Любовь к собакам обязательна

Это был хреновый день для пляжа. Было холодно и сумрачно — Кагами сам бы не пошел. Но ведь когда он однажды утром сидел в пожарной части, и у него спросили, не хочет ли он сняться для одного из тех знаменитых календарей, где пожарные позируют со всякими пушистыми животными, он сам же и согласился. Так что, можно сказать, косвенным образом это все-таки был его выбор: гребаный пляж, холодрыга и потрясающий закат на фоне. И собака на руках. Ну, в его пожарном шлеме, который он держал в руках. В своих голых, незащищенных, ничем не прикрытых руках. Прижав к голой же груди. На холодном пляже. Проблема холодного пляжа заключалась в том, что Кагами нечем было оправдать холодный пот, стекавший по его лицу от страха. — Лучшее время теряем, — сварливо проговорил фотограф, высокий блондин по имени Кисе. Солнце опускалось все ниже и ниже за красивейший красный горизонт. — А у тебя такой вид, как будто ты ловишь вьетнамские флэшбеки, ты не мог бы что-нибудь с этим сделать? Кагами попытался улыбнуться, собака умилительно засопела, а Кисе поморщился. — Нет… не так, — Кисе опустил фотоаппарат и запустил руку в волосы. — В прошлом году ты не был настолько ужасен. Снимки получились отличные. В прошлом году Кагами позировал с самым толстым, самым умильным котиком, какого только встречал. Он сидел под деревом в красивом, тихом городском районе, где у каждого дома было крыльцо со ступеньками, и делал вид, что спас величественное животное с дерева. Кота хотелось тискать, и он не пугал. А собаки всегда пугали. — А можно я его положу? — слабо спросил Кагами, вытягивая руки со шлемом как можно дальше. От движения собака заскреблась, и ее крошечные коготки заклацали по шлему. — Может, надеть на Ниго поводок… — задумчиво протянул Кисе, глядя в красное небо. Он бросил взгляд куда-то слева от Кагами, сантиметров на тридцать ниже его плеча. — Что думаешь, Курокоччи? Кагами чуть из штанов не выпрыгнул — и лишний раз встряхнул собаку — а рядом с ним появился бледный парень с голубыми волосами в вязаном жилете. Он смотрел на собаку. — Ниго очень послушный, можно не надевать, — сказал парень. — Твою мать, — Кагами споткнулся и поспешно поставил шлем (и собаку) на песок. — А ты, блин, откуда взялся? На пляже больше никого не было — на километры в обе стороны от них, и метров на пятьдесят от воды до чахлой травы. Парню негде было спрятаться. Если, конечно, он не вырос из-под земли, бесшумно, как ниндзя. В вязаном жилете. — Я помогаю Кисе-куну, — ответил парень. — Уже давно. Он поднял повыше обернутый фольгой кусок картона, который держал в руках, и демонстративно направил мягкий свет на кубики пресса Кагами, совершенно не изменившись в лице. А потом наклонил картонку, отразив свет прямо в глаза Кагами. Кагами хотел обвинить его в наглой лжи, но это означало признать, что незнакомец незаметно подкрался к нему на пустом пляже. Ошибиться было бы позорно, и Кисе вроде бы не возражал. — Кагами, это Курокоччи, — сказал Кисе. — Мой хороший друг и хозяин Ниго. — Куроко Тецуя, — представился Куроко. — Пусть будет «друг», так и быть. — Курокоччи! Ты такой жестокий! После всего, что я для тебя сделал! — сказал Кисе. — Со стороны Кисе великодушно поддерживать модельную карьеру Ниго. Даже если в знак траура по его собственной. — У тебя нет сердца, — содрогнулся Кисе. Кагами мог только таращиться. Он все еще чувствовал себя на взводе и не мог забыть о маленьком пушистом песике у своих ног, но эти двое отлично перетягивали на себя внимание. — Что мне сделать, чтобы ты меня отпустил? — наконец прямо спросил Кагами, заглушая их переругивания. — Ты никуда не пойдешь, пока я не получу нормальный снимок, — заявил Кисе, драматично потрясая кулаком. — Если будет нужно, я принесу из машины осветители, и сделаем ночную съемку. Надеюсь, ты готов остаться тут на всю ночь! — У меня утром занятия, — сказал Куроко, — а Ниго необходимо высыпаться. Возможно, нам стоит сконцентрироваться на том, чтобы помочь Кагами-куну