Стиль

***

Коннор сидит, как обычно, на столе лейтенанта Андерсона — так получилось, что это стало его привычкой, которая одновременно бесила Хэнка, потому что: «Какого хрена ты сидишь на моих вещах, засранец?» и одновременно умиляла добрую половину отдела. Хэнк сегодня плохо спал. Так что Коннор любезно приготовил ему кофе, и сейчас лейтенант рассматривает терминал невидящим взглядом, нахохлившись, как воробей, делая редкие глотки горячего кофе. Коннор оглядывает его и мягко улыбается, потому что находит это милым. Сейчас они просто ждут Гэвина, потому что у них общее дело, а дергать Хэнка по уже имеющимся, по которым нужно заполнить отчеты, он пока не хочет. В первую очередь потому, что Хэнк сейчас скорее всего пошлет его туда же, куда и инструкции, а во вторую, потому что даже если он и согласится с ворчанием, то мало чего сможет сделать в силу сонливости. Это было бы неэффективно. К тому же, детектив Рид скоро должен прийти. Коннор оборачивается ко входу, чтобы точно не пропустить его появление. И буквально замирает на месте каменным изваянием. Гэвин, похоже, решает сменить стиль. Вместо обычных футболок на нем черная водолазка, а куртку, которую обычно весь рабочий день таскает на себе, он мягко вешает на стул. Коннор смотрит. Очень внимательно смотрит на то, как водолазка, теплая, очевидно, плотно прилегает к подтянутому, натренированному телу детектива. Смотрит на непривычно открытые запястья с выступающими косточками, на пальцы, которые обхватывают стаканчик кофе из ближайшего Старбакса, на сбитые, покрасневшие от холода костяшки. Он смотрит на то, как детектив Рид делает несколько больших глотков, чуть запрокидывая голову назад, впитывает в себя то, как дергается его адамово яблоко при глотке. Коннор смотрит, не моргая. Буквально. Его волосы взъерошенные, как и обычно. На переносице, прямо поверх шрама, очки. Для зрения, тут же сканирует Коннор. Он замечал, что Гэвин носит линзы, конечно, но никогда не думал, что ему представится случай увидеть Гэвина в очках. Они становятся видны сразу же, как детектив отставляет стакан кофе на стол и подхватывает планшет, сверкая улыбкой в их сторону. У Гэвина все так же синяки под глазами. У Гэвина все еще двухдневная щетина. У Гэвина все еще шрам на лице, и царапки на руках от его милой кошки, и Коннору всегда нравилось все это, однако в данную конкретную секунду, детектив Рид кажется ему особенно привлекательным. Если бы Коннору нужно было, он бы сглотнул. Коннор гуглит, и понимает, что у него, кажется, есть новые фетиши. Коннор отчаянно пытается отмереть, но все, что у него получается, это быстро смахивать предупреждения об ошибках, их правда очень много. Он старается не думать о том, какие именно чувства у него вызывает новый вид детектива Рида. Это мило? Очки на переносице, прямо над шрамом — это мило. Черная водолазка это горячо? Определенно, Коннор думает, что Гэвин горячий. Ему идет, думает Коннор, когда Тина перехватывает Гэвина по пути, здороваясь и что-то ему рассказывая. От этого Гэвин улыбается своей немного язвительной улыбкой, показывая клыки, и вот это, это точно горячо. «Как он может быть милым и горячим одновременно!», отчаянно стонет у себя в голове Коннор. Хэнк вежливо кашляет сбоку, отвлекая. — Ты бы это, светопредставление прикрыл тут, — ворчит Хэнк, стукая пальцем пару раз по своему виску и краем глаза поглядывает на диод, который сначала истерично замигал желтым, отвлекая от втыкания в терминал, а через секунду загорелся стабильно красным. Такими темпами Коннор мог, наверное, реально загореться. — Что? — тихо переспрашивает Коннор, поворачивая голову на голос Хэнка. Это движение было настолько механическим и скованным, что Коннор напомнил самые первые модели андроидов. Хэнк снова хмыкает, и получается как-то очень понимающе. — Диод, говорю, прикрой, — он слегка смеется в кружку, посматривая на потерянное выражение лица Коннора. У него оно такое было не очень часто. Настолько растерянное, я имею в виду. Возможно, стоило воспользоваться шансом и сфотографировать это. — А то ты очень палишься, — замечает все же Андерсон, тоже из любопытства, что же там такое заставило Коннора так закоротиться, заглядывая за его спину. Там просто Гэвин. Хэнк думает, что Коннор влюбленный идиот и вздыхает. — Но я… — Коннор не договаривает. Он просто снова залипает, а диод начинает пульсировать красным. Гэвин, наконец, подходит к их столу. Коннор спотыкается в неловкой попытке успокоиться, отвлекшись на легкий румянец от холода, который почти уже сошел, на мокроватые, слипшиеся от растаявших снежинок ресницы и на полоску кожи на шее, которая видна совсем немного из-за горла водолазки. Хэнк в упор смотрит на его висок, пока Гэвин приветствует их и копается в материалах дела, стоя рядом. Коннор чувствует смущение. Возможно, ему совсем немного хочется сбежать. И еще немного поцеловать Гэвина прямо здесь и сейчас. Аккуратно стянуть с него очки, рассматривая, как подрагивают ресницы, мазнуть пальцами по шраму на переносице, тронуть губы и мягко поцеловать, зарываясь рукой в мягкие, взъерошенные волосы. — Эй, ты чего подвис? — у Коннора перед глазами щелкают несколько раз пальцами, и он фокусируется на глазах Гэвина. Тот хмурит брови, рассматривая его. Похоже, он что-то говорил. Коннор не очень уверен. Хэнк аккуратно пихает его по ноге, и Коннор вздрагивает. — Все нормально. Хэнк снова беззвучно вздыхает, вставая со своего места.

