🎁
12 февраля 2021 г., 22:46
Примечания:
ПБ к вашим услугам:)
Если вам работа понравится, не постесняйтесь написать отзыв. Вам это не трудно, а мне очень приятно и мотивирует писать работы быстрее и чаще.
Утро первого января для всех начинается по разному. Для начала, нужно сказать, что далеко не для всех это утро наступает именно утром, потому как большинство просыпается где-то днём или под вечер. Также, ваше утро зависит от следующего набора факторов: ребёнок вы или взрослый, в какой компании отмечали и самое главное — сколько вы этой ночью выпили. Если вы выпили столько, сколько Чонгук, то мне вас дико жаль. Потому что к утру ваша голова будет раскалываться настолько, что ваш год начнётся с очень громких нецензурных слов и рёва медведя. Особенно, если вас к тому же разбудят трелью звонка.
— Да, мам, — не своим голосом хрипит Чонгук, подавляя желание выблевать наружу все съеденные салаты и свой желудок заодно.
— Сын, я тебе всю ночь звонила. А ты всё время был недоступен! — гневно начинает мама, и Чонгук задаётся вопросом, нахрена она ему всю ночь звонила, если точно знала, где он, с кем он и сколько там будет. Он уже пять лет как большой мальчик и новый год празднует с друзьями, как эта женщина могла до сих пор это не запомнить?
— Вообще-то, — дипломатично начинает Чонгук, пьяно облокачиваясь локтём о подушку. Сбоку от него, со второй половины кровати издаётся страдальческое мычание, в ходе которого парень чуть не получает кулаком в нос. —…вчера ночью я был очень даже доступен.
И он ведь говорит абсолютную правду, он был доступен вчера настолько, что дал своему парню право оприходовать свою девственную задницу, в качестве подарка. Но мама видимо в этом вопросе имеет немного другие взгляды, потому что ответ её не удовлетворяет.
— Я твоя мать и волнуюсь за тебя! Так трудно, что ли, один раз ответить? — Чонгук знает этот тон. Мама недовольна, но её недовольство идёт уже на убыль. На заднем фоне слышится сонное бормотание отца. Так, понятно, оба под градусом.
— Прости, мамуль, я в порядке. Всё, теперь ты убедилась? Мы просто вчера с парнями легли спать рано, — врёт, они легли всего час или два назад. Мама судя по всему это понимает.
— Понятно всё с тобой, хоть бы не врал для приличия. Ладно, когда планируешь домой зайти? Тут для тебя подарки все оставили, привыкли уже, что ребёнок своих предков не навещает.
— Ну ма-а-ам, — хнычет Чонгук. — Сегодня вечером заеду, когда отосплюсь. С новым годом тебя! Люблю!
— И тебя, сынок, — успевает сказать мама, прежде чем Чон вешает трубку. Он любит свою маму и семью, просто к моменту своего совершеннолетия он так задолбался каждый праздник проводить с предками, что стал праздновать их сначала с друзьями и только потом с семьёй.
— Чува-а-ак, ты почему звук не отключил? — ноет с пола проснувшийся Чимин. — Блять, из-за тебя во мне проснулось желание блевать.
Парень срочно подрывается с места и под хихиканье Чонгука несётся в сторону туалета. В комнате становится на человека меньше и тише. Чону нравится. Он переворачивается на другой бок, за это время успевая понять, что он Тэхёна ненавидит настолько же, насколько и любит, потому что ну блять, что он вчера такого в него засовывал, если поясница ноет, словно на неё уронили булыжники весом в тонну. На самом деле до вчерашнего вечера именно Тэхён являлся принимающей стороной и по всей видимости ею и останется. Хотя ладно, будем честны, Чонгуку понравилось. Кстати, самое время вспомнить, что вчера было.
