Не было бы счастья, да несчастье помогло.

5 лет спустя. Этим жарким летним деньком в доме Тарасовых было, как всегда, шумно и многолюдно. Дети с удовольствием гоняли по мягкой зелёной лужайке, у мангала собралась компания мужчин, которые громко спорили о том, как же всё-таки правильно мариновать и жарить шашлыки, а женщины укрылись от палящего солнца в прохладе дома, колдуя на кухне и готовясь накрывать праздничный стол. — Рита, сядь и успокойся! – рыкнула на подругу Ума, когда та в очередной раз полезла в верхний шкафчик за красивым блюдом для торта. – Оттуда только Боря что-то может достать. — Я тоже могу! Олеся, я беременная, а не больная. Тебе ль не знать. – раздражённо воскликнула рыжая, нежно поглаживая свой уже внушительный животик. — Беременная, Рит, беременная. Никто ж не спорит. – миролюбиво улыбнулась Ира Тарасова. – Только все мы знаем, с каким трудом вам эта беременность далась, так что... Тебе ещё два месяца до родов ходить, а ты тут по высоким стульям скачешь аки горная лань. Да-да, идею родить общего малыша контр-адмирал не оставил, и едва позволили обстоятельства, они тут же приступил к выполнению поставленной задачи. К сожалению, без ЭКО не обошлось, да и получилось всё не с первого раза, но поддержка друзей и большое желание стать счастливыми родителями не давали опускать руки. — Ну правда, Багир. Ты, безусловно, женщина сильная, подготовленная, но ведь сейчас лучше не рисковать и поберечься. – ободряюще сжала плечо подруги Мура. – Если не хочешь без дела сидеть, то иди вон крестника проверь на втором этаже, а под потолок карабкаться не надо, с этим мы и сами справимся. А вообще, у нас вон целый двор мужчин имеется. Когда семь месяцев назад уже третья подсадка эмбриона, наконец, оказалась удачной, и на тесте проявились такие долгожданные две полоски, для Кошкиной жизнь перешла в режим «хрустальной вазы». Впрочем, кипиш обычно поднимали заботливые друзья, а вот сама будущая мама была на удивление спокойна как удав. Рита предпочитала доверять врачам, своему телу и ощущениям, не накручивая себя и не тратя понапрасну нервные клетки. Да и зачем, если с этим вполне неплохо справлялись окружающие. Кажется, только Бате удавалось держать хрупкий баланс между разумной заботой и гиперопекой, хотя и его периодически бросало в крайности. Единственное, с чем Багира так и не смогла смириться – безделье. По понятным причинам в декрет пришлось уйти довольно рано, домашний быт особого энтузиазма не вызывал, а обустройством детской комнаты чета спецназовцев занялась только недавно, поэтому иногда Рита просто дурела со скуки. Обычно удавалось обойтись небольшой перестановкой мебели, прогулкой по детским магазинам или ещё чем-то таким в пределах разумного. Но сегодня, когда девочки не позволяли ей ничего особо делать по кухне, Кошкина просто почувствовала себя недееспособным инвалидом и её понесло. Для разнообразия нагоняи за безответственное поведение был вполне заслуженными, и у Риты не осталось выбора, кроме как согласиться, покаяться, и отправиться в комнату к маленькому Ванюше. Провожая куму взглядом и умиляясь тому, как она вразвалочку поднимается по лестнице, Олеся невольно задумалась, как же быстро летит время. Ведь кажется, совсем недавно они с Борей сами узнали, что ждут малыша, она тоже вся светилась от счастья и иногда делала всякие глупости, а Тарасов точно так же иногда перегибал палку с заботой. 18 месяцев назад. — Я вернулся! – послышался в коридоре уставший голос Бизона, прохладным октябрьским вечером. По дому тут же раздался громкий топот детских ножек и радостные крики «Папа!», вызывая у спецназовца счастливую улыбку. Они не виделись целый месяц, сначала учения в другой области, а сразу после них – сложная операция на Кавказе. Ненадолго созвониться получилось лишь дважды, и если Олеся уже привыкла, то Саше и Алисе понять, куда постоянно пропадает отец, было сложно. Интересно, что раньше, уверенного «они живые» от Багиры Лесе всегда было достаточно, чтобы спокойно дожидаться своего героя дома, но в этот раз что-то пошло не так. Все две недели операции сердце у девушки было не на месте, и чувствовала она себя просто отвратительно, не только морально, но