Кицунэ и Охотник

— А ну вернись, падаль! Я тебя распотрошу! Мех у меня будет! — кричит Му Цин, гоняясь за тануки, который живёт вместе с ними: Му Цином и Фэн Синем.       Тануки же, пища, убегал от разозлённого кицунэ. Выбегая в коридор, енот видит своего хозяина, который только что пришёл.       Запрыгнув тому на штанину, животное забралось на плечо парня, показывая язык лису, который был в своей животной форме. — Что опять у вас случилось? — спокойно спрашивает Фэн Синь, так как привык за 200 лет к таким ситуациям.       Положив лапки на живот Фэн Синя, Му Цин обратился в человека. — Эта паскуда меня раздражает! Она мне ещё и язык показывает! — Что, опять вино всё выпил? — Нет! Погрыз мою одежду! И доволен собой! Что я ему сделал, что он так меня ненавидит? Фэн Синь~       Вращая своими, уже восьмью, хвостами, Му Цин пытался сделать так, чтобы охотник наказал глупого енота. — Он мне испортил всю одежду… В чём мне ходить?.. Он меня не любит… Он меня ненавидит!.. — Он тебе ничего не сделал больше? — спрашивает Фэн Синь.       Му Цин, надеясь, что это адресовано ему, поднимает голову, сразу же разочаровавшись, потому что охотник спрашивал у енота, который ластился к руке своего хозяина.       Недолго думая, Му Цин решает пойти на самый лучший ход: зубами развязывал завязки штанов.

«Сейчас ты сразу же убежишь. И твой хозяин не вспомнит о тебе ближайшие два дня.»

      Посмотрев на кицунэ, Фэн Синь ждал, что будет делать дальше лис.       Кицунэ, стянув штаны с охотника, берёт его член в руку, начиная двигать ею. Енот был повёрнут спиной к лису, раздражённо махая хвостом, поэтому ничего пока не видел.       Фэн Синь, конечно же, понял, что хотел сделать его кицунэ, но не стал останавливать.       Му Цин продолжал двигать рукой, смотря, на полувставший член. Положив свои руки на бёдра парня, Му Цин высунул язык, чтобы им провести от основания до головки члена.       Фэн Синь ждал. Терпеливо ждал, когда кицунэ уже возьмёт в рот его орган. Ему нравится, когда лис сосёт: всасывает свои щёки, сжимая член, принося удовольствие. Играется с его щёлкой. Заглатывает полностью.       Думая обо всём этом, охотник ярко представлял это в своей голове, возбуждаясь.       Му Цин не спешил: он любит подразнить Фэн Синя, как это делает охотник, наслаждаясь его поскуливаниями.       Кицунэ языком обводил венки, взбухшие на члене. Не доходил до головки, из-за чего охотник всё больше терял терпение.       Фэн Синь уже хотел взять лиса за волосы, вбиваясь в его горячий рот, но как раз в это время, кицунэ губами обхватил головку, слегка посасывая её.       Му Цин начал играться с дырочкой: оглаживая её, толкая кончик языка, слушая, как охотник тяжело дышит.       Услышав писк енота, Му Цин приоткрывает глаза: тануки, спрыгнув с плеча хозяина, стремительно убегает прочь, продолжая пищать. — Цель достигнута. — ухмыляясь, говорит Цин, отрываясь от своего занятия. — Не отвлекайся. — сказал охотник, прижав головку кицунэ к своему бедру.       Поцеловав внутреннюю сторону бедра, Му Цин взял член в рот, полностью заглатывая.       Он давно научился без препятствий брать полностью: без рвотного рефлекса. Без слёз на глазах.       Двигая головой, кицунэ доставлял удовольствие охотнику, который пустил свои пальцы в волосы лиса, портя его причёску.       Му Цину нравился процесс. Поэтому он с удовольствием делал своё дело.       Продолжая движения, кицунэ постанывал. И вибрация переходила к члену, доставляя Синю ещё больше приятных ощущений.       Выдохнув, Фэн Синь начинает двигать бёдрами. Му Цин сжимает пальцы, которые всё ещё лежали на боках охотника.       Каждый новый толчок становился быстрее и быстрее, пока Синь не кончил в рот кицунэ.       Взяв своего лиса на руки, охотник направился в комнату. ***       Му Цин лежал на Фэн Сине, положил подбородок на свои сложенные руки, которые находились на груди охотника. — Спишь? — Нет. — Глаза закрыты.       