***
Снежинки за окном во всю распивали шампанское и танцевали ламбаду, в то время как Чонгук тихо-мирно сидел у себя дома в недавно купленном кресле и смотрел «Железного человека», покачивая ногами в тёплых новогодних носках. Их ему подарила бабушка, и они быстро сделались любимыми. Чонгук вообще любитель комфорта и всяких милых штучек. Он конечно не девушка, с её любовью к эстетике, но любит минимализм и всякую мелкую фигню, которой можно украсить дом, к примеру, фигурки Мстителей или постер с любимой рок-группой, а ещё эти самые носочки и гирлянды, которыми он маленько украсил дом, потому что настроение было рождественским. Тэхён конечно тоже руку приложил. Он в отличие от Чонгука эстет, и не будь в их квартире хоть немного украшений к новому году, неприменно отхватил бы инфаркт. Кстати о нём. Чонгук сидел себе, попивал какао из кружки и наслаждался профилем Тони Старка, как вдруг услышал звонок в домофон. — Кто там? — Секс по домофону, блять. Я медленно снимаю с себя варежки… Ах, да, забыли предупредить, что Тэхён у нас парень с юмором. Хорошим таким юмором, а ещё с немного воспалённым воображением. — Боже, да понял я, понял, — закатил глаза Чонгук, прикладываясь лицом о косяк. — Варежки он с себя снимает, развратник. Тэхён, нужно отдать ему должное, поднялся в кратчайшие сроки и налетел на Чонгука самодовольной прилипчивой тушкой в дедморозовском колпаке. — С наступающим, мальчик мой, — в старческой манере пропел парень, когда отлип от Чонгука. — И тебя, только ты лучше больше меня так не называй, итак на педофила слишком смахиваешь, — фыркнув, ухмыльнулся Чонгук и привалился к косяку. — Педофилом я был бы, если бы хоть раз опробовал твою роскошную задницу, которая, кстати, смею напомнить, уже давно совершеннолетняя и принадлежит мне на законных основаниях. Чонгук на это только глаза закатил. Знает, к чему Тэхён клонит, и продолжает игнорировать. — Кстати, ты придумал уже мне подарок? — без труда переключился Ким, скидывая ботинки и раздеваясь. — Ага, — утвердительно качнул головой Чонгук. Пиздёж. Нихрена он ещё не придумал. Думал, что ночью озарение придёт, но не пришло. Точнее как бы пришло, но Чон всё ещё не чувствовал себя готовым к такому. Речь шла об особенном подарке, который сделает этот год отличающимся от других, а не о каких-то вещицах в подарочной упаковке, которые, разумеется, у Гука давно были заготовлены. — Отличненько, — Тэхён хитро блеснул своими глазами, и Чонгуку пришлось подавить сердечный приступ. Слишком сексуально для его глаз. — Ты же помнишь, что сегодня мы идём к Чимину праздновать? Чонгук с готовностью кивнул. — Так что ты тогда тут стоишь в своих носках? Скоро уже пять часов вечера, а нам ещё алкоголь покупать! — А разве его не Хосок с Юнги несут? — Чонгук напрягся. Не могли же эти говнюки скинуть всё на них? — А, — Тэхён треснул себя по голове. — Я забыл, блин. Тогда у нас есть целых три часа на ничего не деланье, если конечно тебе не нужно никуда за подарками… На его лице расползлась игривая улыбка, а в глазах заиграл пошлый огонёк. О да, Чонгуку никуда не нужно. Все подарки у него давно приготовлены. Так что можно немного побездельничать… — Будешь моей Пеппер? — спросил в губы в миг запрыгнувшего на него Тэхёна Чонгук. — А ты моим Тони? — Разумеется. Не спрашивайте, у этих двоих обоюдная любовь к вселенной Марвел.***
— Если вы опоздали из-за того, что потрахались, то руку жать я вам не буду, — оповещает запыхавшихся парней Сокджин, держа в руках таз с оливье. Сами виновники торжества топчутся в прихожей, восстанавливая дыхание. — По нам так заметно? — хриплым от бега голосом спрашивает Чонгук, снимая с себя верхнюю одежду. Ему отвечает мимо проходящий Намджун: — Ага. Тэхён на это весело хмыкает, а в Чонгуке краснеют остатки совести. — Чимин вас убьёт, это факт, поэтому советую задобрить его до того, как вы войдёте в гостиную, — предупреждает их Намджун, забирая у Джина таз и быстро целуя его в щеку. — То есть, если вы трахаетесь, то все счастливы, а если мы, так всё, апокалипсис, предательство, смерть, — драматично