и физически. Сил не было совсем, как и аппетита. Хотелось просто постоянно спать, и Лесе приходилось каждый день в прямом смысле слова соскребать себя с постели, дабы отвести Алису с Сашей в садик, сделать дела по дому, немного поработать, и вечером забрать двойняшек. Тошнота по утрам и в течение дня тоже стала ей верным спутником, а уже приличная задержка цикла ярко дополняла эту картину. И вот вроде бы всё предельно ясно, но Олеся упорно отказывалась верить фактам, и старательно пыталась убедить саму себя, что это всего лишь последствия усталости и беспокойства за мужа. — Привет, любимый! Наконец-то ты дома. – не вставая с дивана вымучено улыбнулась девушка, вошедшему в гостиную Борису. — Привет, любимая! Я тоже очень соскучился. – нежно поцеловал её в лоб мужчина, про себя отмечая уставший и болезненный вид жены. – А что это у нас за лежбище несчастных лисичек, что случилось? — Мама заболела. – со вздохом констатировала Алиса и состроила грустную мордочку. — Заболела. – так же грустно подтвердил Саша, сочувственно гладя маму по голове. — Понятно. Так, ребятишки, а почему это вы до сих пор не спите? – поинтересовался Бизон, глядя на наручные часы и тут же начал ловить забегавших по комнате двойняшек. – Давайте быстро по кроватям, солнышки. А я сейчас маму полечу, и зайду вас на ночь поцеловать. Договорились? — Даааа! – радостно закричали дети, убегая вверх по лестнице. Едва эти маленькие ураганчики скрылись на втором этаже, Тарасов медленно опустился на корточки возле дивана, с беспокойством заглядывая в полуприкрытые карие глаза. — Ну что, любовь моя, давно болеем? – спросил Бизон, внезапно подхватывая на руки девушку и направляясь в их спальню. — Борь, я просто устала. И за тебя в этот раз очень волновалась, соскучилась. Всё в порядке, правда. – попыталась успокоить его девушка. – Оно само пройдёт. Внутри у Олеси заскреблись кошки, ведь это она должна сейчас заботиться о муже, проверять, не получил ли он опять какую-нибудь травму и вообще просто быть радой его приезду. А получалось как-то наоборот. — Ладно, давай перефразирую вопрос. – улыбнулся Тарасов, всё ещё с беспокойством поглядывая на жену. – Сколько это уже «само проходит»? Почувствовав под собой мягкие простыни, Олеся, как бы не хотелось остаться в любимых надёжных объятиях, попыталась быстро спрятаться под одеяло. Ума могла красиво и правдоподобно соврать кому угодно, кроме Бизона. Уж он то видел её насквозь, и если узнает, что она уже вторую неделю не может собрать себя в кучу, то длинная лекция про отношение к своему здоровью и срочная поездка к врачу ей обеспечена. — Олеся? – заглянул под одеяло мужчина. – Я начинаю сильно волноваться. Расскажи мне, что с тобой, иначе сейчас затолкаю тебя в машину и отвезу к Вите. — Не надо! – тут же раскрылась Ума. Врачей она по-прежнему не любила. – Я всё скажу, только ты пообещай не ругаться. — Давай уже, партизанка. – кивнул Тарасов, присаживаясь рядом на край кровати. Он готов был услышать что угодно, но уже после первых названых симптомов боец расплылся в счастливой улыбке, а дослушав жену до конца, Борис молча прошел к шкафу, достал из ящичка тест на беременность и вручил его недоумевающей Олесе. — Боря, это не то, что ты думаешь. – отрицательно замотала головой брюнетка. — Вот именно, Лисёнок, я хотя бы думаю в эту сторону. И откуда столько уверенности, ты проверяла? — Нет. – снова покачала головой брюнетка, потупив взгляд в пол. — Тем более! Олеся, у тебя есть пятнадцать минут, пока я схожу к детям. Хватит времени? — Хватит. – односложно ответила она. — Тогда дерзай, и душ прохладный прими – легче станет. – подтолкнул её к ванной Бизон, ободряюще сжимая хрупкие плечи. Когда мужчина спустя обещанное время зашел в спальню, Олеся уже сгорбившись седела на постели, пряча лицо за мокрыми волосами. Тарасов чуть ли не подлетел к любимой, готовый поддержать, утешить, успокоить, и вообще руками развести над ней любые тучи. Но увидев счастливую улыбку и влажные карамельные глаза, он сразу понял – туч нет, а на небе светит яркое солнце. — Скоро нас станет пятеро! – прошептала девушка ему прямо в губы, подтверждая догадки и запечатлевая эту радостную новость поцелуем.

