Чёрноволосое безумие

Альциона, понятия не имея о плане последующих действий, рассмотрела траекторию пути учеников и решила последовать за ними. Пробираясь по коридорам, она заметила знакомую ей фигуру: чёрные волосы до плеч, чёрная развевающаяся мантия и строгий, монотонный голос, приказывающий не толкаться в коридорах. — Добрый вечер, профессор, — её лицо озарила облегчённая улыбка. Снейп обернулся и заметил Альциону. Его физиономия была привычно-каменной, однако взгляд, при виде ученицы, потеплел. Он пожал ей руку. — Добрый вечер, мисс Лестрейндж. Рад, что вы не заблудились в коридорах. От такого обращения девушка, с непривычки, слегка опешила. Здесь не дом, и отношение между ней и профессором должно быть подобающим. Северус проводил Альциону до входа в Большой зал. Она, заметно выделяясь, стояла в компании первокурсников и чувствовала себя, мягко говоря, не очень. Перед тем, как начать обучение в школе, она должна пройти распределение на факультет. Она уже знала, куда её распределит шляпа, поэтому не очень переживала по этому поводу. Что её действительно пугало, так это то, что через пару минут её представят всей школе. Речь директора произносила не Амбридж, а Альбус Дамблдор, которого Лестрейндж видела впервые вживую. Первокурсников уже распределили на факультеты и теперь пришла её очередь. Если бы не её умение держать свои эмоции под полным контролем, то скорее всего она бы сейчас лежала на полу без сознания. В зал вошёл, хотя скорее вбежал, молодой парень, которого Альциона не могла не узнать. Знаменитый Гарри Поттер собственной персоной, имя которого попадалось ей чуть ли не во всех выпусках Ежедневного пророка. Он, не заметив девушку, пронёсся мимо и направился к своему столу. Альциона заметила, как Гарри вытирает салфеткой кровь из носа. Его друзья активно пытались выяснить что произошло, но парень отказался отвечать. — Хочу сообщить вам о последней новости на сегодня, — громкий голос директора выдернул девушку из раздумий. Сердце ушло куда-то в пятки. Она мысленно попросила Мерлина не дать ей грохнуться на пол. — Думаю вы все знаете о том, что в нашей школе имеются ученики, которые обучаются самостоятельно дома. В следующем году вы увидите их в полном составе, а пока что, хочу вам представить одну из этих ребят, — Альбус обратил свой взгляд к Альционе и показал жест рукой. Ровная осанка, вскинутый подбородок и уверенная походка. Ученики понятия не имели, что творится у неё внутри на самом деле. Органы сворачивались в узел, а мысли беспорядочно носились, стуча в черепной коробке, словно колокола в башне. Девушка подошла к кафедре в виде совы и, пожав руку старику, встала рядом. — Очень талантливая девушка будет учиться с вами в этом году. Прошу принять её, как полагается ученикам нашей школы, — он настороженно прошёлся взглядом по ученикам, — Альциона Лестрейндж отныне будет учиться вместе с нами. Произошло то, чего она и ожидала. По всему залу разлетелись поражённые вздохи. Глаза учеников были уставлены на девушку и казалось, что через пару секунд они испепелят её. — Прошу, мисс, присядьте на стул, — директор указал рукой на стоящий рядом стул, на котором недавно происходило распределение первокурсников. Альциона опустилась на стул, наконец чувствуя под собой хоть какую-то опору. Директор взял со стола распределяющую шляпу и опустил на голову девушки. В зале разом повисла тишина. — Хммм… Очень впечатляет! У вас много навыков, мисс. Есть и нерушимая храбрость, и настойчивость, и хитрость. Уверены ли вы в своём выборе? — шляпа ворчливым голосом озвучивала свои мысли. — Как будто у меня он есть. — её голос прозвучал довольно резко. — Что ж, если вы уверены… СЛИЗЕРИН! Стол Слизерина взорвался радостными аплодисментами и криками, чего нельзя было сказать о трёх остальных. Гриффиндорцы перешёптывались и кидали на неё злобные взгляды. Пуффендуйцы тихонько хлопали из вежливости, но поглядывали с опаской. Когтевранцы аплодировали и задумчиво разглядывали девушку, будто она была новым экспонатом музея. Альциона направилась к столу Слизерина и села на край скамьи, который освободили для неё ребята. Она кивала в ответ на поздравления однокурсников и приветствовала всех в ответ. За весь ужин она даже не притронулась к