хватается за сердце Тэхён, пока Чонгук пытается придумать, чем задобрить Чимина. Чёрт, он не взял с собой ни одной бутылки вина. Чимин его убьёт дважды. — Мы с Джуном не опаздываем, поэтому всем похуй, — улыбается старший Ким и бросает Тэхёну мишуру, которой тот обвивает свою шею. — Не волнуйтесь, всё не слишком плохо. У него сегодня хорошее настроение, — намекая на Чимина, парень подмигивает и уходит. — Спасибо, конечно, бро. Видимо похоронной службе можно печатать «отбой», а вот со скорой пока повременить, — делает вывод Тэхён, и честно, в данной ситуации Чонгук даже не может улыбнуться на его шутку, потому что мысли о скорой смерти отнюдь не радуют. — Боже, да не кисни ты так. Твой папочка обо всем позаботился, — Ким складывает руки на груди и ухмыляется. Чонгук смотрит на него как на придурка пару секунд, после которых Тэ закатывает глаза и достаёт из пакета любимый чиминов коньяк. — Я говорил, что обожаю тебя? — счастливо улыбается Чонгук, обвивая чужую шею руками. — Говорил, но мне нужны доказательства, желательно в виде твоей самоотдачи… Тэхён толкает язык за щеку и отводит взгляд, а Чонгук чувствует его руки у себя на ягодицах. — Боже, ну ты и извращенец. Я всё ещё говорю «нет». — Тэхён дуется. — Но это не отменяет того факта, что я тебя обожаю. Ким закатывает глаза и бурчит что-то, на что Чон уже не обращает внимания, устремляясь в общую обширную комнату, совмещённую с кухней, где уже все собрались.***
— Го найдём русский канал и послушаем, что скажет Путин? Комната погружается в тишину. Кажется, её можно резать. Тэхён невинно хлопает глазами. Нет, ну, а что? Это же прикольно. — Чимин, напомни мне, что это делает у нас дома в новый год? — фыркает Юнги, скептически поглядывающий на Тэхёна. — Мы не можем его прогнать, Юнги, он принёс мой любимый коньяк и подарил нам букет из презервативов. А ещё он мой лучший друг и, когда он принёс тебе тапки, ты назвал его святым, — аргументирует Чимин, фиксируя гирлянду на окне. — Не помню такого, — в ответ на это бурчит Мин, а Тэхён ему подмигивает. — Так, всё, Гринч, твоё время ещё не пришло, сейчас только новый год, — примирительно хлопает в ладоши Хосок, под Гринчем имея ввиду Юнги. — Сколько оскорблений я слышу в своём доме! — дуется Мин, но быстро смягчается, когда к нему на колени садится мягкий, почти плюшевый, новогодний Чимин. — Ссоры в сторону, иначе подсыплю вам яд в тарелки, — грозится Сокджин, и все разом стихают. — Это я вас так за стол позвал, идиоты. Все хором протягивают дружное «а» и организованной толпой усаживаются за праздничный стол. Чимин постарался на славу. Комната, в которой они находятся, вся увешана гирляндами и рождественскими игрушками, новогодняя ёлка горит ярче всех. Стол и подоконники украшают ароматные свечи, а окна увешаны самодельными снежинками. Свет они погасили для атмосферы и включили на фон рождественскую музыку. — Пока мы ещё трезвые, — начинает Намджун, постучав по бокалу ложкой для привлечения внимания, — обсудим следующие детали. Не знаю, все ли уже в курсе, но мы с Чимином справедливо рассудили, что лишаться квартиры он ещё не готов и основной бухич будет проходить загородом в снятом мною коттедже. Так что не спешим напиваться, Юнги, это я тебе, — друг застывает, не донеся бокал ко рту. — Ебать, ты вовремя. — Так вот, как только мы отметим начало нового года и проводим старый, нас внизу будет ждать такси, которое отвезёт нас в то место. Вопросы? — Джун, ты учел, что под градусом мы устроим траходром? — намекая на их общую привязанность к членам, интересуется Тэхён. — Конечно, всё учтено. Для каждой пары выделена своя комната. Групповой секс просьба не устраивать. — Тэхён наигранно делает скорбное выражение лица и всем на секунду становится страшно. — Хосок, раз ты говорил, что приедут ещё твоя сестра с мужем и Джейден (парень Хосока), я рассчитал комнаты и для них. Все довольны? — Все счастливы, Джун, — улыбается Чимин, — а теперь давайте поедим. Да начнётся праздник! Все торжественно чокаются бокалами и начинают есть, громко обсуждая все прошедшие за год