***

Из воспоминаний Олесю неожиданно выдернул детский плач. Она даже не сразу поняла, где находиться и что делает. Обнаружив себя в гостиной, брюнетка тут же повернулась ко входу в комнату, откуда шел звук, и увидела там Кошкину с хныкающим Ванечкой на руках. — Мальчик мой, привет. И чего это мы расплакались? – потянулась к малышу Ума, обращая на себя его внимание. Заметив маму, мальчик сначала немного притих, даже заулыбался, а потом неожиданно начал сильно тянуться в ответ и вырываться у Риты из рук. Пришлось Ваню срочно забирать, пока тот, радостно дрыгая ножками, нечаянно не ударил крёстную по животу. — Соскучился, скажи. Вы тут все гуляете, а я там сплю один. – предположила Багира, гладя темноволосую детскую макушку. Ваня может конечно и соскучился, но основной причиной его недовольства было совсем не это, ведь едва попав в мамины объятия, парень с энтузиазмом начал развязывать бантик летнего сарафана, пытаясь обеспечить себе доступ к груди. — Ах, вот оно что. – рассмеялась Олеся, убирая из-за пазухи маленькие шаловливые ручки. – Всё с тобою понятно. — Голодный! – хором сказали они с Багирой. — Ритуль, там, наверное, уже все за стол сели, ты тоже присоединяйся к ним. – кивнула на террасу девушка. – А я нашего именинника покормлю, и к вам спущусь. — Конечно, Олесь. Я Боре скажу, чтобы он не волновался, кушайте спокойно. — Спасибо, скоро будем. Для Олеси, как и для любой другой мамы, кормление всегда было важным ритуалом. В эти драгоценные моменты она часто могла не замечать времени, всецело наслаждаясь общением с сыном. Вот и сейчас девушка пропала почти на полчаса, вызвав у Тарасова некоторое беспокойство. — Дорогая, у вас тут всё хорошо? – прошептал Бизон, заглядывая в детскую комнату. — Всё хорошо, Борь. Мы не спим, так что можешь говорить нормально. Что-то случилось? — Нет, ничего. Просто тебя долго не было, вот и решил проверить. А чего тут сидите? – поинтересовался мужчина. – Чего вниз не спускаетесь? — Просто кто-то никак не может решить, доесть и снова уснуть, или всё-таки наведаться на празднование в свою честь. Да, Ванечка? – улыбнулась девушка, глядя на сына. Тарасов больше не смог оставаться в стороне от такой милой картины, поэтому тихо стал за спиной кресла, в котором сидела Олеся, и, уткнувшись носом в любимую темненькую макушку, вместе с ней продолжил наблюдать за тем, как малыш заканчивал свою трапезу. — А помнишь, в роддоме, в первый вечер, так же было? – вдруг тихо спросил Бизон, всё так же глядя на сына. – Он тогда тоже поел, и я ходил с ним на руках по палате, укачивал. Глазки ещё мутные, даже не до конца открылись… — А он всё равно никак не хотел засыпать. Будто боялся пропустить что-то очень важное. – закончила за мужа Ума. – Конечно, помню. Я весь тот день очень хорошо помню. Ты вообще знал, что только 4% детей рождаются в ПДР? — Да ты что?! Никогда об этом не слышал. – наигранно удивился мужчина, расплываясь в улыбке. – Я просто очень хотел быть рядом, когда всё произойдёт. А Ваня меня услышал, и исполнил папину мечту. Я тут совершенно не причём. — Вот прям совсем? Не имеешь к этому ни малейшего отношения? – ехидно улыбнулась Олеся в ответ, передавая сытого парня на руки Борису, и снова мысленно возвращаясь в тот день, когда впервые по-настоящему стала мамой. Ровно год назад. Как же хорошо, что Алису и Сашу ещё неделю назад забрала к себе приехавшая тётя Ира, а то сейчас бы они точно проснулись от невообразимого топота своего отца, хаотично бегающего по дому. А всё почему? А потому, что у Олеси посреди ночи отошли воды. Борис, вынужденный в своё время пропустить рождение двойняшек из-за работы, в этот раз подумал обо всём заранее. Получилось даже выпросить у генерал-майора железобетонный выходной на поставленную врачами ПДР. Но только один, так что при каждом удобном случае, разговаривая с животиком, Тарасов умолял маленького пузожителя родиться именно в этот день. Собственно, зная статистику, в успех данной затеи никто, кроме самого Бизона, не верил, но … — Борь… Боря. – сдавленно прошептала Леся, пытаясь растолкать крепко спящего мужа. – У тебя, кажется, получилось. — Что получилось? – сонно пробормотал мужчина, даже не открывая глаз. — С сыном договориться у тебя получилось. Мы рожаем. – сообщила девушка, засекая время очередной схватки. И тут началось самое интересное. Мужчина, привыкший всю жизнь работать в экстремальных условиях и здраво мыслить в критических ситуациях, сейчас просто бессмысленно метался из стороны в сторону. Если бы не малоприятные схватки, то