Кастлвания. Зов Луны.

София искренне удивлялась, как вообще ей удалось пережить этот день в гробу. И если существует нечто пострашнее агонии, то она это только что испытала. Но юная демоница так же ощущала некую незримую поддержку, словно она не была предоставлена в одиночку всей боли, ужасу, и унижению. Словно кто-то разделил с ней все происходящее. Нет, не кто-то…. Но лучше бы она действительно оказалась одна в этом кошмаре. От осознания, что ее любимый мог принять часть удара на себя, становилось лишь гаже. Но часть вины за произошедшее есть и на Марке. Теперь главное – любой ценой попасть в Замок и не дать врагу заполучить ключ. А ключ – это она, София. Точнее – ее жизнь. И, невзирая на все муки, ей необходимо выжить. Богус тоже уже пробудился, щелчком пальцев зажег разом все алые свечи, и достал из ящика стола бутылку крови, которую с наслаждением распивал. Прикусив губу, София села, прикрывшись остатками своей одежды и саднящими крыльями, но ничто не помогло унять крупную дрожь, сотрясающую ее тело. Видя это, вампир-разбойник склонился к демонице, и взял ее за подбородок: – Ну а теперь что не так, Кука? Что еще тебе не нравится? – М-мне все нравится, Б-боги! Честное слово! П-просто здесь довольно холодно, а во мне течет и человеческая кровь. Мне бы одеться… – Вот как, человеческая кровь, – оскалился Богус, – что ж, сейчас проверим, сколько в тебе этой самой крови! И вновь, прежде чем София сумела отреагировать, вампир перехватил запястья демоницы, и хищно впился клыками в основание ее шеи. В этот раз Софии удалось сдержать крик. Нет, больше она не станет доставлять этому ублюдку такого удовольствия. Пусть хоть каленым железом ее пытает. Голова закружилась, а к горлу подступил ком тошноты. Хоть бы потерять сознание. И что бы все это оказалось просто лихорадочным кошмаром. Просто кошмаром! Тем временем Богус оторвался от шеи демоницы и с пренебрежением сплюнул на пол: – Тьфу, вкус, надо сказать, отвратный! – Вот и замечательно! – едва слышно произнесла София, прижав остаток блузы к неаккуратным кровоточащим ранкам. – Э, прости, что?! – Я рада, что ты меня не выпьешь, Боги, только и всего! – Ну, радоваться рановато. В твоей крови течет сила. Крепкое спиртное – тоже не патока! Но у меня такое ощущение, что твоя сила испорчена лишним ингредиентом. Да и в гробу нас как будто… было трое!!! – Нет-нет, Боги, тебе показалось!!! Это все твоя ревность, но только зря… Сдерживать рыдания более не было сил. И по щекам Софии потекли уже не розоватые, и истинные кровавые слезы. Богус же прижал к себе дрожащую Софию, и погладил по спутанным волосам. – Ну-ну, перестань. Как можно ревновать к какому-то ничтожному слизняку! И когда ты плачешь, то становишься некрасивой. А женщина должна всегда улыбаться и нравиться своему мужчине! Вот, выпей лучше… Богус протянул демонице наполовину опустошенную бутылку, и той пришлось вновь подчиниться. – Вот и умница! А теперь улыбнись мне, Кука! Богус схватил Софию за волосы, намотал на кулак, и резко дернул: – Ну же, улыбайся! Учись, Кука, коли хочешь, чтобы я взял тебя в жены! Ведь хочешь? – Больше всего на свете! – всхлипнула София, поражаясь, насколько искренне это прозвучало. – Умница! Но вампир тут же выхватил из-за пояса кинжал (тот самый), и приставил его к девичьей шее возле уха. Перед глазами Софии все поплыло, а легкие свело спазмом, вот только лишиться чувств сейчас – это наверняка лишиться жизни. – Улыбнись же! Голос прозвучал, словно сквозь толщу ваты. Да и все прочее теперь казалось далеким. Нереальным. Действительно дурным сном. София улыбнулась. И Богус резанул серебряным лезвием, но не по шее демоницы, а по ее темно-рыжим волосам, срезав почти всю длину с правой стороны, и обнажив следы укуса. – Я, как истинный рыцарь, буду теперь носить при себе прядь своей возлюбленной дамы. На счастье. И, Кука, я научу тебя улыбаться, научу быть крылатой богиней любви. Но все должно быть искренне понимаешь? Если посмеешь применить ко мне свои ментальные фокусы, это лезвие может чуть-чуть изменить направление. Поняла, Кука? – Поняла, Боги. «Истязают – улыбайся, спрашивают – отвечай как положено. Или просто умри». Богус повязал прядь Софии себе на руку, словно браслет, и грациозно поднялся: – Что ж, пойду загляну к Хлое, подберем тебе что-нибудь из ее платьев. Правда, ростом ты повыше будешь, да и в талии потоньше, но, в целом, должно подойти. А ты веди себя хорошо, и ничего здесь не трогай. ПОНЯЛА?!! София дернулась, словно от пощечины, и молча кивнула. – Вслух, Кука! – Поняла, Боги. – Умница. Я скоро вернусь. «Не трогать». Она и не собирается. Но как далеко простирается могущество этого выродка? Это необходимо выяснить на будущее. Риск чудовищный, но здесь каждый вдох и выдох может оказаться роковым. Действуй тоньше, осторожнее, вспомни свою самую сложную вышивку (свадебное платье). Не время жалеть себя. Действуй…