Как приручить яндере

Рон их бросил. Просто взял и ушел, не выдержав тягот жизни беглецов, против которых настроен почти весь мир, да еще и забрав в собой медальон Слизерина. Особенно Гарри задела его фраза о том, что он никогда не знал своих родителей. Рон отлично знает, насколько эта тема для него болезненная, но всё равно сказал об этом. Неважно, что крестраж медленно подтачивал его разум, ведь ни он, ни Гермиона бы никогда не сказали ему таких обидных и жестоких слов. Когда Рон призвал Гермиону выбирать, сердце Гарри сжалось. Если… если и Гермиона его оставит, если единственный человек, который всегда был на стороне Гарри, бросит его, то это был бы почти гарантированный конец. Но она не колебалась. Стоило Рону это предложить, как Гермиона немедленно отказалась и чуть ли не просверлила дыру в Роне. Тот на это только усмехнулся и, бросив: «Ну конечно, на что я надеялся», трансгрессировал. При воспоминании о решительном и непреклонном виде Гермионы на сердце потеплело. Подруга ни за что его не бросит. Мысли неожиданно закрутились вокруг Гермионы. Удивительная девушка, несмотря на то, что ее родителей вместе с домом сожгли Пожиратели смерти, она не сломалась, а лишь продолжила поддерживать его. Сейчас был поздний час. Его замучила бессонница, поэтому Гарри решил прогуляться по окрестностям. Было холодно. Лето и теплые деньки уже давно закончились, но снег еще не выпал. Но именно из-за этого воздух чувствовался таким свежим и бодрящим. К сожалению, действия защитных заклятий распространялись на малом расстоянии, поэтому Гарри, совершив круг, вернулся в палатку и услышал бормотание из постели Гермионы. Он вспомнил, что медальон сейчас висит на ее шее, поэтому подошел к ней, чтобы снять и дать подруге поспать, но замер, услышав жестокое и такое непривычное от Гермионы слово — сдохните. Оно было сказано даже без лютой ненависти или презрения, а с удовольствием, будто бы Гермиону обрадовало убийство. — Сдохните… твари… — еще раз пробормотала Гермиона и заворочалась. — Ричард… София. — После этих слов она наконец нашла нужное положение и заснула в спокойствии. Гарри же стоял ни жив ни мертв. Ричард и София. Родители Гермионы. Он как-то спросил о том, как их зовут. Гермиона помолчала секунду и ответила. Тогда эта заминка не казалась странной, но сейчас… Вся эта история с нападением Пожирателей была выдумкой. И тут он схватился за голову и начал вспоминать о тех слухах, что стали появляться на пятом и шестом курсах, что это она была виновницей всех тех «несчастных» случаев, в результате которых некоторые школьники оказывались в больничном крыле. Но зачем? Что он вообще знает о подруге в таком случае? Для него Гермиона — сильная, умная, верная девушка с завышенным чувством справедливости. Как Гарри считает, родственная связь свята. Он очень сильно любит родителей, пожертвовавших жизни ради него. Гарри уважал Дурслей, несмотря на все терки, несмотря на все неудобства, что они доставляли друг другу. Гарри даже руку пожал Дадли перед тем, как Дурсли уехали! После всех издевательств, охоты на Гарри, свиных хвостов и прочего! А значит, нет ничего непоправимого. Гермиона могла найти общий язык с родителями, но предпочла убить их. Он не сможет это ни понять, ни принять. Им срочно надо поговорить. Гарри лег, но сна не было ни в одном глазу. Что же им делать?.. Утром Гарри был сам не свой. Он всё порывался начать неприятный разговор, но ему не хватало смелости. Только его взгляд встречался с карими глазами Гермионы, как он начинал сомневаться, а не привиделось ли ему? Не могут же эти глаза, смотрящие на него с такой теплотой, быть глазами жестокой убийцы? Но потом он вспоминал те слова, и по коже пробегали мурашки. Их и так вялые поиски стали еще безуспешнее из-за того, что Гарри витал в облаках и не мог сконцентрироваться. Наконец Гермиона не выдержала и сердито спросила: — Да что же такое, Гарри, ты последние дни сам не свой! Погружаешься в свои мысли, смотришь на меня, когда думаешь, что не вижу, вообще перестал участвовать в поисках! — Голос Гермионы звучал уверенно и недоуменно одновременно, но внезапно она подошла к нему вплотную и тихо сказала: — Если тебя что-то тревожит, я всегда выслушаю тебя. Гарри не выдержал. Он должен знать. Обязан. Хватит мучаться неизвестностью. Гриффиндорец он или нет всё-таки? — Да! — громко сказал он, — меня тревожишь ты! Скажи мне честно, Гермиона, неужели ты и вправду выдумала байку с Пожирателями и сама убила своих родителей? Неужели ты калечила людей в Хогвартсе? Настроение Гермионы резко поменялось. Глаза заледенели, а тело было напряжено. Гарри аж вздрогнул. Такая Гермиона была неуловимо похожа на ненавистную ему Беллатрикс Лестрейндж. — Откуда ты это узнал? — серьезно спросила она. — Что? Ты даже этого не отрицаешь? Тебя волнует только мой источник информации? Ты своем уме? Ты убила своих родителей, понимаешь?! — кричал Гарри, схватив Гермиону за плечи. — Да, этот источник может создать проблемы. Ради нашей безопасности, Гарри. — Она попыталась расслабиться и убрать лед из глаз, но