Вздохнув, Фэн Синь открыл глаза, смотря на улыбающегося кицунэ, который, к тому же, болтал ногами. — На секунду отведу глаза, а ты уже пытаешься привлечь к себе внимание. — Нечего смотреть куда-то, кроме меня. — Важная особа. — Да, мой любимый муж. — О боже. — Синь закрыл лицо ладонями. — У тебя такое сильное впечатление от нашей богини Инари? — Не напоминай, пожалуйста. Я, конечно, ей благодарен, что она разрешила быть с тобой и одарила бессмертием, но только вспомню её взгляд на меня… В дрожь бросает.       Хихикнув, Му Цин чмокнул охотника в губы. — Ты можешь у меня что-нибудь попросить. — вытягивая ниточку с жемчужиной, говорит Му Цин. — У меня есть всё, что мне нужно. — Тебе меня одного достаточно? — Да.       Му Цин, смутившись, опустил ушки. — Я купил красную помаду. — всю атмосферу ломает Фэн Синь, который давно хотел увидеть кицунэ с алыми губами. — Да иди ты! — Ну почему? ~       Охотник одной рукой гладил основания пару хвостов кицунэ, а другой потянулся к купленной помаде. — Ох~       Му Цин выгнулся, приподнимая свою попу. Остальные хвосты задрожали. — Какой коварный ход… Ммм… — Обожаю этот ход. Сразу перестаёшь разговаривать. А ещё ты такой покладистый. Выполняешь всё, чтобы я ни попросил.       Кицунэ сжимал широкие плечи охотника, постанывая. — Давай-ка громче. — намазывая губы лиса помадой, говорит Синь, улыбаясь.       Как Фэн Синь ожидал, ярко-красная помада на такой бледной коже очень хорошо смотрится. — Ты у меня прекрасен. — продолжая гладить хвосты, сказал охотник.       Кицунэ подчинился: начал стонать громче, чтобы удовлетворить желание Фэн Синя, которому это нравится и не скрывает.       Ещё немного полюбовавшись лисом, Фэн Синь оголил попу кицунэ, убрав короткий подол ханьфу. — Штаны не надеваешь специально для меня? — М-моему охотнику же нравятся м-мои ноги… Вот и… О-о~       Протяжно простонав, Му Цин принялся сам насаживаться на член Фэн Синя, который слишком любил гладить основания хвостов своего мужа, доставляя тому неимоверное удовольствие.       Му Цин скакал на возбуждённом органе, поскуливая, ведь хотел большего, а охотник наслаждался представленным прекрасным видом: сползшее с плеч ханьфу открывал на выпирающие ключицы, розовые затвердевшие соски, которые Фэн Синь принялся ласкать, оттягивая и скрючивая, тонкую талию и подтянутый живот. О, а также стоящий колом член, который сочился естественной смазкой. — Т-ты начнёшь двигаться, нет?.. — спросил Цин, трогая губы, при этом случайно размазав пальцем помаду. Это ещё больше понравилось охотнику, который прильнул к этим самым губам, кусая и посасывая их.       Обняв парня за шею, Му Цин перестал двигаться назло Фэн Синю. Тот, улыбнувшись в поцелуй, принялся медленно делать толчки бёдрами, попадая точно по простате, вырывая тихие вздохи.       Кицунэ начал двигаться навстречу охотнику. С каждым новым толчком всё быстрее. Фэн Синь оставлял засосы, делая из них красное ожерелье. Му Цин подставлял шею, давая больше места укусов.       Фэн Синь, сев, обнял лиса за талию, делая последние глубокие рывки. Му Цин, царапая плечи охотника, кончил первым с протяжным стоном. *** — Смотри, Фэн Синь! — кицунэ зовёт на кухню охотника, держа в руках тануки. — Что такое? — зевая, спрашивает Фэн Синь, зайдя в большое помещение-кухню, совмещённую со столовой. — Вода в кастрюле уже закипела. Соль я положил. Берём, значит, енота. Кладём его в эту горячую воду. — со злобным оскалом перечисляет свои действия кицунэ. Бедный енот пищал резанной свиньёй. — Сейчас я тебя приготовлю. Потом скушаю. Вкусненький и жирненький ты мой. — О, Господи, Му Цин, прекрати.       Му Цин не слушал. Он продолжал пытаться положить тануки в кастрюлю, пока тот кусался и царапался, пытаясь спасти свою жизнь. — Му Цин. — уже более строго повторил охотник. Кицунэ только своим лисьим ухом повёл. — Мм, ты не оставляешь мне выбора. — словно хищник, увидевший свою добычу, Фэн Синь осторожно, не производя шума, подходил к стоящему к нему спиной Му Цину. — А?       