еде, выпив лишь стакан тыквенного сока. Директор школы произносил свою ежегодную речь, но Альционе она показалась довольно мрачной. В связи с возрождением Хозяина, Дамблдор просил учеников быть осторожными и всегда помнить о безопасности себя и других учеников. Лица ребят поблекли и радость, по поводу прибытия в Хогвартс, испарилась. По залу пошли беспокойные переглядки между собой. После последней фразы Дамблдора, толпы учеников начали вываливаться из зала и расходиться по своим спальням. — Пройдёмте за мной. — Северус бесшумно возник за спиной Альционы. Такие появления были свойственны профессору. Она молча встала и последовала за уже бывшим зельеваром. Они спускались вниз по ступенькам и с каждым шагом температура воздуха понижалась на градус. Резкий запах ингредиентов для зелий и сырости ударил в нос и девушка поморщилась. Она не могла понять, какого чёрта детей Слизерина поселили в такую дыру. Спускаясь, в памяти Альционы возродилось чёткое воспоминание. Несколько лет назад она также спускалась по каменным ступеням, только происходило это в её родном поместье. Одно только воспоминание о подземелье особняка вызывали у неё мурашки по телу. Она прекрасно помнила часы, проведённые там в одиночестве в качестве наказания. Через пару мгновений они стояли перед каменной стеной. Снейп произнёс «Скользкая змея» и стена волшебным образом испарилась, открыв проход в логово змей. Уставившись в проём, ученики разом замолкли. — Профессор Дамблдор вам всё сказал, но я повторю для особо умных. Прошу отнестись к однокурснице с уважением, ибо я лично поговорю с каждым, кто решит, что ему всё дозволено, — он окинул учеников своим ледяным взглядом и покинул гостиную. Альциона мельком осмотрела комнату. Это было помещение с каменными стенами, высоким потолком и большими окнами, за стёклами которых была сплошная вода. В гостиной располагались чёрные кожаные диваны и комоды из тёмного дерева. Волшебные люстры освещали пространство холодным зелёным светом. Несмотря на горящий камин, в комнате было довольно холодно. Над камином она заметила герб факультета, высеченный прямо в стене. — Чего вылупились? Занимайтесь своими делами и не смущайте девушку! — командный тон какой-то слизеринки вернул всех в чувство и заставил отвернуться от Альционы. Перед Лестрейндж возникла девушка чуть выше её самой. У неё было тонкое, изящное телосложение, а блондинистые локоны были собраны в высокий хвост. Она подошла к Альционе и протянула руку в знак знакомства. — Дафна Гринграсс. Староста девочек. — Альциона. — просто ответила она и пожала руку в знак знакомства. — Тебе нужна помощь с ориентированием, я полагаю? — голос девушки был довольно дружелюбным, что удивило Альциону. Дафна не боялась и не презирала её. — Полагаю, что так. Покажи мне спальню девочек, пожалуйста. Жестом головы староста показала ей следовать за ней. Они поднялись по небольшой винтовой лестнице. Перед ними оказался коридор с множеством деревянных дверей, ведущих в спальни слизеринок. — Сегодня я заметила новую пустую кровать в спальне, где проживаю сама. Думаю, что мы будем жить в одной комнате. Открыв третью по счёту дверь, девушки оказались в пятиместной спальне. Она была сделана в точно таком же стиле, что и гостиная: тёмные дубовые тумбы, кровати с изумрудными покрывалами и резными изголовьями занимали всё пространство комнаты. На потолке горел единственный светильник, излучая приглушённый свет. — Вот та дверь, — блондинка указала рукой. — Ведёт в ванную комнату. У нас одна ванна на пятерых, поэтому советую просыпаться раньше, чтобы успеть в душ. — Возьму на заметку, — Альциона кивнула головой. — Обустраивайся. Если появятся вопросы, смело задавай. — Хорошо. Спасибо тебе. Дафна с улыбкой подмигнула в ответ и вышла из комнаты. Альциона не могла судить о девушке, проведя с ней лишь пару мгновений, но интуиция подсказывала, что бояться было нечего. Девушка подошла к кровати, где уже лежал её чемодан. Альциона провела рукой по мягкому покрывалу, осмотрела свой комод, обратила внимание на вид из окна и заглянула в ванную. Её всё устраивало и комната казалась ей уютной. Посидев немного на новой кровати, она принялась доставать свои вещи из чемодана и раскладывать их по полкам в комоде.