это всё равно не помогло. Перед глазами всё еще стояла эта Гермиона. Монстр, прячущийся за обликом милой и доброй девушки. Она попробовала притянуть Гарри к себе, но тот оттолкнул ее и шарахнулся. — Ты сама сказала это во сне. Ты чудовище, Гермиона, — сказал Гарри и отошел от нее подальше. — Как ты можешь быть такой жестокой? Что они тебе сделали, это же твои родные люди! — Мои родители были тварями, они заслужили всё, что я с ними сделала, — резко ответила Гермиона со сталью в голосе. — Никто не заслужил быть сожженным заживо! Я не любил Дурслей, они морили меня голодом, Дадли издевался надо мной, но я всё равно простил их и смог наладить отношения. Даже из такой ситуации, но ты… Монстр, такой же монстр, как Пожиратели смерти и Волдеморт! — окончательно сорвался Гарри. Гермиона шокированно уставилась на Гарри и осела. Она многое ожидала услышать от Гарри, но не сравнение со злейшим врагом Гарри. То есть он считает ее врагом. Всё это время она посвятила Гарри. Помогала ему, утешала, поддерживала, учила, убирала завистников и охотниц за наследством, решила бороться с ним несмотря ни на что, полностью понимая, что они могут в любой момент умереть, а в ответ получить это? Он ведь даже не узнал, что эти твари, которые по жестокой насмешке судьбы зовутся ее родителями, делали с ней! Не знал, что если бы не ее помощь, то его бы уже захомутала какая-нибудь курица, воспользовавшись любовным зельем. Но тут им стало не до этого. Отовсюду послышались хлопки аппараций. Они нарушили Табу. Гермиона не думала долго. Гарри был важней. Он мог ненавидеть ее, презирать и избегать, но ей было всё равно. Ради его безопасности она убьет кого угодно: Рона, Джинни, Пожирателя или самого Волдеморта, если сил хватит. Даже себя, ведь у нее нет причин жить, если рядом не будет Гарри. Она схватила его за руку и рявкнула: — Аппарируем! Гарри среагировал быстро и взял в руки волшебную палочку, схватил Гермиону за талию и попытался трансгрессировать, но безрезультативно. Видимо, тактика у них отработана: прибыть на место и мгновенно ставить антиаппрационный барьер. Остается только прорываться боем, ведь альтернатива — смерть. К счастью, они были скрыты от врагов палаткой, поэтому на призыв не рыпаться и выходить без фокусов они ответили однозначно. Гарри — Оглушающим, а Гермиона… Она решила не мелочиться и бросила Смертельное проклятие, которое, судя звуку, не промазало. Но всё это он услышал краем уха. Одновременно с брошенными проклятиями Гермиона убрала ткань палатки с задней части и бросила вместе с Гарри второй залп в не ожидавших такого быстрого и решительного сопротивления егерей. Они выскочили из палатки и побежали через брешь в лес, едва не попав под Круциатус. За ними последовал шквал из проклятий, который попадал в окружающий их лес. Они петляли между деревьями и огрызались в ответ, но это не могло продолжаться вечно. Их расчет был продержаться настолько долго, чтобы успеть выбежать за пределы барьера, но им не повезло. На полпути в Гермиону попал Круциатус, и по лесу раздался крик невыносимой боли. Гарри замешкался и тоже попал под Круциатус. После пытки, длившейся, казалось, вечно, их связали. Гарри с замиранием сердца ждал того, что с ними произойдет. — Ну что, уроды, недолго вы побегали, — начал, видимо, главный из них. Это был мужчина возраста примерно за тридцать с густыми черными волосами, бородой, грубыми чертами лица и почти черными глазами. Ростом был выше Гарри примерно на пять сантиметров. Носил черную кожаную куртку и клетчатые штаны. Он подошел ближе и пнул сначала Гарри по лицу, а потом — Гермиону, причем намного сильнее и несколько раз, от чего она вскрикнула. — Вы настоящий джекпот: Гарри Поттер и его грязнокровка. Темный Лорд щедро наградит нас за вашу поимку, хоть она и стоила нам пятерых. — Босс, — обратился к нему подчиненный, отличающийся от главаря седыми волосами и гораздо более скромным ростом, — а можно нам трахнуть эту шлюху, которая положила столько наших? От этих слов Гарри сжал зубы и с ненавистью посмотрел на егерей. Главарь поймал этот взгляд и усмехнулся. — Нет, к сожалению, это не просто грязнокровка, а подружка Гарри Поттера. Уверен, у Темного Лорда найдется для нее применение. Но соглашусь, мордашка у нее приятная, — сказал он, а потом подошел к ней, взял Гермиону за волосы, притянул у себе и добавил: — Была. Пока я не подпортил ее немного. — Эта фраза вызвала гомерический хохот у егерей, испытывавшим сейчас к лежащей Гермиону настоящую ненависть за убитых товарищей. Но слова главаря были правдой. После неоднократной встречи с крепкими сапогами егеря лицо Гермионы представляло собой крайне отталкивающее зрелище, залитое кровью и соплями, со сломанным носом. — А ну отойди от нее, чертов Пожиратель, — не выдержал Гарри и задергался. — О, наш герой решил подать голос? — усмехнувшись, риторически спросил он. — Не волнуйся, твоя грязнокровка проведет много приятных часов в обществе наших парней. Приятных для них, разумеется. Это было последним, что услышал Гарри перед тем, как его поглотила тьма.