По комнате разносились звуки шлепков и всхлипы. Фэн Синь, положив кицунэ к себе на колени животом, бил того по заднице — наказывал. — З-зачем меня бить?.. Я ничего не сделал!.. — Хочешь сказать, что ты хороший мальчик? — поглаживая красную кожу, медленно спросил Синь. — Да. Я хороший мальчик. — А вот и нет.       Удар. Всхлип. — Ты-плохой мальчик. Не слушаешься меня. — Я слушаюсь! — Мне привести довольно весомые аргументы?       Вновь удар. Скулёж. — Долго ещё будешь противоречить моим словам?       В ответ молчание. — Хорошо.       Удар. Удар по второй половинке попы. Слёзы в уголках глаз у кицунэ.       После нескольких шлепков Му Цин сдался. — Я больше не буду пытаться сварить енота! И не буду донимать тебя, пока ты занят! — Точно? — Точно… — Хм. Но твоё наказание ещё не закончилось. — Только не по заднице!       Фэн Синь перевернул лиса на спину. Вытерев слёзки, охотник начал нежно гладить щёку. — Обман. Я чую. — говорит Му Цин. — Завтра у меня будет всё болеть? — Ты даже встать не сможешь, дорогой мой муж.       Му Цин просто шмыгнул носом, приготовившись к своей участи. *** ~Флэшбек~ — Ты точно уверен, что всё пройдёт нормально? — спрашивает Фэн Синь, держа за руку Му Цина. — Нет. — сжав ладонь, ответил Му Цин. — Но… Она, скорее всего, сделает тебе несколько испытаний… — Ясно.       Наступила осень. Все листья в лесу окрасились в яркие цвета: красный, жёлтый, оранжевый. Сейчас кицунэ и охотник наблюдают листопад. Листочки кружат в воздухе, чтобы потом тихо упасть на землю, на траву. Закат. Жёлто-оранжевый диск виден меж стволов высоких деревьев. — Мы так легко пройдём? — Конечно нет. Скоро мы зайдём в мистический лес. — О, я что-то слышал о нём. Мистические существа… Это ваш дом? — Ага. Но сейчас мы просто прячемся в нём. Или же те, кто уже потерял свои способности приходят сюда. Потому что люди перестают верить в некоторых. Например, мы — кицунэ. Так, тебе нужно держать меня крепко, ибо, опять же, морок. Лучше закрой глаза.       Фэн Синь, как было велено ему, закрыл глаза, идя за лисом, который вёл его.       Впереди была пещера. Вход в неё перекрывали бабочки с большими ярко-синими крыльями. Края крыльев чёрные. Как только Му Цин кинул в них маленький красный огонёк, они разлетелись в стороны, задев лицо охотника своими мягкими крылышками, от чего тот поморщился — щекотно.       Они прошли пару шагов, как Фэн Синя обдало освежающей прохладой. Ему хотелось открыть глаза, но нельзя. По звуку шагов, которые эхом раздавались, охотник определил, что они в пещере. По ощущениям — только тёплая рука кицунэ и шорох его хвостов, и длинного кимоно. — Мне уже можно открывать глаза? — Нет.       Вздохнув, Фэн Синь продолжал держать глаза закрытыми.       Вскоре охотник услышал шелест листьев — они вышли в лес. Ему не терпелось увидеть новое место. Говорят, что в мистическом лесу время течёт по-другому. Чтобы пройти к какому-то месту, где живёт тот или иной зверь, нужно для начала пройти сквозь туман. В некоторых участках может быть только одно время года. Разделены они всё тем же туманом и эту границу охраняют духи. Без особого разрешения пройти нельзя. Гулять по никем незанятым территориям можно. — Можешь открывать. — слышится слева от Фэн Синя тихий голос Му Цина, который отошёл на пару шагов, отпустив ладонь охотника.       Фэн Синь наконец открыл глаза. Рассматривать новую местность не спешил. Протерев глаза, охотник взглянул на своего кицунэ, который спокойно стоял, смотря на него своими жёлто-коричневыми глазами. — Ты… Не передумал? — спрашивает Му Цин, опустив красивые глаза. — Нет. — твёрдо отвечает Фэн Синь, крепко обняв лиса. — Прости за сомнения, просто… — Всё нормально. Я понимаю. Но ты же веришь мне? — Конечно.       Убрав прядь волос лиса, Фэн Синь наклонился к его лицу. Положив свои руки на талию кицунэ, охотник прильнул к холодным губам. Му Цин, запустив тонкие пальцы в волосы охотника, выдохнул в поцелуй, который был нежным, медленным.       