***

Шестой курс. Это было что-то удивительно-новое и очень стрессовое. Пришлось писать письмо семейному целителю Бергену, чтобы тот выслал ещё одну партию успокаивающего бальзама. Однако, принимать их на протяжении длительного времени было запрещено и ей пришлось самой держать контроль над всем происходящим. О ней переговаривалась вся школа. Косые взгляды и перешёптывания, часть из которых она слышала, сопровождали её везде. Это оказалось обидней, чем она ожидала. Какой-то гриффиндорец осмелился пустить издевательскую шутку в её адрес, после чего отправился в лазарет, поражённый несильным заклятьем. Безусловно Альционе пришлось понести серьёзное наказание, но её чувство мести ликовало. Часто Лестрейндж приходила в кабинет профессора ЗОТИ и могла часами сидеть там с тетрадями и учебниками, пока Северус проверял работы учеников. Иногда у них возникали короткие беседы, но чаще всего оба проводили время в полном молчании, чувствуя при этом полный комфорт. Альциона слишком привыкла к проводящему у неё в поместье личные уроки профессору, поэтому, с его разрешения, она делала свои домашние задания у него, наслаждаясь ощущением дома. Иногда она спрашивала о родителях, зная, что Снейпу было сказано о них ничего не разглашать, но к Альционе он относился с неким снисхождением и говорил, что с ними всё впорядке и скоро она сама сможет их увидеть. Когда наступит это «скоро» знал, пожалуй, только Хозяин. Со слизеринцами всё складывалось гораздо лучше. Их гостиная стала настоящим спасением. Они особо не обращали на неё внимания и не высказывали ничего в её адрес. Некоторые из них даже начали здороваться или кивать в знак приветствия. К Гринграсс она подошла только пару раз и только для того, чтобы спросить направление. Альциона отметила, пока наблюдала за девушкой со стороны, что Дафна не такая добродушная, как могло показаться на первый взгляд: она часто потыкала младшекурсниками, ссылаясь на пост старосты, могла не очень вежливо общаться с девочками своего же факультета, роняя какие-нибудь острые шутки, и, в принципе, была достаточно высокого мнения о себе. Лестрейндж такое не устроило и она решила не затевать никаких отношений с такой особой. Но случилось другое. Случилась Персефона Паркинсон. Это было что-то из ряда вон выходящее, потому что Альционе прежде не доводилось иметь дело с такими прямолинейными, смелыми и в то же время чувственными, мягкими людьми. На первом уроке Альционы по ЗОТИ Паркинсон явилась в класс с опозданием и подсела к ней за парту. Лестрейндж удивилась, что кто-то осмеливается опаздывать на уроки Снейпа, но профессор, похоже совсем не удивлённый этим происшествием, процедил на извинения слизеринки «садитесь, мисс Опоздание Паркинсон» и продолжил лекцию. С тех пор Паркинсон почти всегда стала садиться с Альционой, так как рядом с ней всегда было свободно, а Пэнси часто опаздывала. Сначала они не общались много. Впервые Пэнси обратилась к Альционе, когда поняла, что забыла свой учебник в спальне, затем они начали здороваться. В гостиной Паркинсон опять подошла к Альционе, чтобы посоветоваться насчёт домашнего задания по зельеварению, так как все слизеринцы успели отметить, что Лестрейндж приносит немало очков факультету за счёт своих ответов на уроках. Почти неощутимо разговоры о заданиях стали переходить в более личные. В основном говорила