события и озвучивая выводы, который каждый для себя сделал. Примерно через сорок минут, уже немного бухие, но ещё весьма и весьма трезвые, парни спускаются вниз к ожидающему такси. Разумеется, машина заказана не одна. Они рассаживаются и в весёлом настроении едут загород. Таксист им попадается хороший, с юмором. Всю дорогу поддерживает разговор, болтает про всякие смешные моменты из своей жизни и даже почти не удивляется, когда Тэхён у него на глазах засасывает Чонгука по гланды. В общем, понимающий человек. Напоследок, Намджун с Джином дарят ему подарок в виде шоколадки и бутылки шампанского, которому таксист остаётся приятно удивлён. Всё, что происходит дальше, в памяти Чонгука практически не укладывается, ибо градус в крови значительно превышает норму.***
— Тэхён, ты спишь? — это Чонгук спрашивает где-то в четыре утра, когда его голова успевает прийти в норму, а похмелье немного отступает. — Уже нет, — кряхтит Ким, поворачиваясь к нему лицом. Они легли минут сорок назад, когда алкоголь настолько сильно бил по голове, что стоять на ногах было уже невыносимо. Это нельзя назвать окончанием празднования, поскольку никто так рано не собирался ложиться. Просто небольшой перерыв, чтобы привести организм в норму. Чонгук смотрит на любимое красивое лицо, встречая ответный внимательный и блестящий взгляд. Тэхён наверное никогда не теряет этого блеска в глазах, что схож с демоническими искорками. Возбуждение нарастает само собой, когда они так близко, под градусом, к тому же невозможно сексуальные друг для друга. Чонгук сам тянется за поцелуем, а Тэхён делает его более влажным, страстным, глубоким, но вместе с тем медленным. Чонгук лижет его губы, а Тэхён лениво прикусывает, улыбаясь. Он схож с котом, который при всей своей наигранной податливости в любой момент может обернуться тигром и разорвать Чонгука на части. Наверное, Чонгук даже хочет это почувствовать. Его силу, власть. Ведь сколько бы Чонгук не был активом, у руля всегда оставался Тэхён, и это на самом деле дико Чону нравится. Быть под властью кого-то, быть ведомым. — Ты такой вкусный, когда ничего не говоришь, — мурлычет Тэхён, оторвавшись. — Я даже готов простить тебя за то, что ты меня разбудил. Но всё-таки, чего ты хотел? Чонгук говорил, что сравнивает Тэхёна с котом? Так вот, забудьте. Тэхён порою настоящая тварь. Например, как сейчас. Ведь знает же, сука, почему Чонгук его разбудил и чего хочет, но играет тупого. Врезать бы ему, но Чонгук сейчас не в том положении. У него внизу обильно течёт член, зрачки расширены до предела и, кажется, если у них сейчас не будет секса, Чонгук взорвётся и кого-нибудь прибьёт. А ещё та мысль насчёт смены позиций кажется уж слишком привлекательной в данный момент, когда градус в крови позволяет быть очень смелым. Да, Чонгук дико хочет узнать ощущения от члена в заднице. — Я хочу, — хриплым голосом отвечает Чонгук, сглатывая, и накрывает ладонью Тэхёнов член, показывая, что именно он хочет. Глаза Тэхёна загораются интересом. — Где ты его хочешь, детка? Блять. Почему с Тэхёном всё так сложно? За что он так жесток с Чонгуком? — В себе. Боже, лицо Чонгука сейчас сгорит к чёртовой матери, несите огнетушитель. Тэхён довольно мычит, но повторяет свой вопрос. — Где именно? Чонгук в этот раз не удостаивает его ответом, просто накрывает чужие губы своими, начиная грубо целовать, и в поцелуй шипит: «Кретин». Чонгук не даёт Тэхёну улыбнуться, нехуй потому что, сам быстро раздевает, не сразу справляясь с пуговицами рубашки из-за дрожи, и начинает жадно исследовать губами его тело. Тэхён не стонет, но низко мычит, а это, поверьте, вставляет покруче любой наркоты. Чонгук ведёт дорожку поцелуев от скул к груди и ниже, прикусывая кожу у резинки боксеров, а дальше быстрым движением снимает их с Тэхёна вместе с брюками. Кажется, этот мужчина наверху усмехается. Чонгук честно готов откусить ему член. Чон одним движением снимает с себя свитер, а за ним и остальную одежду, пока Тэхён медленно надрачивает себе, глядя на него. Затем брюнет мокро целует Кима в губы и почти сразу берёт