Около тридцати минут эти двое шли, взявшись за руки. Му Цин вёл. Фэн Синь рассматривал окружающую его природу. Такие же высокие деревья, верхушки которых пропадает в ночном небе. Красные листья клёна лежат на земле, покрывая её, словно ковёр. Туман. Негустой, но всё же он есть. Понять, что это мистический лес можно понять по атмосфере, царящей здесь. Она особая. Её не описать словами. Её можно только почувствовать.       Только через час они пришли к поселению Му Цина. По дороге сюда появлялись всякие звери, вроде благородного оленя, светящегося голубым цветом. Или же серых волков-оборотней, которые настороженно смотрели на охотника, которого тоже напрягали эти волки. Притягивал кицунэ ближе к себе, прикрывая своим телом, на что лис только улыбался.       Их встретили мико — служительницы храма, одетые в белую рубаху с длинными рукавами и ярко-красные штаны — хакама. Девушки были только с одним лисьим хвостом. Волосы убраны в обычный пучок, закреплённый скромной заколкой. Глаза, как ни странно, подведены, делая их более выразительными. — Где госпожа Инари? — спрашивает Му Цин, выходя вперёд. — Она в своих покоях. Пройдёмте. — поклонившись, ответили мико, после чего повели обоих к богине. — У вас есть своя иерархия? — Ага. Я тоже был мико, пока у меня не вырос четвёртый хвост. Прислуживать кому-то такая дрянь. — поморщив носик, сказал кицунэ, вспоминая свои скучные дни в храме, убирая его и слушая молитвы верующих. — Инари… Какая она? — Она может показаться тебе строгой и страшной, но на самом деле она добрая и довольно дружелюбная, если это не незнакомец. — Намёк понят. — Успокойся. Нормально всё будет. Просто ты всё же человек… И мы ей как её собственные дети. Она нас очень любит. Какими бы мы впоследствии не оказались. — рассказывал Цин, приподняв уголки губ в улыбке. — Вот как.       Мико их вели мимо всяких лавок, где продавались разные интересные магические штучки и просто обычные украшения. Остальные кицунэ, которые находились здесь, оборачивались на Фэн Синя с удивлением на лицах. Охотник чувствовал себя неуютно под этими изучающими взглядами. Му Цин, заметив это, притянул Синя к себе ближе, пристально смотря на остальных, которые тут же отворачивались.       Потом они зашли в лес через арку, сделанную из нагнутых деревьев. В этой части леса блуждали огоньки: красные, синие, изумрудные. В середине поляны, на которой оказались герои, стоял деревянный двухэтажный домик, огороженный забором. На этом заборе росли цветы, обвивая его своими стеблями. — Цветы осенью? — Инари обожает цветы. Они у неё цветут даже зимой в самые ужасные морозы. — Мм. — Дальше вы сами. — остановившись, сказали мико.       Му Цин побежал скорее в дом, таща за собой Фэн Синя, который засмотрелся на звёздное небо. Прямо-таки залетев в помещение, Му Цин сразу же пошёл к лестнице, не давая охотнику ничего рассмотреть. Он заметил только картины с лесным пейзажем. — Не волнуйся. Всё пройдёт хорошо. — говорит Му Цин, стоя перед дверью. — Это к тебе тоже относится, Му Цин. — взяв дрожащие руки лиса в свои, отвечает Синь — Да. Ты прав.       Му Цин глубоко вдохнул и выдохнул перед тем, как постучаться в дверь и, получив разрешение, войти.       Женщина сидела в кресле, держа в руках книгу, но как только она увидела вошедшего, встрепенулась. Выкинув книгу в открытое окно, женщина принялась крепко обнимать Му Цина и тискать его щёки. — Пришёл мой мальчик! Целых два века не было от тебя никакой весточки! Где ты был? Как поживал?       Инари продолжала задавать многочисленные вопросы Му Цину, который не успевал отвечать. А Фэн Синь, скрестив пальцы в замок, отошёл к стене, смотря на эту милую и домашнюю картину.       Женщина была высокого роста. Распущенные длинные волосы иссиня-чёрного цвета. В области щёк проглядывали веснушки на загорелой коже. Узкие очки были надеты на переносицу. Одеяние жёлтого цвета Девять хвостов рыжей окраски.

«Каким местом она строгая?»