***

Когда они едут на место преступления, «Почему Гэвин согласился ехать в одной машине?» Коннор постоянно отсвечивает желто-красным, и никак не может обуздать свои чертовы эмоции. Они отражаются на стекле, но Гэвин и Хэнк, к счастью, не замечают, слишком занятые обсуждением дела. Когда они приезжают, Коннор начинает работать. Но то, как тихо шипит Гэвин поправляя очки, как слегка щурится, чтобы лучше рассмотреть улики немного мешает ему сосредоточиться. Все действия выполняются на несколько секунд дольше. Не то, чтобы кто-то это замечает, впрочем. Кроме него самого. — Ты точно в порядке? — ловит его Гэвин, трогая за локоть, когда они перебираются на задний двор дома, чтобы осмотреть и его тоже, на всякий случай. Диод снова окрашивается красным, когда Гэвин в легком беспокойстве закусывает нижнюю губу. — Да, — врет Коннор, глядя ему в глаза и трогая пальцем свой диод, как будто призывая его успокоиться. Это не то, чтобы помогает. Как и легкий поцелуй, который Гэвин оставляет на его губах и уходит в сад, к Хэнку.

***

Гэвин знает. До Коннора доходит, что Гэвин знает, только в конце дня, когда он уже едет в машине с Хэнком домой. Он понимает это, потому что прокручивает в голове их прощание, самодовольную, клыкастую улыбку Гэвина и очень горячий поцелуй, о котором Коннор мечтал весь гребаный день — он почти стонет от облегчения в тот момент, когда Гэвин наконец целует его. Он понимает это тогда же, когда понимает, что это Тина посоветовала Гэвину сделать вот это, что это было продуманно. (Коннор честно не подслушивал специально) Гэвин был в курсе все это время. Господи. — Ты чего? — спрашивает Хэнк, когда Коннор, не сдержавшись, задушенно стонет и утыкается лбом в колени, закрывая лицо. Ему ужасно стыдно. И Гэвин в курсе, что это так. Он был в курсе весь день, когда Коннор безжалостно пялился на него, не в силах остановиться, он знал, какое производит впечатление, и что о нем думает Коннор. Хэнк как-то говорил, что у него все на лице написано. Что ж. В данный момент он готов с этим согласиться. Коннор думает приготовить месть. Такую же жестокую и мучительную.