головку в рот. Тэхён давится рыком, впиваясь ладонью в чужие волосы. Чонгук сосёт умело, смачно, глубоко. Втягивает щеки, лижет языком, иногда резко выпускает изо рта, чтобы шлёпнуть себя стволом по лицу и насладиться видом кайфующего Тэхёна с чёрными от возбуждения глазами. Ким почти не управляет его головой, скорее просто сжимает мягкие волосы и иногда спускается пальцами на шею, чтобы погладить ту, как бы одобряя. Чонгуку впору быть мурлычащим котёнком, но он так не умеет, поэтому просто иногда посылает вибрацию от тихих полустонов по чужому члену. Тэхёну то, что он видит безумно нравится. Чонгук, отсасывающий ему и с оттопыренной задницей — зрелище одно на миллион. Тэхён его безумно любит, но некоторые картинки в его голове мечтают стать реальностью уже несколько чертовых месяцев, и со стороны Чонгука очень неосмотрительно было поворачиваться к Киму голой задницей. Он ведь не сдержится, блять. Тэхён жадно ведёт рукой по изгибам своего любимого мальчика, щупает везде, где только может, потому что в вопросе тела Чонгука он гребаный фетишист, а после доходит до мягких округлых полушарий, которые так, сука, призывно оголены и оттопырены, что парень не может удержаться от смачного шлепка. Чонгук громко выдыхает, а у Тэхёна, кажется, зрачок затапливает радужку. Почему этого парня так охренительно шлёпать? Ким повторяет движения рукой, вынуждая Чонгука низко простонать от острого ощущения, а затем жадно сминает мягкую ягодицу и одновременно с этим толкается в чужую глотку. Блять, как бы он хотел толкнуться в эту потрясную задницу, знал бы кто-нибудь. Чонгук, подавившись членом, возмущённо мычит, но Тэхён лишь устраивается поудобнее и снова бьёт по ягодице. Сам виноват. Если Тэхёну нельзя насладиться чужой задницей, он по-другому будет использовать тело своего парня. В конце концов сегодня Новый год, может он позволить себе такую слабость? Чонгук не будет говорить Тэхёну, но от грубых шлепков по своей заднице и от ощущения полной принадлежности кому-то такому властному, как Тэхён, у него сильно течёт член, и если его потрогать, то можно собрать целую лужу. Тем временем пальцы Тэхёна несдержанно проскальзывают между половинок, начиная поглаживать анальный проход. Чонгук рвано выдыхает, оторвавшись от члена, но ничего не предпринимает. Боже, это даёт Тэхёну надежду. Если он трахнет сегодня Чонгука, то этот день будет отмечен красным в календаре и Тэхён будет праздновать его ежегодно, даже более ярко, чем Новый год. Ким продолжает расслабляюще водить пальцами между чужих половинок, но стоит ли говорить, что расслабиться, когда к твоему очку подобрались особенно близко, невозможно совсем? Но Чонгук расслабляется, он хотел порадовать Тэхёна, а значит нужно потерпеть, тем более на этой неделе он на всякий случай себя растягивал, пробовал эти ощущения, знал, что скорее всего решит подарить Тэхёну именно это. Проворные пальцы Тэхёна наконец надавливают на проход и с удивительной лёгкостью проникают внутрь. Парень столбенеет. Чонгук тоже молчит, закусив губу. Вот же сволочь этот Тэхён, то ноет месяцами с просьбами дать разочек Чонгука трахнуть, а стоит Чону согласиться, как он молчит. Пальцы, кстати, из задницы не убирает, двигает ими там, словно это помогает ему думать. Чёртов актёр. — Тэхён, посмотри мне в глаза, — просит Чонгук, оторвавшись от члена и приблизившись к чужому лицу. Он даже пару раз сжимает его в себе, чтобы обратить на себя внимание. Лучше бы так не делал, Тэхён на грани срыва. — Не могу, — басит он. — Почему? — Боюсь, трахну… Как оказывается, Тэхён не сильно боится, потому что сразу после этих слов он притягивает Чонгука к себе, жадно целуя, и заставляет сесть себе на пальцы, коротко промычав. Они по-животному долго целуются, кусаясь и издавая такие смачные звуки, от которых член грозит выстрелить спермой. Тэхён двигает пальцами в Чонгуке, а Чонгук двигается сам на Тэхёне, вбирая в себя их. Внутри него узко, горячо и нежно. Тэхён рычит от желания ощущить эту узость острее и бьёт Чонгука по ягодице, отчего второй громко простанывает. Были бы они