      Как только женщина перевела взгляд на охотника, тот сразу понял в чём дело. Это глаза. Они излучали неподдельный холод, который можно было ощутить кожей, когда Инари изучающе смотрела на Фэн Синя. Её брови ивовой формы нахмурились. От такого взгляда у охотника пробегали мурашки по коже. — Это кто? — повернув голову к Му Цину, спрашивает женщина.       А вот когда смотрит на Му Цина, то глаза вновь излучали теплоту и любовь. — Это… Мой суженный… — А? Кто? Он? — Инари, изумлённо подняв брови, указывает на Фэн Синя. — Почему какой-то человек? Ещё и охотник. Есть же много других- — Фу. — …Ладно.       После несколько десятков вопросов, на которые Фэн Синь еле успевал отвечать, женщина задумалась, стуча по подлокотнику кресла. — Любишь? — Да. — в который раз повторяет Фэн Синь.       Инари поджала губы. Ей было сложно отпустить своего мальчика, это во-первых, во-вторых, это всё же человек. У них чувства непостоянны. Она боится, что если даст бессмертие охотнику, то тот вскоре бросит Му Цина.       Женщина посмотрела на Му Цина и охотника, которые вообще не обращают на неё никакого внимания, занимаясь своими делами: держат друг друга за руки, улыбаются, смотрят в глаза. Такое ощущение, что сейчас поцелуются. — Первое — начинает Инари. Те двое повернули к нему головы. — Ты возьмёшь моего мальчика в жё… Мужья. Без всяких «но».

«Да я и не собирался отказываться.»

      Оба кицунэ это услышали. Если богиня старалась держать лицо, то Му Цин сильно покраснел, спрятал лицо, уткнувшись в основание шеи охотника. — Второе. Будет два испытания. Глупые, конечно, но, думаю, ты всё равно согласишься. Если действительно любишь.       Фэн Синь готов был закатить глаза. Что такого сверхъестественное ему нужно сделать, чтобы доказать этой богине, что он действительно любит Му Цина?  —       На своеобразном троне, до которого добраться нужно было подниматься по лесенкам, сидела, положив ногу на ногу Инари. Фэн Синь стоял внизу. Первое, что он должен сделать — из 50 кицунэ выбрать одного единственного — Му Цина. Все они будут сидеть в свадебных паланкинах. Лица закрыты шёлковой тряпкой. Телосложения сделают такое же, как и у Му Цина. — Очень сильно надеюсь, что ты не пройдёшь испытание. — сказала женщина, жуя яблоко.       Конечно же, она соврала. Она хочет, чтобы у охотника всё удалось. Но она должна быть уверена на все 2000% — Я справлюсь.       Хмыкнув, Инари махнула рукой, давая знак понять, что можно начинать.       И вот на своих плечах мужчины мико несут первый паланкин. Глупо было бы нести Му Цина первым. Но Инари потребует объяснение почему он решил, что это не его кицунэ. Только поэтому Фэн Синю придётся заглядывать в каждый паланкин.       Мико остановились. Фэн Синь, выдохнув, направился к ним.       Чуть приоткрыв алую ткань, охотник отошёл, качая головой. — Что не так? — А что с пальцами? У Му Цина они тонкие и изящные. — О… Следующий.       Второй кицунэ сидел не с прямой спиной, когда Му Цин всегда сохранял осанку. И так дальше по списку. Только на тридцатом паланкине Фэн Синь узнал Му Цина. — А-Цин. Ну наконец-то.       Му Цин слез с помощью охотника. — Честно, я думал, что она тебя не посадит ни в какой паланкин. — Хм, тогда у тебя была бы паника. — ответил Му Цин, сняв раздражающую ткань, явив своё лицо. — Как ты догадался, что это я? — Слушая сердце?       Улыбнувшись, кицунэ прижался к груди охотника, который обхватил руками такое хрупкое тельце, прижимаясь к виску лиса губами.       Затем все провели церемонию. Отужинав, Му Цина отвели в комнату. А Фэн Синя ждало второе и последнее испытание.       Охотник шёл по тропинке, направляясь в домик, где его ждал Му Цин. — Эй.       Фэн Синь вздрагивает, когда на его плечи ложатся руки какого-то парня. — Чем тебе так нравится мой собрат Му Цин? — спрашивает парень, встав перед Синем.       Фэн Синь бы ответил. Но ему нужно хранить молчание. — Он же такой вредный. Саркастичный, что аж бесит. — вновь положил руки по локоть на плечи охотника, оказавшись близко к его лицу. — Чем я плох? М? — игриво взмахивал своими пятью хвостами.       Сжав челюсти, Синь отвернулся. — Неужели он такой хороший? Хм. Он капризный. Эгоист. Как он вообще может любить кого-то? Ему это не дано.       Оттолкнув от себя лиса, Фэн Синь направился дальше широкими шагами.       