состроить подходящее лицо для софткорной порнографии. Кагами подавился воздухом. Кисе захлебнулся возмущением: — Курокоччи! Это… Это просто пин-ап календарь! У нас все прилично! — Само собой. Извини, Кисе-кун, — Куроко невозмутимо следил за Кагами. — Кагами-кун, у тебя какая-то проблема с Ниго? — С чего ты взял? — спросил Кагами — чуть резче, чем хотел. — Кисе-кун прав, у тебя не было проблем с тем, чтобы сделать приятное лицо для прошлогоднего календаря «Пожарных с кошками». Если только фотограф не обладал особым талантом пробуждать твою внутреннюю модель Calvin Klein, я думаю, что у тебя проблема с моей собакой. Кагами почувствовал, что щеки у него заполыхали, отвел взгляд и вздрогнул — выбравшийся из шлема пес задел его ногу. — Я просто… я не могу с собаками. — Может, стоило сначала подумать об этом, а потом соглашаться, а? — спросил Кисе. — Ну мне сказали, что будет то же самое, что и в прошлом году! Уж извините, но я подумал, что в самом деле будет то же самое, что и в прошлом году! — Просто возьми собаку на руки и сделай приятное лицо, — рявкнул Кисе, поднимая фотоаппарат к глазам. Кагами вздохнул, присел, чтобы взять свой шлем, и так и застыл. Нужно было посадить собаку обратно в шлем. Одно дело — держать шлем с собакой в нем, и другое — взять собаку в руки. Это же вроде их провоцирует? Куроко склонил голову и медленно моргнул. — Кагами-кун, — сказал он, подойдя поближе. Он присел и воткнул самодельный светоотражатель в песок перед Кагами, — Кисе-кун, такой угол подойдет? — Да, да, — ответил Кисе. Куроко поднял шлем и сунул Кагами в руки. Потом осторожно взял Ниго и выпрямился. Кагами выпрямился тоже. Тычками одной руки Куроко уверенно поставил Кагами как надо — заставил развернуться бедром к Кисе, расправить плечи и держать шлем перед собой — а потом опустил собаку обратно в шлем. — А теперь, Кагами-кун, — сказал Куроко, отступая куда-то за плечо Кисе, — забудь о Ниго и сфокусируйся на мне. — Л-ладно? — Кисе-кун, приготовься, — сказал Куроко. И сунул палец в рот. «Это что-то сексуальное? Должно быть горячо что ли?» — Кагами пялился на рот Куроко и не мог оторваться. Куроко медленно вытащил изо рта мокрый от слюны палец… и сунул его Кисе в ухо. Кисе взвизгнул и смешно отпрыгнул, размахивая конечностями. Кагами от такой неожиданности рассмеялся. — Кисе-кун! Снимай!! — крикнул Куроко. Пытаясь совладать с камерой и ругаясь, Кисе сделал серию снимков, плавно приседая, чтобы поймать кадр с разных углов. Кагами фыркнул. От собственной широкой улыбки болели щеки. Кисе выпрямился, снял еще пару кадров, когда улыбка Кагами стала более естественной, и негромко засопел, отводя фотоаппарат от лица. Он быстро пролистал сделанные снимки на экране: — У меня есть то, что надо. Все остальное можно исправить фотошопом. Курокоччи, ты — чудовище. Я еду домой, — он с размаху сгреб с песка свою картонку и гордо прошествовал прочь с пляжа. Кагами смотрел, как он уходит, — дойдя до чахлого газона, обрамлявшего тропинку к парковке, Кисе яростно потер ухо. — Хм, Кисе-кун такой неблагодарный, — голос Куроко прозвучал очень близко. Кагами подпрыгнул, переводя взгляд с Кисе на Куроко. Тот вынул собаку из шлема и теперь нежно прижимал ее к себе. — Э, ну, — Кагами перехватил шлем одной рукой и сделал пару широких шагов назад, — спасибо за помощь. Собаки… я… — он опустил взгляд на собаку, которую Куроко любовно держал на руках, поглаживая по холке. — Да! В общем, спасибо! — закончил он. Куроко что-то хмыкнул в знак согласия и склонил голову: — Конечно, я рад, что сегодня помог Кагами-куну. Возможно, Кагами-кун в ответ поможет мне? — Э, — сказал Кагами. — Нас с Ниго привез Кисе-кун, — сказал Куроко. — Так что, боюсь, нам понадобится помощь, чтобы добраться домой. Кагами медленно перевел взгляд с одной пары голубых глаз на вторую такую же и попытался представить в своей машине собаку. Шерсть на обивке сидений. Крошечные коготки, впивающиеся ему в ногу, когда пес откажется сидеть смирно. Он, блин, съедет в кювет.