Паркинсон, а Альциона с интересом слушала различные истории из школьной жизни за предыдущие года. Обращаться к Гринграсс за помощью в ориентировании Лестрейндж перестала, потому что Пэнси помогала Альционе находить нужные кабинеты и давала советы по поводу того, каким способом нужно общаться с тем или иным профессором, чтобы получить в конце года «превосходно». На этом её наблюдения за людьми не закончились. На её курсе учился один человек, который, по мнению Альционы, вёл себя странно. То был юноша, который, походу, являлся другом Пэнси. Лестрейндж не знала, совпадение то или нет, но она постоянно ловила на себе его подозрительный взгляд, будто с прищуром. Сам по себе он был довольно отстранённым, как и она; прекрасно умел держать непроницаемое лицо и холодный взгляд. Лишь пару раз она видела, как он улыбается — когда тот находился в компании друзей. Зато отметила она и толпы поклонниц, которые пытались незаметно проходить мимо него, либо же с завистью смотрели на его девушку, которой достался объект обожания женской доли учащихся. Она часто замечала, как он мог нагрубить однокурсникам за какую-то мелочь, и при всём этом, бессловесное уважение со стороны факультета было очевидным. Его слушались даже охотнее, чем Дафну, несмотря на то, что старостой он не являлся. На свой вопрос Лестрейндж получила от Пэнси такой ответ: «Да, он грубоват слегка, но свой факультет он никогда не подводил. Наоборот — Драко часто делает всё, чтобы мы занимали лидирующие позиции. » Это пробудило в ней каплю уважения к блондину, но его резкость и грубость вызывали далеко не лучшее впечатление. И теперь она знала, что его зовут Драко.       Спустя два месяца учёбы, Альциона могла сказать, что вполне привыкла к чрезвычайно новой обстановке. Ажиотаж вокруг неё немного стих, хотя чужие факультеты всё так же сторонились её, но ей это было только на руку. Больше не болела голова от постоянного шума людей. Пэнси буквально разрушила между ними все границы. Альционе не хватало навыка общения со сверстниками, но Паркинсон заполнила этот пробел. Они стали проводить друг с другом почти каждый день, вместе собираясь по утрам на занятия, обедая в Большом зале, делая домашнюю работу. Оказалось, как у Альционы, так и у Пэнси подруг не было. Точнее, Пэнси по началу дружила с Дафной, но они закончили общение. Она умолчала о причине разрыва их дружбы и Лестрейндж не стала требовать подробностей. — Цин, ты и так ни с кем не общаешься. Как ты до сих пор не свихнулась от одиночества? — Паркинсон бесцеремонно лежала на кровати подруги, приложив ноги к стене. — Дело привычки, знаешь? — она усмехнулась, а затем продолжила рисовать портрет подруги, которая даже не догадывалась об этом. — Ну так давай поменяем твои привычки на что-то более позитивное. Они хорошие ребята. Тебе просто надо начать проводить с ними время. К тому же, я буду с тобой. И таким элементарным способом Паркинсон смогла уговорить Альциону. Она стала проводить вечера в компании пяти слизеринцев, предпочитая молча сидеть в кресле около камина, слушая разговоры однокурсников, наблюдая за каждым, изучая их характер, их привычки, рассматривая особенности каждого. Вместе с компанией слизеринцев она научилась не пропускать приёмы пищи и ходила в Большой зал, проводила с ними вечера, играя с ребятами в волшебные шахматы или выполняя домашние задания.