Никто не смеет так говорить о его кицунэ! Его кицунэ не эгоист! И что, что он капризный? Совладать можно! Фэн Синя сейчас бесит всё. И это испытание. И этот парень. И другие кицунэ. Конечно же, кроме его Му Цина. Его, теперь уже, мужа.       Следующий лис навёл на охотника иллюзию, где шестихвостый принял обличье Му Цина. Полуголого. Игривого. Сексуального.       Потребовалось чуть больше сил, чтобы отвести глаза и убежать от этой соблазнительной иллюзии.       У Фэн Синя уже в глазах рябило от разнообразия кицунэ. Прошло около двух часов. А охотник всё ещё не дошёл до домика. И всё из-за других лис, которые то пытались соблазнить, то красивыми словами убедить, что они лучше Му Цина, то вообще поливали его лиса грязью.       Он мог бы ответить тем лисам, но ему нельзя было. Никакого подвоха в словах Инари не было. Это подтвердил Му Цин.       По итогу, Фэн Синь ощущал себя так, словно у него все жизненные соки выпили. Он хотел прийти к своему кицунэ минимум за полчаса, но получилось только за два часа.       Фэн Синь наконец прибыл в домик. Не смотря на интерьер, охотник начал подниматься по лестнице, быстро передвигая ногами, чуть ли не запинаясь. Му Цин в комнате всё это время ждал. Волновался, потому что парня долго не было. Накручивал себя: вдруг что-то случилось с Фэн Синем?       Он не справился? Нет, Му Цин верит в него. Ему сложно? Возможно. Это ведь всё-таки кицунэ. Хитрые. Обманчивые. Игривые.       Услышав звук тяжёлых шагов, кицунэ сразу же встал ровно, смотря на дверь, которая ровно через минуту отворилась, являя взору лиса его, теперь уже, мужа. Запыхавшегося. Усталого.       Му Цин, расставив руки в стороны, сказал: — Иди ко мне.       Фэн Синь взглянул на Му Цина. Такого красивого при свете свечей. В свадебной одежде. Распущенными волосами, которые доходят до поясницы. С нежной улыбкой. Стоит и ждёт, когда Фэн Синь окунётся в теплоту его объятий. Облегчённо вздохнув, охотник, подойдя, уткнулся лису в основание шеи, дыханием щекоча тонкую кожу.       Кицунэ успокоился только тогда, когда крепко обнял своего охотника. — Так сильно устал? — гладя по широкой спине, спросил Му Цин. — Мгм… Извини, конечно, но я ненавижу твоих сородичей. — А меня? — Тебя я люблю, обожаю, лелею, благоговею перед тобой. — Идиот. — посмеиваясь, ответил Цин, легонько ударив ладошкой по спине парня. — Ладно, давай ложиться спать. — Угу.       Следующим днём Фэн Синь бежал за Му Цином, который хотел показать охотнику своё любимое место в мистическом лесу. — Какой же ты шустрый. — Просто у меня выносливость выше. — на секунду остановился лис, показав охотнику язык. После чего вновь побежал. Страдальчески вздохнув, Фэн Синь пытался угнаться за кицунэ.       Вскоре они прибежали на поляну. Она, как и все другие места, была усыпана кленовыми листьями. Лёгкий, молочного цвета туман. Посмотрев на кроны деревьев, Фэн Синь замечает, что некоторые веточки создают форму сердца. Или это воображение охотника.       В середине поляны стоял кицунэ в кимоно небесного цвета с рисунком каких-то нежно-розовых цветов. Лис расставил руки в стороны, смотря наверх. Длинные рукава легко трепыхались от холодного ветра так же, как и волосы, убранные как всегда в высокий хвост.       Улыбнувшись, Фэн Синь подошёл, обняв лиса за талию. От неожиданности последний вздрогнул. Охотник поцеловал кицунэ в его чёрную макушку. За ухом. В шею. Хихикнув, Му Цин повернулся в объятиях охотника. Приподнявшись на носочки, кицунэ подставил губы, ожидая поцелуя.       Но Фэн Синь начал покрывать лицо поцелуйчиками-бабочками. В лоб. Точку меж бровей. В кончик носа. В обе щеки. Подбородок. Уголок губ. И только сейчас прильнул к губам. Му Цин положил руки на сильные плечи охотника, который притянул лиса ближе к себе, продолжая целовать, пуская в ход язык, из-за чего кицунэ застонал. — Ты так выделяешься на этом пейзаже. — оторвавшись от сладких губ, сказал Синь. — Я должен выделяться, чтобы ты замечал меня.       Му Цин потянулся за ещё одним поцелуям, как ощутил шевеление рядом с ногами. — Что этот грёбанный енот здесь делает?! — схватив тануки за хвост, спрашивает Цин. — О. Соскучился? — Не смотри на него! — выкинув енота, Му Цин берёт за руку охотника, уходя из поляны. Но тануки всё равно пошёл за ними. ~Конец флэшбека~ *** — Фэн Синь… — зовёт Му Цин, свисая с кровати вниз головой, лёжа при этом на животе.       