув воздух. «Это всё треклятые ласточки», — подумал он про себя, вдавливая полумесяцы коротких ногтей в ладонь и сильно зажмуриваясь. Во рту пересохло, а воздух вокруг наполнился запахом железа и гнили. — Нееет, — шелестящий шёпот раздался прямо над правым ухом, и сердце гулко упало в пятки. — Это не ласточки… Эммет всегда знал, что рано или поздно станет знаменитым. Через неделю, его фотография украшала все национальные газеты, крича заголовками: «Известный ученый-спелеолог был найден мёртвым. Его тело было найдено в сталактитовом коридоре, ведущем в одну из закрытых для посетителей секций Парка Карлсбадских пещер. По предварительным данным, учёный подвергся массовому нападению летучих мышей».