Уманова бы вдоволь посмеялась, глядя на происходящее, но перерывы девушка предпочитала тратить на сборы. К счастью, пятиминутной истерики мозгу Тарасова вполне хватило для того, чтобы включиться и начать соображать. Закинув в багажник ещё заранее подготовленную сумку, Борис на руках отнёс Олесю в машину и помог ей удобно разместиться на переднем сидении, после чего они, наконец, отправились в роддом. Олеся хоть и не быка категорически против партнёрских родов, но и рвение мужчины быть рядом особо не разделяла, чувствуя какую-то неловкость. Борис сомнения жены прекрасно видел, и хотя он пообещал в любой момент по её требованию удалиться в коридор, девушка всё ещё сомневалась в правильности данного решения. Впрочем, дурные мысли в голову не пускали регулярно повторяющееся схватки, заставляя Лесю концентрироваться лишь на правильном дыхании и подбадривающих фразах мужа. Когда после осмотра врач предложила поставить эпидуральную анестезию - роды только-только начинались, но Тарасова уже чувствовала усталость и поэтому с огромным удовольствием согласилась. Девушке посоветовали поспать, пока есть такая возможность, только вот предвкушение долгожданной встречи с малышом никак не давало уснуть. Тем не менее отсутствие боли всё же позволило сохранить ценные для будущей мамочки силы. За это время в личный архив семейства добавилось несколько фотографий пока ещё беременной Леси, пара успела вдоволь наговориться на самые разнообразные темы и даже встретить красивый рассвет. Как раз с рассветом действие анестезии закончилось, продлевать её не было никакого смысла, и тогда в ход пошли мячики, массажи, дыхательные упражнения. Поначалу Ума даже пыталась храбриться, не хотела показывать как ей сложно, но со временем боль усиливалась, и тогда поддержка Бориса оказалась как нельзя кстати. В кокой-то момент, уже изрядно уставшей Олесе показалось, что она вот-вот упадёт в обморок, но стоявший рядом Бизон будто почувствовал её состояние, и склонился над любимой женой. — Тише. Тише, малышка. Давай, не пугай меня тут. – нежно шептал он, целуя её влажный от пота лоб и прохладные пальчики на руках. – Открывай глазки, дыши глубоко. Ты у меня сильная, ты справишься. Осталось совсем немножко, и мы увидим сыночка. Вот так, молодец. У тебя всё прекрасно получается. После этих слов у Олеси, кажется, открылось второе дыхание, и правда – уже буквально через несколько минут их богатырь лежал у неё на груди, сообщая всем о своём рождение громким плачем. — Прекрасный, здоровый мальчик. – улыбнулась акушерка, накрывая малыша тёплым одеяльцем. – Поздравляю! Леся, как завороженная, с нежностью смотрела на их маленькое сокровище, совершенно не замечая текущих слёз, в то время как Бизон бережно сцеловывал солёные дорожки, гладил немного притихшего сыночка, и ни на секунду не переставал благодарить любимую жену. — Спасибо тебе, моя лисичка! Спасибо огромное за то, что снова сделала меня самым счастливым! Спасибо за нашу семью!

***

Когда вся компания задувала маленькую свечку на праздничном торте, в честь первого дня рождения Ивана Борисовича Тарасова, на Петербург уже давно опустились сумерки. Знойную жару сменила приятная прохлада, а небо превратилось в завораживающую картину из множества оттенков розового, оранжевого и голубого. Насладившись десертом, дети вместе с молодежью отправились гонять по лужайке мяч, в то время как старшие уютно разместились на террасе. Они говорили обо всё на свете, шутили, спорили, смеялись и дурачились. Всем здесь было хорошо. — Минуточку внимания. – поднялся со своего места Бизон, удачно словив момент, когда все снова на минуточку собрались вместе. – Сегодня уже было сказано много хороших, важных слов, много прекрасных пожеланий, за которые мы, от лица именинника, вам очень благодарны. Но пока не было сказано главного. Сейчас, я хочу поднять этот бокал за свою прекрасную жену! Олеся, спасибо тебе за то, что однажды появилась в моей жизни, по частям склеив разбитое сердце, и снова научив меня любить. Ты стала самой лучшей мамой для наших детей, замечательно хозяйкой этого дома и моим самым верным другом. Ты невероятный человек, Леся, потому что, появившись в очень трудный момент моей жизни, ты озарила его светом и показала как просто быть счастливым. За тебя, дорогая! — Вы моё самое большое счастье! – прошептала ему в губы Олеся, страстно целуя мужа под громкие аплодисменты друзей. — А вы моё. – ответил ей Тарасов, вовлекая в новый поцелуй, когда где-то вдалеке так удачно начал взрываться красивый салют.