Охотник не отвечал, занимаясь своим делом: делал деревянные фигурки. — Фэн Синь. — Ты, вроде, обещал, что не будешь меня отвлекать. — Ух… Зачем ты мне напомнил? Теперь у меня такое ощущение, что моя задница до сих пор горит… И болит, между прочим. — Я не виноват, что ты такой соблазнительный.       Енот тихо и аккуратно зашёл в комнату, стараясь не привлекать к себе внимание лиса. Убедившись, что кицунэ всё ещё валяется на кровати вниз головой, сел рядом с охотником, грея того своим маленьким пушистым телом. — Скотина ты пушистая! Пользуешься тем, что я встать не могу? Зараза! Я тебя сварю! Клянусь!       Фэн Синь лишь тяжело вздохнул.       Прошло несколько минут в тишине, когда Му Цин вновь позвал Фэн Синя. Тихо. Робко. Слегка нахмурившись, охотник повернулся. Лис, кряхтя, сползал с кровати. — Я хочу… Таких… Маленьких… — Ты о чём?       Кицунэ полз к охотнику на четвереньках. Сел к парню на колени. — Ну… Два… Лисёнка…       Фэн Синь от такого поворота даже отрезал голову деревянной кукле — оленю. — То есть… Дети?.. — Мгм… — Рожать ты будешь? — Кхм. Но я хочу детей…       Фэн Синь вздохнул, размышляя над этим вопросом. Ему давно хотелось слышать топот маленьких ножек. Заливистый детский смех. Обнимать маленькое мягкое тельце. — Идём к Инари?       От заданного вопроса у Му Цина высоко поднимаются уголки губ до тех пор, пока не начинает счастливо смеяться. Если честно, то он позволял себе думать, что Фэн Синь не захочет иметь детей.       Инари, услышав эту новость, чуть не померла от шока. Ей понадобилось минут 15, чтобы прийти в себя. Но даже так она для начала выпила два или три стакана воды.       После чего она, во-первых, одобрила их решение, во-вторых, сказала, что детей можно взять из заведения, куда приносят их, находя в лесу брошенными. Разных возрастов. ***       Маленький Нань Фэн старается встать на свои крохотные ножки. Но сколько бы он ни старался всё тщетно. Он плюхается обратно на пол, хмуря свои бровки.       Фу Яо наблюдал за своим старшим и упрямым братом. Наблюдал долго. И в очередной раз, когда его брат вновь встаёт на ноги, мальчик просто слегка толкает того, с серьёзным лицом наблюдая, как тот падает.       Подползя к низкому столику, Фу Яо тоже старается встать, опираясь при этом на этот стол. И у него получается. Даже проходит пару шагов.       Нань Фэну это не понравилось. Он не стал ни на что опираться. Сам встал на ноги, пусть даже сделал всего один шаг, прежде чем вновь упасть.       С замиранием сердца за этим следили Фэн Синь и Му Цин, стараясь быть ниже травы тише воды. А дети продолжали соревноваться, кто из них больше продержится на ногах. *** — Нань Фэн, хватит драться со своим братом. Тануки не лезь. Не лезь, я тебе говорю. Ну я же сказал. Фу Яо, перестань мучить бедного енота. О, боже.       Пока Му Цин ходил за продуктами в мистический лес, Фэн Синь следил за двумя детьми. Нань Фэн чёрный лисёнок, Фу Яо рыжий.       Посмотрев на беспорядок, устроенный детьми, Фэн Синь лишь глубоко вздохнул. Фу Яо продолжает мучить тануки. Нань Фэн лезет на высокую полку. Вещи разбросаны. Игрушки тоже. Еда на столе в столовой уже остыла.       Подойдя к Фу Яо, Фэн Синь, взяв того за ногу, поднял над полом. Мальчик же надул щёки, отпуская енота, который убежал в угол комнаты. — От папы набрался? Что ж вы так енота-то не любите? Нань Фэн, куда ты лезешь?       Подойдя ко второму, охотник взял его поперёк талии, прижимая к своему боку. — Так. Кушать. Мыться. Спать. — Не хочу! — раздражённо махая рыжим хвостом, говорит Фу Яо, скрестив руки на груди. — Ты всегда ничего не хочешь. — отвечает ему Нань Фэн. — Ты у нас тут капризный, не я! — Я капризный? Это ты! — Нет! — Да! — Тихо! Господи, как с вами справляться. — Что здесь происходит? — слышится голос Му Цина.       Повернувшись к старшему кицунэ, Фэн Синь изобразил страдальческое выражение лица, пока один лисёнок висел вниз головой, другой был прижат к боку отца. — А-Цин, больше не оставляй меня одного с этими демонятами! — Я ушёл только на полчаса. Что вы тут устроили? Кто это убирать будет? Правильно, я. — А-Цин, я всё уберу, не волнуйся. — Конечно же ты. И вы тоже, чего смеётесь?       Дети, получив упрёк, сразу перестали хихикать над участью отца. И над своей. — Вот и хорошо. Пока я заново разогреваю еду, уберите здесь всё. Иначе голодными спать ляжете.

