Сумасшедший, в которого я влюбился

«Сколько людских ядов он выпил?..»

***

      Казуичи снова очнулся, но в этот раз в более благоприятных условиях. Парень был очень слаб, голова раскалывалась, все тело мучительно болело. Он опустил взгляд на снова крепко перебинтованые руки, но даже через белый бинт виднелись кровавые пятна. Сода был слишком изнеможен, чтобы приподнять голову, или издать звук. Он обнаружил то, что очнулся в мягкой кровати. Юноша почуял знакомый, мягкий аромат темного шоколада и ежевичного шампуня. С трудом дыша, он направил взгляд вперед, и заметил брюнета, который сидел рядом с ним на кровати, прикрывая лицо руками. Что он делал? Как он узнал о том где был механик? Почему вдруг решил привести его к себе? И почему это случалось уже не первый раз?.. Тогда, когда он успокоил его от панической аттаки, тогда, когда он забинтовал его запястья... И сейчас, когда он забрал его в похмельи с вечеринки... Казуичи пытался приподнять голову, но она безнадежно приземлилась обратно на подушку. Он издал беззвучный стон. — Г-гандам... - проронил он, тихим, хрипящим голосом. Танака тут же повернул голову к механику, но что-то было не так... На его лице не было ни капли раздраженности или злости, как было обычно. Это... Это была искренняя грусть и сожаление. А его щеки... Они были мокрыми. Из серых, как тучи, глаз стекали слезы. Гандам плакал. Его влажное лицо блестело на свету из окна. Обычно он выглядел так чуждо и странно. Как будто и вовсе не был человеком. Но сейчас... Сейчас он выглядел так невинно и... Человечно. Казуичи с очарованием смотрел на обычно такого хмурого и серьезного животновода, который сейчас плакал перед ним. Тёмный Лорд Гандам Танака плакал прямо перед ним. И он... Он был так прекрасен. Слово ангел, спустившийся к Казуичи с небес. — Гандам, ты плачешь?.. Появилось неловкое молчание, и они просто смотрели на друг друга, не говоря ни слова. Затем Танака через слезы, что снова навернулись, хрипло усмехнулся, на секунду прикрыв глаза. — Да, смертный. Дьяволы грусти сейчас скребут мое темное сердце. Казуичи сочувственно глядел на Танаку. — Н-но почему?.. Животновод уставился куда-то в сторону, по щекам ещё текли слезы. — Найдя тебя в этом грязном месте в алькогольном опьянении и со вспорытыми венами, по моей крови разлилось отчаиние. Это передалось в моей смертной форме, в виде этой горькой воды сожаления, текущей из моих очей сейчас. Иногда такие прелестные смертные как ты совершают такие вещи, что может отравить грустью таких сильных богов как я. Сода был ошарашен. Танака плакал из-за него? И подождите... Он назвал его прелестным?.. Он не совсем понял, что говорил животновод, но некоторые фразы кое-как смог понять. — П-подожи... Я совсем не прелестный... И Я не стою твоих слëз... Механик нервно сжал простыни перебинтоваными руками, отводя взгляд, и кусая нижнюю губу. — Не смей говорить нечто настолько глупое, смертный. Как ты можешь противиться этому дару? Дару твоей красоты. Красоты твоего аккуратного лица, твоих выразительных глаз, твоих гладких губ. И как ты смеешь так обходиться со своей физической формой вот так? Это ужасное неуважение к твоему прекрасному телу. Хоть ты и смертный, ты всё равно красив... Для смертного, конечно... Казуичи застыл, не осмеливаясь подвинуться. Он что, только что делал ему комплименты? А полном недоумении, он просто ошеломленно уставился на животновода. Сода просто не мог поверить сказаному, шок полностью охватил его разум, не давая вернуться в реальность. Он просто с открытым ртом глазел на смущенного, видимо от этих внезапно вырвавшихся слов, животновода. Лицо Гандама все еще было мокрым от слез, и от этого механик почувствовал вину. Он заставил его плакать... Эта мысль истязала его изнутри, заставляя чувствовать тяжкую вину. Сода присел на кровать, и посмотрел на Танаку, сидевшего перед ним. Тёмный Лорд отвернулся, стесняясь своего состояния, а по его щеке потекла очередная слеза. Чувство вины покаловало его жалкое сердце. Но все же он был так прекрасен... Его подводка была испорчена, волосы спадали на лицо, серые глаза переполняла боль. Казуичи, уже не останавливая себя, прикоснулся к его щеке, вытирая слезы. Это прикосновение отдалось жаром по всему его телу, заставляя ощущать лютое тепло и желание прикасаться к нему ещё больше и ближе. — Я просто... Смертный, я не понимаю зачем... Его голос был не как обычно спокойным и рассудительным, он уже перешёл на какой-то наполненый болью, тихий плач. Он подавил всхлип, и из глаз вновь потекли слезы. — Хоть я и являюсь Верховнвм Повелителем Тьмы, я так безпомощен в этой ситуации... Когда я снова и снова нахожу тебя таким... Эта безпомощность раздирает меня и мою форму. Он повернулся к механику, его влажные глаза блестели на свету, брови опустились в грусти, губы дрожали. Казуичи придвинулся к животноводу ближе, так, что их бедра стали соприкасаться, от чего его сердце ушло в пятки. Сода с сочувствием смотрел на спасителя, совесть пробирала его жалкое тело. — Понимаешь... Ты всегда был особенным смертным для меня. - глаза Соды в панике расширились, он сжал простыни и уставился на покрасневшего Гандама. - Видимо древние богá Тьмы разозлились на меня за что-то и послали это как наказание... Наступило неловкое молчание, Танака прикрыл пол лица малиновым шарфом. — Извини, смертный, мне надо было предположить это все. Думаю мне стоит просто отвести тебя на твою территорию и- Жар переполнил все его тело, сердце закололо. Он приблизился к лицу Тёмного Лорда и крепко прижал его забинтованную руку к кровати. Кажется он перестал контролировать свои действия и тело, он схватил парня за подбородок, и медленно потянув к себе, соеденил их рты. Животновод, сначала не ожидая этих действий, покраснел и расширил глаза, но затем принялся наслаждаться чувствами, которые переполняли их в данный момент. Казуичи впился в губы Гандама, довольствуясь ощущением переплетения их языков внутри. Животновод обхватил голову Соды сзади, ещё больше прижимая его к себе. Они чуть расслабились и отсоеденили рты, давая друг другу отдышаться. Ураган страсти подхватил их и понес в неизвестном направлении, заставляя их чувствовать неопредолимую похоть. Их прекрасный поцелуй продлился минуты две, после чего, тяжело дыша, они отстранились. Гандам в смущении почти полностью прикрыл лицо своим шарфом, очевидно пряча возбуждение. Он игриво посмотрел на Соду, который подавляя стон, схватился за простыни.

***