***

Десять раз её нога переступала порог Азкабана. Десять раз за последние десять лет она успела повидать свою семью. Десять раз её сердце уходило в пятки и каждый раз чудом возвращалось на место. С каждым разом родные выглядели хуже, а их поведение становилось неузнаваемым. Ровно год назад Альциона прочитала в «Ежедневном пророке» о побеге из Азкабана. Всё это время она с неподдельным волнением, и одновременно со страхом, коротала дни в поместье, ожидая, что вот-вот родители переступят порог дома. Она прождала их целое лето, успела пойти в Хогвартс, но их не было. Предположений была куча, однако чаще всего ей казалось, что родители решили отказаться от неё. Возможно, она не смогла оправдать их ожидания, когда в течении пятнадцати минут, по ту сторону железной решётки, рассказывала обо всём, что успела выучить, выполнить, запомнить и натренировать. Но ведь они гордились ею, разве нет? Северус успокаивал её, так как знал, в чём была причина их задержки. Он и сам проводил время с её родителями на собраниях Пожирателей смерти. После первого вопроса Альциона больше ничего от него не требовала, вполне осознавая значение приказа Хозяина сохранять секретность. Она пыталась самостоятельно выяснить их местонахождение и возможности встречи из всевозможных источников, но всё было тщетно. С каждой новой провальной попыткой её надежда гасла, как догорающая свеча. Из-за большого количества заданий в школе, у неё совсем не осталось времени на расследование по поводу родителей. Рядом с ней оказались Пэнси, Блейз и Тео, которые заставляли её отвлечься от переживаний. Нотт стал для неё особенно важным, так как его отец — Тиберий Нотт тоже входил в армию Пожирателей. Она знала, что если родители объявятся домой, то Докки обязательно пришлёт ей письмо, поэтому просто ждала. И вот, как раз когда она вернулась в поместье на зимние каникулы, они соизволили явиться домой. Это Рождество она явно не забудет. Выражение лица Родольфуса, было невозмутимым. Поразительно. Будто и вовсе не прошло тех долгих десяти лет разлуки. Однако по его внешнему виду точно можно было сказать, что они прошли. Отец выглядел неимоверно уставшим, с заметными синяками под глазами и впалыми щеками, благодаря которым его скулы стали ещё острее, чем раньше. Мать, стоявшая рядом со скрещенными руками, выглядела не лучше: её пышные, кудрявые волосы стали похожи на большое гнездо, а лицо, как и у отца, стало в разы бледнее и морщинистее. Слов не было. Альциона при всём своём желании не могла выйти из состояния оцепенения. — Вообще-то я думала ты обрадуешься нашему возвращению. Неужели ты нам совсем не рада? — Белла изобразила обиженное лицо. — Я надеялась, что эльфы обучили тебя должному этикету. Что именно она должна была сейчас чувствовать? Радоваться их появлению? Кричать от бурлящего внутри неё гнева? Постараться обрести отцовскую невозмутимость? — Где вы были? — задала она единственный вопрос, на который сейчас была способна. — У нас были важные дела, Альциона. Мы бы пришли раньше, будь это возможным, — голос отца оставался таким же невозмутимым, как и его лицо, — Давай мы все сейчас пройдём в столовую и обсудим всё за ужином. Ей ничего не оставалось, как кивнуть отцу и безвольно последовать за родителями. Родольфус сидел на своём законном месте — в торце стола. По правую руку от него сидела Беллатриса, по левую — Альциона. Все их семейные трапезы проходили именно так. Однако, в отличие от тех семейных трапез, на данный момент Альциона чувствовала себя крайне некомфортно. Она привыкла есть за целым двенадцатиместным столом в одиночестве, прося эльфов ставить ей пластинки с музыкой. Сейчас домовики без остановок аппарировали из кухни в столовую, ставя перед вернувшимися хозяевами подносы со стейками, различными салатами и закусками. По приказу отца, Мэди принесла из винотеки две бутылки выдержанного эльфийского вина. По лицам домовиков было видно, как сильно они переживали, вновь выполняя просьбы хозяина поместья или Лестрейндж-старшей. — Что ж, — Родольфус разлил вино по бокалам и сделал глоток, — После освобождения наш Лорд поручил нам