«Голодными ты нас не оставишь»

— Я всё слышу, Фэн Синь. — Да всё-всё. ***       Злобно хихикая, Фу Яо завязывал тануки, готовясь его опускать в кастрюлю с пока что холодной водой. Нань Фэн спокойно сидел за столом, жуя яблоко, думая, зачем его брату готовить енота. — А-Яо. — Не называй меня так. — Но ты ж мой младший брат.       Фу Яо зло сверкнул глазами, посмотрев из-за плеча на брата. Последний поднял руки в примирительном жесте. — Ну тогда уж надо зажечь плиту. — говорит старший, подходя к брату. — Не трогай, ты всё сожжёшь! — Да всё нормально будет! — Нет! А!       Как предсказывал Фу Яо — всё загорелось. Енот уже не сидел в кастрюле. Он вместе с ней упал на пол, грызя верёвки. — Ну всё. Кабздец нам. — Я и без тебя это понял. — толкнув в плечо Фу Яо, говорит Нань Фэн. — Да ладно. — закатив глаза, отвечает младший. — Что делать-то будем? — Надо тушить… Но я уже слышу топот папы. И отца.       Фу Яо отходит ко входу на кухню, оставляя брата рядом с полыхающем огнём.       В результате оба были наказаны: помогали отцу всё перестраивать. Без магии. Му Цин в это время сидел на стуле, положив ногу на ногу и гладя енота, который был напряжен — в первый раз его гладит восьмихвостый. Ему страшно. ***       Заходя в комнату, Фэн Синь вновь видит детей дерущихся. — Из-за чего опять? — ответа он, конечно же, не получил.       Вздохнув, Фэн Синь одного оттаскивает, взяв поперёк талии, другого за пушистое ухо. — Ну отец! — держась за ухо, взвыл Нань Фэн.       Фу Яо фыркнул на своего брата. После чего смотрел в глаза охотника, делая выражение лица жалобным. Посмотрев пару мгновений, Фэн Синь отворачивается. — Тренируйся больше. — всё, что он говорит, а Фу Яо надувает щёки. — Скоро я научусь. — вздёрнув носик, отвечает Яо. — Конечно же ты научишься, мальчик мой. Иди сюда. — выбравшись из захвата отца, Фу Яо бежит в нежные объятия Му Цина. — Мне тебя достаточно с такими взглядами, а тут ты ещё и сына учишь. — убирая красный лист с волос Нань Фэна, говорит Синь. — Где ты лазил? — На улице. В опавших листьях. — Ну как, интересно? — Да. Кидать туда Фу Яо.       Названный удобно устроился в объятиях папы, показывая язык брату. Нань Фэн, увидев это, тоже захотел объятий. Подойдя, мальчик уткнулся носом в грудь Му Цина, начиная тереться об неё. — Неужели в моих объятиях так уютно? — посмеиваясь, спрашивает Цин, второй рукой обнимая старшего сына. — Конечно уютно. И тепло. Даже если будет мороз. — говорит Фэн Синь, смотря на своих любимых и счастливых кицунэ.       Он не жалеет о своём решении. Некоторые ноют из-за того, что они бессмертны. А Фэн Синь не жалеет. Ведь может сейчас лицезреть такую прекрасную картину. И не только её одну. Фэн Синь до сих пор помнит то чувство, когда в первый раз взял на руки этих малышей, у которых ушки и хвостик были крохотными, как и их ручки с ножками. Он тогда расплакался, прижимая к себе детей, которые пытались дотянуться своими нежными ладошками до его лица.       Помнит, как малыши сделали свои первые шаги. Помнит, как они сказали своё первое слово: «Отец» (Му Цин, конечно же, обиделся, но тоже был рад). Помнит, как они сами учились держать ложечку. Помнит, как пытались сами завязать шнурки. Пытались делать всё сами, но в итоге им помогали Фэн Синь и Му Цин. — А меня обнять? — притворно-обиженно сказал Фэн Синь. — Иди сюда.       Фэн Синь сам обнял свою семью. По-медвежьи. В одну охапку. В храме, который уже давным-давно перестал быть заброшенным и пустым, слышался смех счастливой семьи. И плевать, что эта семья с особенностями: родители — мужчины. Отец — человек. Они любят и уважают друг друга. А это самое важное в жизни.