Духи этого леса

Утро в Ноулэнде было как всегда спокойно: по скромным улочкам топтались деревенские работяги, бегали мальчишки, сновали туда-сюда служанки и посыльные. На окраине деревни, совсем близко к тёмному лесу стоит старенький, крохотный и обшарпанный деревянный домик. Узкая тропинка, что вела к нему, была извилистой, неровной, с множеством кочек и ям на поверхности. Её окружала высокая трава, в которой таились ядовитые змеи, насекомые, пауки, поэтому ходить в одиночку по ней действительно опасно. Словно на невидимых крыльях, Уолтер грациозно избегал каждую ямку, перепрыгивал через камни, не останавливаясь. В руках он крепко держал истёртый временем мешок, в его изумрудных глазах читалось неподдельное беспокойство, губы свернулись в тонкую линию, а на лбу появились капельки пота. «Лишь бы никто не увидел, лишь бы никто не спросил!» Деревенский паренёк прекрасно понимал свои возможности, свои слабости. Также он прекрасно знал, что врать совершенно не умеет. Ему предстояла дорога через всю деревню, прямиком к дому Виктора, чтобы отдать заветную старинную книгу прабабушки. Хотя «книга» – это очень громкое названия для того, что лежит в потрёпанном мешке. Её переплёт давно развалился, несколько листов были безвозвратно потеряны, кляксы неизвестного происхождения делали текст в некоторых местах нечитаемым и лишь подпись автора с прабабкиными инициалами оставалась целой. Как назло, улица в этот день была подозрительно людной: на пути то и дело встречались знакомые, старые друзья, друзья знакомых и знакомые друзей. И каждый считал своим долгом спросить у Уолтера: «А что же такое ты держишь в мешке? Куда несёшь? К кому? На базар? Тебе помочь?» На каждый вопрос парень неуклонно отвечал односложными ответами, явно давая понять, что общаться сейчас не собирается и помощь ему ни к чему. Однако, некоторые из них оказались такими настойчивыми, что приходилось срезать улицу через свинарник. Виктор озабоченно ходил по кругу большой гостиной, периодически вглядываясь в потухший камин. Сильнее натянув перчатки на белоснежные руки, он без сил свалился в массивное кресло. Его голова была забита не лучшими мыслями: в бурном воображении постоянно либо умирал Уолтер, либо погибала Мэри, либо он сам, либо вся деревня. Словно иного исхода событий быть не могло, Виктор схватился за кончики своих тёмных волос, немного потянул их вниз и опрокинул голову назад. Мрачные мысли всё никак не хотели уходить, масло в огонь добавляла ещё обострившаяся ситуация со здешней церковью: начало охоты на «ведьм», сжигание и пытки «еретиков». В столь страшное время для селения любой контакт с язычеством означал лишь одно – верную, страшную, поистине мучительную смерть. Теперь сжигание на костре стало настоящей благодатью для язычника, ведь куда страшнее попасть в руки инквизитора Георга. Инквизитор Георг – практически правитель этого селения. Нет ни одного существа в Ноулэнде, кто бы не боялся этого страшного человека. Его поседевшие, чуть кудрявые волосы были коротко острижены, тонкие и бледные «паучьи» пальцы вечно сжимали священное писание. А его глаза… Казалось, в них нет места жалости, состраданию, они холодны, подобно реке в феврале; они пылали огнём от ненависти к людям, как жерло вулкана. Сам по себе Георг высок и худ, крючковатый нос, морщинистое белое лицо – это и есть гроза всего Ноулэнда. Хватит лишь одного малюсенького доноса, хоть косвенной связи с нечистой силой — инквизитор, как цепной пёс не оставит вас в покое, измучает, силой заставит признаться, сожжёт дом до тла и вас вместе с ним… В лучшем случае. Говорят, тела некоторых грешников, что были судимы Георгом, но не были сожжены – так и не найдены. Что с ними произошло отныне загадка, ответ которой знает лишь один, а остальные и знать не желают. А ведь этот страшный человек стал инквизитором совсем недавно! Начинается дождь. Первые капли воды уже успели намочить незатейливых прохожих, в том числе и Уолтера. Он мог бы закрыться от дождя мешком, но разве так поступает верный друг? Эта книга единственный способ помочь лучшему другу, так пусть же он промокнет до нитки, чем даст какой-то воде испортить её. Сжав по-крепче мешок, Уолтер ускорил бег. Тёмные тучи вмиг заслонили голубое небо, гроза должна вот-вот начаться. Холодный ветер дул в лицо Уолтера, едва не сбивая его с дороги, заставляя прекратить бежать. Вместо небольшого дождичка пошёл самый настоящий ливень. Капли воды попадали в глаза, не давая возможность ориентироваться в пространстве, образовались лужи. И без того грязные после свинарника ботинки стали ещё грязнее, буквально разваливаясь на ходу. Осталось совсем немного, всего чуть-чуть, знакомая крыша лучшего друга расплывчато виднелась в дали. Шаг, второй, третий. Сил идти почти не было, но что за проклятие?! Дождь усилился, струи воды полностью загородили обзор, а мешок с заветными бумагами намок. «Намок?!» Неведомая сила заставила Уолтера вновь побежать. Дом Виктора был особенным: дорожки вокруг него были вымощены камнем, высокий ветвистый забор, небольшие башенки. Всё это создавало ощущение, что богатый джентльмен живёт не иначе, как во дворце. Его сад всегда был аккуратно выстрижен, окна блестели от чистоты, на дорожках ни пылинки. Не каждый правитель целого государства мог похвастаться таким домом. Данный особняк был прекрасно знаком Уолтеру, несмотря на его низкое происхождение. Он был там желанным гостем, но никогда не злоупотреблял гостеприимством хозяина. Хотя они и были лучшими друзьями. Уолтер никогда не жаловался Виктору на бедность, никогда не просил денег на новую одежду, даже когда не хватало на еду – он отказывался от любых подачек. Ему было плевать – богат или беден, здоров или болен, главное находится рядом с человеком, которым больше всего дорожишь. Именно поэтому вбегая в вечно открытые ворота, рыжий парнишка полностью уверен в своём друге. Безвозвратно потеряв один ботинок где-то на улице, Уолтер наваливается всем телом на дубовую расписную дверь и падает в тёплое помещение. «Как?! Почему дверь была не заперта, с Виктором всё в порядке?!» Только эти мысли были озвучены в голове паренька, как со стороны раздался бархатный, столь знакомый, столь ненавистный голос, что пугает весь Ноулэнд. Голос наполненный высокомерием и неприязнью, словно человек смотрит не на такого же человека, а на грязь на дорогих туфлях. — И для чего такая спешка, мистер Уолтер? Зачем вы так спешили к господину Виктору в такую ужасную погоду? Голос приобрёл угрожающие нотки. — А самое главное, что столь важное старательно крепко сжимаете в мешке? Наверное вы не хотите чтобы кто-то другой увидел его содержимое, ведь так? Инквизитор Георг возник словно из тени, прошёл к Уолтеру и навис прямо над ним, готовый растерзать, словно стервятник. Его взгляд, как и тон голоса не предвещал ничего хорошего