немало заданий. Мы по-любому не смогли бы остаться в поместье, поэтому решили сразу приступить к делам. Ты же понимаешь, что мы обязаны жизнью нашему Повелителю? Если бы не он, мы бы оставили свои души там, в Азкабане. — Мы гостили у моей сестрицы, — продолжила мать. — Ты, кстати говоря, тоже скоро с ней познакомишься. Ты же этого хотела, не так ли? — Мгм, — кивнула она. — Десять лет назад просила тебя об этом. — Время пришло. Поместье Малфоев сейчас является штаб-квартирой Пожирателей. По приказу Тёмного Лорда, все приближенные лица должны поселиться в поместье, чтобы при необходимости сразу являться к нему, так что могу тебе сообщить о нашем переезде. В один миг в голове Альционы осталась лишь пустота. Мысли просто испарились, предоставляя всё место для единственного слова «Малфой». — К… как ты назвала поместье? Белла с Родольфусом переглянулись, что совершенно не понравилось Альционе. — Что происходит? Почему ты сказала «поместье Малфой»? — уже более настойчиво спросила она. — Ты многого не знаешь, Альциона, но это было ради твоей же безопасности, — сказал отец. — Нарцисса Малфой — моя младшая сестра. Её муж — недоносок Люциус Малфой. Полагаю, ты уже знакома с их сыном? Альциона смогла только кивнуть в ответ. Да уж, знакома. — После ужина идёшь со мной в библиотеку. Познакомишься со своей роднёй.       Беллатриса пролистала родовой фолиант до самого конца. Альциона могла листать эту книгу часами, строя в голове догадки, какими могли бы быть сёстры Блэк. Она не понимала, чего нового хочет найти здесь Белла. Последние страницы показывали колдографию белокурой девушки с подписью «Нарцисса Блэк», так как она была самой младшей. Женщина достала палочку и начала произносить какие-то непонятные фразы, которые Альциона с трудом могла разобрать. В фолианте начали сами появляться страницы с новыми именами и фотографиями. Спустя мгновение «Нарцисса Блэк» стала «Нарциссой Малфой», а на новых страницах появились колдографии её и мужчины с длинными платиновыми волосами. «Люциус Малфой» — было написано рядом. — Теперь можешь заново просмотреть последние записи, — мать сунула книгу Альционе. Теперь, видимо, пришло время познакомиться со своей большой семьёй в полном объёме. Кадры очаровательной Нарциссы и молодого Люциуса были сделаны школьным фотографом. Видимо, их отношения начались ещё с ранних лет обучения в Хогвартсе. На последующей колдографии миссис и мистер Малфой уже кружились в свадебном танце. У Нарциссы было шикарное белое платье с пышным подолом. На другой они уже сидели в беседке пышного сада, улыбались друг другу и держались за руки. Лицо Альционы тронула улыбка. Вдоволь налюбовавшись всеми кадрами, девушка долистала до страницы с Беллой. Строчка «Беллатриса Блэк» поменялась на «Беллатриса Лестрейндж». Их с Родольфусом история началась ещё раньше — с самого детства. Листая страницы, девушка не могла поверить, что эти смеющиеся, бегающие друг за другом дети являются её нынешними родителями. Здесь также были собраны колдографии подростков с балов и вечеринок, с общего фотографирования для школьного альбома. Кадр Беллы в чёрном платье и отца в дорогой мантии с воротником стал последним. Это была абсолютная противоположность свадьбе Малфоев. На лицах будущих Лестрейнджей них не было и намёка на теплоту и любовь, какие были на колдографиях Нарциссы и Люциуса. Отец и мать стояли рядом, не приближаясь к друг другу на лишние пару сантиметров. Брак по расчёту. Перелистнув страницу она прочла имя средней сестры Блэк — «Андромеда Тонкс». Эта женщина была очень похожа на её мать, только волосы были не чёрные, а светло-каштановые. Её глаза, хоть и были такими же серьёзными, как на портретах у всех остальных, излучали доброту. Альциона с некой печалью на душе просмотрела колдографии Андромеды и Теда, и наткнулась на страницу с девушкой, которую видела впервые. «Нимфадора Тонкс» На снимке была изображена молодая волшебница с короткими, торчащими во все стороны ярко-розовыми волосами. Это оказалась дочь Андромеды и покойного Теда. А потом ей попалось имя, которое и повергло её в шок. «Драко Малфой» Тот