чуть менее пьяными, обязательно предупредительно крикнули друзьям, чтобы те заткнули уши. Но они совсем в хлам, абсолютно пьяны. Пьяны друг другом. Тэхён отстраняется ненадолго, чтобы опрокинуть Чонгука на кровать и начать жадно выцеловывать чужое тело, меняя угол проникновения пальцами. Чонгук почти хнычет от того, как ему нравится то, что сейчас происходит. А когда кимовы пальцы случайно не сильно задевают внутри какую-то чувствительную точку, Чонгук всхлипывает и понимает, что хочет почувствовать это ещё раз и в разы сильнее. — Блять, Тэхён, вставь уже мне в задницу свой член, иначе клянусь, я больше никогда не дам тебе тра… Договорить он не успевает, потому что Тэхён, мгновенно понимая, что к чему, раскатывает по члену презерватив, смачивая его слюной и собственным предэякулятом, приставляет влажную головку к расстраханному пальцами колечку мышц и секунду любуется тем, какое оно очаровательно розовое и нежное, а затем начинает проталкивать в него ствол. Чонгук тихо шипит и матерится, пока головка плавно входит в него. У Тэхёна не то чтобы очень большой член, но точно больше среднего и для первого раза, знаете, Чонгуку принять его как бы немного тяжело. Сука, наградила же природа причиндалом, чтоб его. Когда Тэхён максимально погружается, они замирают, переводя дух. Ким уже готов кончить от ощущения этой головокружительной нежной узости и осознания, что это ни чья-то рандомная задница, а задница Чон Чонгука, его любимого парня. Чонгук же привыкает к новым ощущениям, смакует их на вкус, думает, как лучше расслабиться, чтобы было комфортнее. Между тем Тэхён начинает медленно выходить, чтобы после чуть быстрее вернуть член внутрь. И снова. С каждым толчком Чонгук коротко выдыхает, постепенно привыкая к ощущению наполненности. Тэхён уже переходит на более быстрый темп, и из-за трения Чонгук не успевает испытывать сильный дискомфорт. Чон всё ещё не может назвать это чем-то сильно приятным, но это вполне терпимо и даже, если учитывать Чонгукову небольшую любовь к мелкой боли, начинает нравиться. Он подмахивает тазом навстречу чужим движениям и надрачивает себе, ощущая значительное облегчение. А потом Тэхён делает это — резко выходит и так же резко вставляет по самое основание, подняв одну Чонгукову ногу вверх. И это, блять, выбивает Чонгука из колеи, потому что член внутри задевает ту самую точку и он, сука, кричит от того, как это крышесносно чувствуется, к своему стыду, бурно изливаясь себе на живот. — Оу, детка, неужели тебе это настолько понравилось? — парирует Тэхён, собирая пальцами чужое семя и размазывая его по чужому животу. На самом деле он и сам давно близок к разрядке, но желание, как можно дольше обладать чужим телом, делает его выдержку более железной. Чонгук возбуждённо смотрит в потолок, громко дыша и не в силах справиться с дикой трясучкой от прошившего тело оргазма. Тэхён между тем хмыкает и вбивается уже конкретно, каждый раз, сука, проходясь по, мать её, простате. Стоит ли говорить, что Чонгука каждый раз подбрасывает и ему приходится прикусывать ребро ладони, чтобы не орать совсем громко? Думаю, не стоит, итак все слышат. Тэхён не может перестать вбиваться в податливое тело своего мальчика, с каждым толчком, с каждым шлепком тазом о чужие ягодицы он приближается к оргазму, который обещает стать лучшим в его жизни, но пределом становится момент, когда Чонгук сильно сжимает его в себе. Ким громко рычит и бурно кончает, заливая презерватив своим семенем. Затем он выходит и обессиленно падает рядом с хрипло дышащим Чонгуком на кровать, также смотря расфокусированным взглядом в потолок. — Чонгук, это было ахуенно, пожалуйста скажи, что это была не одноразовая акция? — отходя от оргазма, басит Тэхён. — Я подумаю, — хрипло отвечает ему брюнет. — Кстати, с новым годом. — Это лучший подарок от тебя, детка. А ещё, знаешь, — хитро начинает он, повернув к Гуку голову, — как год начнёшь, так его и прове… В Кима прилетает подушка, а за ней следует чонгуков смешок. — Не обольщайся, милый. Следующий раунд твой. Готовь очко, детка. — Ну, Гу-у-ук…