самый парень с платиновыми волосами и заострённым, бледным лицом презрительно взирал на любого смотрящего своими холодными, серыми глазами. Сколько бы Альциона не проклинала его за острые шутки и грубое поведение, она не могла отрицать его утончённой внешности. Проведя полгода в Хогвартсе, она удостоверилась собственными глазами, как за ним бегают толпы девушек с разных курсов и факультетов, в частности, только из-за его потрясающего вида. Как теперь уложить в голове информацию о том, что он является её двоюродным братом? И почему она узнала об этом только сейчас? Альциона подняла голову, чтобы задать этот вопрос Белле, но той библиотеке уже не было. Было бы хорошо разобраться в этом человеке, раз уж ей придётся жить с ним в одних стенах. Ненавистный Малфой оставался единственным, кого Альциона так и не смогла раскрыть для себя. Во-первых, они с ним почти не пересекались, стараясь избегать друг друга. Во-вторых, он умело отключал все свои эмоции, оставаясь отчуждённым и холодным. Альциона только пару раз увидела, как парень смеётся, но это продолжалось не более пары секунд. Она предположила, что его угрюмость и серьёзность связаны с поселившимся в его доме Хозяином, ведь такое сожительство требовало постоянной готовности и предельной ответственности. Дальше шли страницы, посвящённые ей самой. На портрете её выражение лица было надменным, прямо как у её предков. Этот снимок был специально сделан в прошлом году для заглавной страницы фолианта. Её чёрные, как смоль, кудрявые волосы обрамляли тонкие черты лица, а взгляд тёмно-карих глаз был устремлён прямо в камеру. «Альциона Лестрейндж» было написано большими буквами над портретом. Свои колдографии девушка просматривать не стала, поэтому снова вернулась к страницам Малфоя-младшего. Ты просила не задавать тебе вопросов? Ну уж прости, другого варианта у меня нет. Альциона бродила по тёмным коридорам, по пути заглядывая во все комнаты. Она отыскала мать в одном из залов для гостей. Беллатриса вальяжно раскинулась в кресле с бокалом вина и пустым взглядом взирала в окно, из которого открывался вид на чёрное небо, освещаемое круглой луной и звёздами. Альциона знала, что в Азкабане Белла жутко скучала по дому. — Я знаю, что ты не хочешь меня слушать, но мне надо поговорить с тобой. Белла медленно повернулась и смерила Альциону безразличным взглядом. Затем она снова уставилась в окно. — Я знала, что ты не отстанешь. Девушка уселась в кресло напротив матери. У неё в голове возникла мысль, что она понятия не имеет, как с ней разговаривать. Альциона как-будто и вовсе не знала человека, сидящего перед ней. Она сжала кулаки, собираясь с мыслями. — Почему я не знала о нём? Вы никогда мне не говорили о том, что у меня есть двоюродный брат. Я понимаю, почему ты не рассказывала о Нимфадоре, но что не так с Малфоями? — Повторяю слова твоего отца: ради твоей безопасности. — Я не понимаю. — Тебе и не нужно. Альциона прекрасно осознавала, что сорваться никак нельзя, но интерес буквально разрывал её на части. Она решила попробовать пойти другой дорогой. — Какой он? Ты ведь жила с ним всё лето. — Слабый. Копия своего отца. Однако учить его было приятно, он быстро схватывает, — при этих словах Альциона почувствовала, как у неё внутри сжались лёгкие. Она прекрасно знала, что такое обучение у Беллатрисы, — Тёмному Лорду нужен был достойный воин, кем Драко не являлся бы без моей помощи, — словно подтверждая мысли девушки, добавила Белла, — Видела бы ты его взгляд и дрожащие руки, когда направляешь на него палочку. Женщина усмехнулась. Ей это казалось забавным. — Что о твоих подвигах думает Нарцисса? — её голос стал жестче, и это не ускользнуло от слуха Беллатрисы. — Она об этом ничего не думает, — она сново криво усмехнулась, — Она просто не знает. — А если узнает? — Не узнает. Я взяла с мальчишки обещание, что он никому не будет ябедничать, и он знает, чем может обернуться нарушение этого обещания. Альциона ничего не смогла ответить. Спустя пару минут Беллатриса встала с кресла и направилась к двери, лениво кинув на выходе: — Иди спать. Завтра тебе понадобятся силы.